Дина Серпентинская – Хитничья жила (страница 17)
– Ну что, Михалыч, готовь-ка погремушку! – задрав голову, крикнул он Сермеху. – Камень нехеровый прет! Фартануло так фартануло! Звони Антон Валерьичу – порадуй человека!
Рядом с ним в канаве стояли Батырбек с Василием. Они уставились на стенку как на восьмое чудо света.
– Мужики, пока перекурите, – велел Козлов и метнул взгляд вверх: – Иди сюда, Михалыч! Ты посмотри, какая жила!
– Иду-иду! – отозвался на ходу Сермех.
– И ты спускайся, Дим. Валентину тоже позови, ей как геологу полезно.
– А где она? – обернулся Димка по сторонам.
– Здесь я, здесь! – подала та голос за его спиной.
Они спустились друг за другом: Сергей Михайлович, Димка, Валентина.
Последней довелось увидеть чудо-самоцвет лишь один раз – на курсах геммологии, да и то мелкими вставками36 по 0,3–0,5 карат37.
Но камни те были ничто в сравнении с тем, что открылось ей сейчас. Над стенкой будто бы оплавили гигантскую свечу, и в восковых подтеках тут и там сидели выпукло-округлые глазк
– Вот это да! – воскликнула Гордеева. – Можно сфотографировать? На память, для себя…
– Фотографировать можно, отбирать образцы – нельзя, – доброжелательно предупредил Сермех.
– Ну что вы, и на том спасибо! – благодарно улыбнулась Валя.
Она и не надеялась на чью-то щедрость. Отлично понимала: будь это месторождение поделочного камня, яшмы или мрамора, скорее всего, ей перепал бы небольшой кусочек, но здесь, на демантоидах, работали свои законы и на счету у частника был каждый карат. Ей оставалось искренне порадоваться за мужиков, за результат их слаженной работы, ведь каждый внес свой вклад. Порадоваться за себя, что выпал шанс увидеть жилу с редчайшим самоцветом. Она как будто заглянула в уральскую сокровищницу, в ту часть подземного дворца Хозяйки38, чьи мрачные подвалы оживлял своим сверканием редкий гранат.
И, несмотря на некоторую зависть к тем условиям, в каких работали геммологи – в тепле и чистоте, с приборами и дорогими вставками, – Валя знала, что в ее профессии есть свои плюсы. Мало какой специалист-геммолог видел то, что видела сейчас она. Если камешек в руках оценщика – отдельный пазл, то жила – цельная картина месторождения и открывается не всем, а лишь геологам.
Андреич понимающе отнесся к восторгу подопечных и даже дал им время на фотографирование. Он поторапливался, но решил прочесть им быстро лекцию и все наглядно показать.
– Обратите внимание на форму и размер зерен, – начал он. – Как вы знаете, гранаты, как и алмаз, кристаллизуются в высшей кубической сингонии, то есть относятся к минералам с наиболее симметричными кристаллами. Вы оба с кафедры минералогии, ну-ка назовите мне, какие формы кристаллов вы знаете у гранатов?
Не успел Димка и рта раскрыть, как Валя выпалила так, что от зубов отскакивало:
– Ромбододекаэдр, тетрагонтриоктаэдр!
– Во-о-от, – довольно протянул Андреич, – сразу видно, кто посещал кристаллографию! Все верно. Исключение – демантоид и топазолит. Они не образуют четких кристаллов и в природе встречаются в виде овоидов – зерен овальной, яйцеобразной формы, – он провел пальцами по зеленым выпуклым глазкам. – Видите, идет сгущение мелких зерен? – На что геологи кивнули. – Мне не нужно измерять линейкой, я и так скажу: все они от четырех до семи миллиметров. И лишь парочка таких, что больше восьми. Вывод из этого какой? Демантоид не может похвастаться размером, поэтому все камни с весом больше 1 карата считаются крупными, а с весом больше 3 карат – редкими и уникальными. Я за свою практику видел несколько пяти-, шестикаратников – и где они сейчас? В частных коллекциях и в элитной ювелирке под заказ!
– Нехило, – присвистнул Димка.
– Я бы и от каратника не отказалась, – мечтательно вздохнула Валя. – Такая красота…
Сермех слушал, поглядывая на часы. Андреич знал, что время поджимает, и объяснил ему:
– Сейчас, Михалыч. Пару слов скажу им про включения и начнем отбор.
– Хорошо, я звоню насчет машины. К скольким управимся?
– Часам к четырем.
Сермех выбрался наверх и позвонил директору. Все время, что он договаривался, стоял лицом к канаве и не спускал с них глаз.
Андреич тем временем продолжил лекцию. Он говорил не как обычно, в бытовой манере, а грамотно, как настоящий лектор. Не избегал терминологии и знал, как удержать внимание слушателей – разбавлял научный монолог вопросами по теме. Валю так и подмывало у него спросить: преподавал ли он на кафедре? Или стажировал студентов?
