Дина Сдобберг – Вопреки твоим обидам (страница 15)

— И с чего ты это взял? — поинтересовалась я.

— Говорю же. Экспедиции были, они и взяли. Там и захоронения нашли, и всякие вещи. Окладников здесь долго был, Обручев, — ответил он. — Это всё исследователи наших мест.

— То есть, эти товарищи влезли в место, которое все вокруг считали священным, разграбили захоронение и вывезли всё, что нашли? — скривилась я. — Хуже англичан в Египте!

— Нет, — решил поспорить со мной Булад. — Англичане не только могилы разграбили, но и мумии вывезли и выставили напоказ. Захоронение, что здесь нашли, описали подробно. Взяли что-то, но потом запечатали и верховный шаман просил за всех прощения и примирялся с потревоженными духами.

— Возражение принято, — кивнула ему я.

День вышел очень напыщенным на впечатления. Мы долго сидели у подножия Шаманки, не пересекая небольшую косу, что вела на саму скалу. Гуляли вдоль берега по излучине Сарайского залива.

— Баргузин или Юрта? — непонятно спросил меня Булад.

— Что? — переспросила я.

— Не думай, просто на интуиции, — предложил он.

— Тогда юрта, — сразу решила я.

— Запало тебе, да? Любопытно? — спросил Булад, ведя меня куда-то по улочкам Хужира.

— Ой, а тебе было бы неинтересно? — ответила я. — Так куда мы идём?

— Как куда? Есть буузы. И вкусные буузы, — подмигнул мне Булад.

— Да? Ты тогда шагу-то прибавь, — подпихнула я его в спину. — А то там буузы, а он тут еле плетётся!

Глава 15

Елена.

На охоту за льдом мы выехали рано утром. На машине до пирса в Хужире, а там пересели на хивус. Булад забрал из машины здоровенный походный рюкзак и на все вопросы, лишь улыбался.

— Зачем мы едем так рано? Темно и ничего не видно, — ворчала невыспавшаяся я.

Особенно злило, что меня, ещё толком не проснувшуюся, Булад постоянно дёргал. Поесть, попить, зайти в туалет, одеться тепло и удобно. А взяла ли я с собой специальные согревающие вкладыши? И после того, как я ответила, он ещё и лично проверил, не забыла ли я на самом деле.

— Да уже скоро рассвет, — улыбнулся хозяин лодки.

Вскоре он остановился, обговорив что-то с Буладом, он остался в лодке, явно дожидаться нас. А мы с Буладом вышли на берег и полезли вверх.

— Да, оно, — сам себе сказал Булад.

И буквально за пять минут обустроил небольшое место, чтобы усесться вдвоём. Я ничего не понимала, но решила не спорить. Тем более, что мне в руки всунули небольшую термокружку с горячим какао.

— Не выспалась? — спросил Булад. — Не подозревал, что ты любительница поспать.

— Я и сама этого не подозревала. Но здесь как-то удивительно хорошо спится. То ли тишина, ни машин же, ни заводов. То ли запах, — пожала плечами я.

— А что не так с запахом? — чуть нахмурился Булад.

— Он другой. Не такой как в городе. Не пахнет бетоном и машинами. Мы привыкаем, не замечаем. А на контрасте понимаем, что он всегда есть, если жить в городах. — Попыталась объяснить я. — А ваш дом пахнет деревом, немного дымом. Удивительно, что у вас и печь сохранилась. Хотя весь дом обогревается при помощи электричества. И плиты две, от газового баллона и от розетки.

— А хлеб мама печёт только в печи. И вообще, часто готовит именно на ней, — улыбался Булад. — Газ на случай, если электричество отключится. Но мама не боится, говорит, что за пять минут переведёт дом и конюшни на печное отопление.

— Да, и запах хлебной закваски ещё. Никогда не думала, что это настолько вкусно ощущается. Слышала конечно, читала. Но вот чтобы самой, впервые. Удивительно. — Призналась я. — А ещё у твоей мамы подушки и одеяла пуховые! Укутаешься в это тёплое облако, вытянешься... А тут вваливается в комнату Минотавр и тащит гулять! В ночь, в мороз. Увидишь, говорит. Да что тут в этой темноте можно разглядеть?

Я махнула рукой, обводя горизонт и запнулась. Там, вдалеке, солнце уже вот-вот должно было появиться. Мне казалось, что я посекундно замечаю, как край ночного неба светлеет. Словно кто-то растворяет синь чернил до прозрачной голубоватой лазури. А потом, неведомый художник щедро плеснул золотом, заливая почти половину неба.

И закованный в ледяной панцирь Байкал ответил. Заискрились, засверкали снежные просторы, дробя и раскидывая вокруг каждую каплю солнечного света.

— Вниз посмотри, — шепнул мне на ухо Булад.

Я послушно опустила взгляд. И застыла, не в силах выдохнуть, осознать и вобрать в себя, в память невероятную красоту зрелища. Большая ледяная равнина, где лёд менял цвета от зеленовато-голубого до сине-чёрного. Снег окаймлял берега, перечёркивал застывший ледяной простор. И не верилось, что там, внизу прочный лёд, по которому можно ходить и даже ездить.

