Дина Серпентинская – Хитничья жила (страница 20)
Валя посмеялась про себя над веским аргументом (работайте за миску риса), но все-таки решила: Урал – не Крайний Север с бешеными ценами на все, здесь она согласна и на тридцать тысяч, но не ниже. Как-никак сидит не в теплых офисных условиях, живет не дома и знает цену своему труду. Если что-то не понравится, то отработает по договору месяц и продлевать не станет – решение за ней.
Электричка, скрипя, остановилась. Валя единственная сошла на Елгозинке. Пустынный перрон, в стороне тихая, будто вымершая деревушка и приветственное карканье ворон, несущих пост на облетевших, в редких листьях, ветках.
К карьеру вела грунтовая дорога. Осенняя тайга уже не радовала пестротой, желтая, багряная листва легла пышным ковром. Елки и сосенки величаво распушили лапы, источавшие смолистую сладость. Геологиня шла почти что налегке. В руках – сумка с ноутбуком и небольшой пакет с вещами.
На хитничьем участке, открытой полосой спускавшемся к реке, работали два мужика в болотниках. Они нагрузили ведра россыпной породой и теперь несли это добро к воде. Обоим было за пятьдесят. Одного звали Виталей, второго – Егорычем, и Валя знала их заочно.
Вчера Тимур рассказал ей байку о популярном в среде хитников приколе. Когда он первый раз заехал на участок, эти двое не упустили случая подшутить над новичком.
Он помнил как сейчас тот день. Промыл породу в сите и вывалил на стол. Стал смотреть и – о, удача! – сразу же попалось овальное зеленое зерно, и не какая-нибудь мелочевка, а крупняк (еще подумал, правду говорят, что новичкам везет): примерно 8 миллиметров, для дёмика редкий размер. Прикинул: в огранке выйдет два карата. Перекупщики с руками оторвут!
«Э-э, мужики, гляньте-ка сюда!» – радостно он крикнул тем двоим.
Они идут и ехидненько так улыбаются.
«Возьми-ка в рот», – сказал Егорыч.
«Что-о?!»
«Камешек свой положи-ка в рот», – пояснил Виталя весело.
И до Тимура, наконец, дошло, в чем же прикол. Он сделал, как ему сказали, и… выплюнув обманку, стал материть их на чем свет стоит! Ему в ведро подбросили обычную дюшеску, а он, Байкул, повелся! А что, неудивительно: он много раз ловил себя на мысли, что этот самоцвет в природном виде действительно напоминал зеленый леденец.
С тех пор Тимур перевидал немало демантоидов, поднаторел в старательстве, но все подозрительно крупные камни по-прежнему проверяет языком. Поначалу все ждал подставы, а со временем вошло в привычку. Сказал: многие хитники так делают, и ясно почему.
Валя снова перенеслась во вчерашний вечер. Давно она не проводила время так душевно. Они с Тимуром просидели до темноты, выпили весь чай, переслушали весь «Сплин» и только часов в семь уехали с карьера. Сегодня ее новый друг трудился в мастерской Азиза. Полировал камень по графику три через три и обещал заехать на участок с четверга, а в пятницу забрать ее после работы.
На базе Валю встречал Козлов. С сегодняшнего дня она должна была садиться за магнитную сепарацию, и Андреич хотел ей показать, как это делается. Она быстренько переоделась и, отказавшись от рыбного супа, неизменного из понедельника в понедельник, сразу пошагала в карьер. На кухне стоял галдеж: отобедавшие мужики играли пара на пару в дурака и наперебой кричали, с какой карты заходить напарнику.
Карьер без тарахтящей техники и снующих работяг выглядел пустынно. Угрюмости добавляла заметно поредевшая за выходные шевелюра. Ржавую листву ветром сдуло вниз.
В тамбуре балка потрескивала печка. Комнату слева занимал Сермех; временами там обитали и рабочие: грелись, пили чай. В комнате справа все было завалено геологической документацией, рабочим инструментом, а металлический стеллаж чуть ли не гнулся под тяжестью шлихов и образцов. За столом сидел Димон и что-то писал в журнале.
– Здравствуйте, Сергей Михалыч! Привет, Димон! – поздоровавшись с Сермехом, прошла направо Валя.
– Здравствуй, Валентина! – донеслось ей вслед.
– Привет! – привстал, освобождая место, брат по молотку. – Здесь будешь магнитить?
– Шлихи? Наверное, а где ж еще… Сиди пока, пиши.
– Да я уже закончил.
– Как выходные? Чем занимался?
– Ничего, нормуль. С родаками на дачу ездил, им помогал. А ты?
– Я тоже неплохо. Посмотрела наш карьер.
– Это который? Никелевый, рядом с Вухлой?
– Ага, он самый. Старый, выработанный…
Тут в балок вошел Козлов и на примере одной пробы показал, что нужно делать.