– На сегодняшний день в мире известно несколько месторождений демантоида: в Намибии, на Мадагаскаре, но все эти камни не сравнятся с нашим, уральским. Не зря он принят за эталон: такой потрясающей игры света больше нет ни у кого! Скажите мне, каким же свойством обусловлен такой оптический эффект? – обратился он к своей аудитории.
Валя промолчала, дав возможность ответить Димке.
– Сильной дисперсией, – не растерялся тот.
– И как ты это понимаешь?
– Ну… это когда луч света проходит через грани кристалла и уже внутри разлагается на все цвета радуги. Очень хорошо видно в ограненном алмазе.
– Хорошо, – кивнул Андреич и приложился к жиле лупой. – Другими словами, это способность камня разлагать видимый свет на спектральные тона, так? А игра света в камне – это проявление дисперсии. Не путайте эти понятия: одно – причина, другое – следствие, – выделил он и следом же добавил: – Раз уж мы заговорили про алмаз, отмечу, что дисперсия у демантоида на порядок выше. Игру света видно даже в неограненном камне. Подождите-ка, сейчас… Вот, нашел хорошее зерно, шесть миллиметров. Посмотрите здесь.
Димка уступил Вале, и она взяла из рук Андреича ювелирную лупу с подсветкой. Стоило ей поднести прибор и навести луч света на салатовый овоид, как внутри него все озарилось желтой вспышкой. Валя направляла лучи под разными углами, и камень полыхал огнем.
– Ну, и что ты видишь? – спросил ее Козлов.
– Как интересно… На, Дим, посмотри, – она оторвалась от лупы и, передав ее коллеге, произнесла: – Ох, Михаил Андреич! На курсах нам показывали ограненные демантоиды, и они сверкали, как бриллианты. А здесь другое: камень будто вспыхивает изнутри, а убираешь свет, и сразу гаснет. То есть под увеличением я вижу, что у него прекрасная игра, но что-то не дает ей проявиться в полную силу… Чтобы выпустить «огонь», нужна огранка. Да, все дело в ней.
– Это понятно. Игру света видно и в природных зернах, огранка лишь усиливает эффект. Но многое зависит от огранщика. Можно шикарный камень загубить, а можно невзрачный так обработать, что посмотришь: а вроде и ничего, – Андреич выждал паузу, а затем спросил: – Что-то еще заметила?
– «Конский хвост»! – вы про него?
– Молодец! Пятерка за внимательность! – Козлов едва не аплодировал. – Дим, ты тоже видишь?
Тот сосредоточенно разглядывал картинку в увеличительном стекле.
– Ага. Волокнистые включения биссолита39, а местами полые каналы…
– Верно, молодцы! Знаете теорию и сами все увидели на практике. Можете считать себя специалистами по демантоиду!
Андреич был польщен. Стало понятно, что он не просто читал лекцию, но и проверял квалификацию своих работников, шарят ли он в минералогии или ни в зуб ногой? И судя по всему, результат его порадовал.
– Если подвести итог тому, что я сказал, то про нашего уральца нужно помнить следующее. Первое – мелкие овальные зерна от желтого до темно-зеленого цвета. Второе – отличная игра света даже в неограненных камнях. И третье – «конский хвост», своеобразный маркер нашего месторождения.
Как вы знаете, чем чище самоцвет, тем выше его стоимость. В идеале не должно быть никаких включений. Демантоид – исключение, но при условии, что их немного, они не забивают камень, а наоборот подчеркивают игру. На рынке цветных камней «хвостатый» уралец ценится куда дороже, чем визуально чистый мадагаскарец! Потому что изумительно играет, как ни один другой!
На этой бодрой ноте Михаил Андреевич закончил лекцию. Напоследок Валя попросила взглянуть на камень еще раз.
Она смотрела, как сквозь золотые всполохи мелькали характерные включения – от центра к краю лучами расходились биссолитовые волоски. Камень вспыхивал, и они загадочно мерцали. Это зрелище гипнотизировало Валю, и она застыла в одной позе, только и сказав:
– Какая красота!
Никто ей не ответил: всем уже было не до нее. Андреич отдавал распоряжение рабочим. Димка, стоя к ней спиной, натягивал перчатки. Ему доверили важную миссию – сколоть участки с наибольшей вкрапленностью, а затем сложить все в металлическую банку. Проверяющий, Сергей Михайлович, был тут как тут.
Валя ощутила себя лишней. Не стала дожидаться, когда начальник напрямую скажет ей заняться делом, поэтому ушла в балок и села за документацию. Она хотела быть на месте Димки, но согласилась, что логичнее было поручить эту работу парню. Коллега сделает все быстро, без девчачьего восторга.
Балок стоял на возвышении, и Валя из окна отлично видела канаву и то, как разрабатывали жилу. Вася с Батырбеком начинали сверху, постепенно опускаясь вниз. Материал был мягким, по сравнению с вмещающей породой, и легче поддавался инструменту. Со стороны казалось, что они работали по воску, сбивали желтоватые наплывы, и те отслаивались без труда. За этим следовала сортировка. Мужики на корточках перебирали все, что наколотили. Димка выискивал самые интересные, усыпанные зеленью образцы и со звоном опускал их в «погремушку»; все остальное рабочие распихивали по мешкам.