— Уже не злишься, что рано разбудил? — веселился Булад.

Он достал из кармана варган и приложил к губам, зажав зубами, пальцем начал дёргать за крючок. Звук странный, но густой, словно мёд, заполнял собой воздух, окончательно превращая рассвет над озером во что-то загадочное и мистическое.

Резко наступившая тишина даже вызвала какое-то чувство сожаления.

— Хочешь попробовать? — протянул Булад мне варган.

— Да кто же откажется, тем более, что здесь никого, и смеяться над моими попытками будет некому, — взяла я инструмент.

— Смотри, зубы кладёшь вот сюда, здесь как бы полочка, — начал объяснять Булад. — Не стесняйся, это же ты первый раз будешь пробовать?

— Угу, положить зубы на полку, мне точно предлагают впервые, — заверила его я.

— Я знал, что смогу тебя удивить, — хмыкает он. — До конца зубы не смыкай.

— Не бойся, не поцарапаю, — рассматривала я небольшую на самом деле поделку. — Тут же ничего необычного, чего ты жадничаешь?

— Это не для того, чтобы не задевать, а чтобы звук попадал в рот, как в усиливающую камеру. Это мой варган, я привык к жёсткому и длинному языку, тебе может быть не очень приятно, — двусмысленно предупредил он.

Ну, или это я уже видела намёки даже в самых безобидных фразах. Получилось не сразу, и если у Булада получалась ровная мелодия, то у меня это выходили отдельные порыкивания.

— Пойдём отсюда, пока какой-нибудь медведь ее решил, что тут завёлся наглый соперник и вызывает его на бой, — смеялся Булад.

— Ничего, не сомневаюсь, ты с ним справишься, — важно ответила я.

— Твоя уверенность во мне меня конечно радует, но проверять её правдивость мы повременим, — сделал большие глаза Булад.

— Видно, потому что сегодня из-за раннего подъёма ты кашки покушать не успел? — ехидничала я.

— Именно, исключительно по этой причине, — заверил меня он.

А потом мы долго бродили по льду. В толще льда застыли воздушные пузырьки, образовав удивительный рисунок. Настоящее чудо под ногами. Из-за размера пузырьков эти рисунки были везде разными от тонких ниточек, до больших "тарелочек". Пока я бегала, стараясь запечатлеть как можно больше, Булад возился что-то делая на льду.

Оказалось, что он готовил тот самый Байкальский поцелуй для меня. В небольшую лунку во льду он положил размороженные ягоды, чуть помял и залил водкой. Пить это нужно было лёжа на льду на животе. Прежде чем попробовать этот коктейль, я внимательно осмотрела Булада, обойдя вокруг него.

— Приклада точно нет? — прищурилась я.

— Главное, чтоб ты до бутылки не дотянулась, — подмигнул он, укладываясь рядом к соседней "рюмке". — И как тебе Байкальский поцелуй?

— Холодный, аж зубы сводит, — ответила я, лежа на льду. — А это что?

— Коньки, — прказал мне Булад.

— А, так ты сегодня решил развлекаться на полную, да? — коньки вызывали у меня весьма скептический настрой.

— Не бойся, я буду рядом и не дам тебе упасть, — заверил меня он.

Булад помог мне надеть коньки и зашнуровать. Он же буквально поставил меня на ноги. Сначала я просто стояла, а он тянул меня за руки. Потом даже попробовала сама оттолкнуться. И то ли спиртное разбудило пьяную храбрость, то ли я восприняла это как вызов, но я уверенно пыталась кататься. Разгоняться уже получалось, и даже очень понравилось скользить, а вот тормозить не получалось. Останавливалась я методом врезания в Булада, а он ловил и удерживал нас обоих от падения.

Накатавшись, мы вернулись к хивусу, хозяин которого умудрился приготовить на берегу уху из омуля. И вроде времени прошло не так уж и много, да и не устала совсем, но ели с таким аппетитом, что только ложки успевали греметь.

Дальше нас ждали наплески и гроты. Хозяин хивуса должен был нас довести до дальней точки, откуда мы собирались возвращаться, осматривая всю ледяную красоту. Часа через три-четыре он должен был нас забрать. Но по пути он решил заехать в одно место, а то появиться ему надо обязательно, а потом заезжать неудобно.

Приехали мы к странному завалу из снега и льда. Пока хозяин доставал ведро с крышкой, Булад нашёл и показывал мне отверстия во льду.

— Нерпа, — тихо произнёс он.

— Да можно не молчать, нерпы умные, да и меня по голосу узнаёт, — сообщил нам мужчина, отходя в сторону.

Ждать пришлось недолго. Вскоре из-подо льда появилась голова, а потом и вся немаленькая тушка тюленя. Нерпа совсем не боялась, и радостно встречала своего знакомого. Даже подальше от прорубя отползла, хотя на льду она явно чувствовала себя беззащитной. В ведре оказалось угощение, рыба голомянка. Нерпа кушала с удовольствием, время от времени отвлекаясь от еды, чтобы ткнуться головой в руку своего приятеля-человека или ударить его ластой по ладони.

— Откормили то уже как, — с интересом наблюдала я за угощением и беседой человека и нерпы.