Он снял со стеллажа первую попавшуюся коробку со шлихами и водрузил ее на стол. Оттуда взял пухлый самодельный конверт и половину его содержимого высыпал на лист формата А4, разровнял все пальцем. Серовато-черный «песок» поблескивал на свету. Андреич поднес большой круглый магнит, одетый в три пакета, и все черные кристаллы рудных минералов, взметнувшись с шелестом, копьями вонзились в целлофан. Козлов ссыпал их в чистый конверт из крафт-бумаги, перед этим подписав его как: «№ 183/1 м. фр.» (номер пробы, магнитная фракция), и прошелся еще раз по серому остатку. Когда магнит больше ничего не взял, Андреич подписал второй конверт: «№ 183/2 н/м. фр.» (немагнитная фракция) и высыпал туда остаток.
Принцип работы был понятен, и Валя, последовав его примеру, самостоятельно отсепарировала вторую часть. Козлов кивнул, все верно, продолжай, и обозначил сроки. Мол, на календаре двадцатое октября, и Валя должна закончить к середине декабря.
Прикинув, озвучил: если в среднем на пробу уходит полчаса, значит, за восемь часов можно успеть 16. Понедельник – короткий день, и норма вполовину меньше: 8 проб. Такими темпами за неделю выйдет 72 пробы, а за месяц – 288. С общим объемом в 516 проб, согласно плану, Валя управится меньше чем за два месяца.
– А потом ждет самое интересное, – сказал начальник, забегая вперед. – Минералогический анализ. Под микроскопом предстоит пересмотреть 1032 пробы: всего 516, но в каждой по две фракции. Поскольку демантоид и его брат, гранат-топазолит, относятся к немагнитной фракции, главный интерес для изучения представляет именно она.
– А где же я сяду? В этом балке? – спросила Валентина.
– Мы над этим думаем. Тут два варианта: либо везти микроскоп сюда, но тогда придется весь день гонять электричество, а у нас дизельный генератор, расход топлива будет большой. Либо же тебе на зиму переместиться в офис в Екатеринбург. Там кабинет, нормальные условия. В общем, решим, как лучше. Не переживай.
Такой ответ порадовал Гордееву. В ней заинтересованы, а значит, в зарплате обидеть не должны. И перспектива перебраться в офис показалась ей заманчивой – правда, нашлись и минусы: в городе придется снимать жилье. Здесь-то, на участке, она на всем готовом. Живет, питается, не тратит на проезд. Сейчас пожертвует комфортом, а позже купит что-то ценное и дорогое: например, два ограненных демантоида, каждый весом от 1 карата, травянисто-зеленого цвета и обязательно с «хвостами» биссолита, чтобы ушлый ювелир не подменил. Красивые получатся сережки в желтом золоте, представила она. Вполне осуществимая мечта, если задаться целью и накопить.
Валя быстро втянулась в работу и в первый же день подготовила 9 шлихов. Ей везло: конверты попадались худенькие, но стоило ей осмотреть внимательно коробку, как на дне она заметила три пробы, каждая с объемный целлофановый пакет.
Валя не застала промывальщика (тот уволился до ее прихода) и теперь про себя ругала его за то, что не занялся сокращением проб, а навалил ей от души. Наверное, не знал, что для анализа столько не требуется, или побоялся что-то упустить – как бы то ни было, теперь ей с этим разбираться. Решила, что магнитить будет все, а смотреть – лишь часть.
Во вторник утром засела за злосчастные пакеты, провозилась с ними до обеда и за целый день успела сделать только 10 проб.
Зато в среду поднажала и перевыполнила норму. Андреич приятно удивился, когда услышал к вечеру про 20 проб.
Четверг стал днем сюрпризов. Вале попался не просто пронумерованный конверт, а с пометкой: “dm-5, ж/зел, 4–5 мм”. Она сразу же его раскрыла и высыпала содержимое на белый лист. Вместе с песчинками вылетели пять желто-зеленых зернышек, каждое размером по полсантиметра.
Валя едва сдержалась от радостного возгласа, ведь в соседней комнате сидел Сермех, который мог неверно истолковать ее реакцию и заглянуть с вопросом: что-то нашла? Ей не хотелось привлекать внимание. Она вооружилась лупой и в одиночку рассмотрела драгоценную находку. Хоть камни были найдены не ею и принадлежали хозяевам участка, она испытывала искреннюю радость поисковика, как будто бы сама нашла кристалл и теперь могла забрать в свою коллекцию.
После обеда ей попалось еще два таких конверта, причем в одном из них Валя впервые увидела топазолит. Как и демантоид, он имел те же волосовидные включения, алмазный блеск и отличался только цветом, славясь палитрой от медово-желтого до красновато-коричневого оттенка. Самые темные топазолиты обладали глубоким благородным цветом чайного настоя, а в ограненном виде напоминали коньячный бриллиант.
Вале повстречался, пожалуй, самый эффектный представитель: яркий, янтарно-рыжий – солнце, заточенное в кристалл. Шестимиллиметровый. По облику находки нетрудно было догадаться, что перед ней обломок крупного зерна: с одной стороны выпукло-окатанный, с другой – со сверкающим ребристым сколом.