Дин Эшвуд – Страна без имени (страница 10)
«Та воровка...» — в памяти всплыли события вчерашнего дня, закончившегося ночной стычкой.
Он понял: пленница сбежала.
— Тупица... — прошипел он сквозь зубы. — Рентаро, позор на твою голову.
Она могла убить его. Спокойно. Тихо. Без малейшего сопротивления. Просто перерезать горло — и всё.
— Ну сбежала… и ладно, — немного поразмыслив, успокоил он себя. — Не будет мне обузой.
Он ещё раз внимательно огляделся, опасаясь внезапного нападения, затем прислонил меч к стволу дерева и, укрывшись под кроной от разбушевавшейся непогоды, справил нужду. Живот предательски заурчал.
«Эх, был бы лук — можно было бы подстрелить зайца или перепёлку».
Он скептически взглянул на свой меч. Затем, натянув портки, присел и поднял остатки верёвки, которой была связана пленница.
«Нет, не годится. Тетиву из этого уже не смастерить.»
С лёгкой досадой он отбросил их в сторону и бессильно опустил голову.
Вскоре дождь закончился. Выглянуло солнце, и белый луч скользнул по броне самурая, напитывая её теплом.
«Белое солнце, серый лес, чёрная ночь... Что-то со мной не так? После ранения мир в моих глазах потерял краски?»
Он боязливо потрогал запекшуюся корку крови на затылке — и тут же скривился от боли.
«По пути в родное имение в Каваяме нужно заглянуть в храм богини Каннон к старику Кэйсину, что разбирается в травах и молитвах».
Подавив урчание в животе, он медленно поднялся. На миг замер, вглядываясь в лес и прислушиваясь к тишине.
Убрав меч за пояс, самурай осторожно, стараясь не шуметь, двинулся вдоль опушки — туда, где в утреннем тумане скрывалась дорога на северо-восток, к землям Синано.
◇◇◇
Несколько раз он едва не попался на глаза разъездным патрулям, но каким-то чудом всегда оставался незамеченным.
Однажды особенно бдительный дозорный, заметив колыхнувшуюся ветку, спешился и направился прямиком в его сторону. Рентаро, распластавшись в высокой траве, затаил дыхание, стараясь слиться с землёй. Стебли противно щекотали ноздри, вызывая мучительное желание чихнуть.
Краем глаза он заметил пару ног в плетеных сандалиях, остановившихся в паре шагов от его укрытия. Мгновение — и его охватило дикое, безрассудное желание вскочить, зарубить врага и попытаться сбежать. Но шансов не было: у противников были луки — его попросту подстрелят.
В этот миг неподалёку вновь колыхнулась ветка, и из кустов выскочил заяц. Серая молния метнулась в сторону поля — и тут же возгласы всадников разорвали тишину. Они закричали, натянули тетивы и, пришпорив лошадей, помчались вдогонку.
Дозорный, приблизившийся уже вплотную к Рентаро, крикнул товарищам, чтобы те подождали его, и, неуклюже переваливаясь, побежал к своей лошади.
Ближе к вечеру Рентаро вышел к одному из многочисленных ручьёв, берущих начало у горы Ибуки. Жадно припав к воде, он вдоволь напился — и это, пусть ненадолго, но приглушило терзавший его голод.
«Нужно найти укрытие на ночь… пещеру или яму на худой конец», — только успел подумать он, как поднял голову и не поверил глазам. Будда, казалось, услышал его мольбы: неподалёку, среди деревьев, скрывалась одинокая хижина.
Самурай прокрался к ней вплотную.
Хижина совсем не напоминала временное убежище охотников или угольщиков: стены были сложены из добротных брёвен, обмазанных глиной, крыша — крыта соломой. Да и заброшенной она не выглядела: недалеко от входа он заметил кострище, аккуратно обложенное камнями.
Рентаро затаил дыхание и прислушался. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы.
Он осторожно сдвинул тряпку, прикрывавшую окно, и заглянул внутрь.
Глаза не сразу привыкли к полумраку, но вскоре он различил нехитрое убранство: несколько циновок, пара мешков в углу и очаг — углубление в полу посреди комнаты, над которым висел закопченный котел.
Поняв, что хозяев, кем бы они ни были, сейчас нет, он вошёл через дверь и прикрыл её. Внутри пахло копчёной рыбой и старым, напитанным влагой деревом. Он поднял голову — у одной из балок, прямо над очагом, висели распластанные карпы, источавшие такой аромат, что слюна мгновенно наполнила рот.
Он снял одну рыбину и, не раздумывая, впился зубами в сухую плоть. Кое-как насытившись, самурай продолжил осмотр. В мешках он обнаружил вяленое мясо и сушёные рисовые лепёшки. Всё это настораживало. Выглядело так, будто хозяин жилища может вернуться в любой момент.
«Но не ночевать же под открытым небом. Если повезёт — он позволит мне остаться. А если нет… что ж, поищу другое место».
Так размышляя, Рентаро заметил деревянную лестницу, ведущую на небольшой настил под крышей. Ступени заскрипели под его весом, но выдержали. Он ловко поднялся — и замер.
Под низкими балками, в клубящейся пыли, лежали сваленные в кучу оружие и части брони: копья, мечи, кинжалы — всё вперемешку. На некоторых лезвиях виднелись пятна.
Среди прочего выделялся шлем кавари-кабуто с дорогой отделкой. Им явно владел знатный самурай. Украшение на шлеме было погнуто, но лак и металл сохранились — всё это подчеркивало немалую стоимость вещи.
Там же, чуть в стороне, лежала пара холщовых свёртков. Один скрывал под несколькими слоями промасленной ткани тяжёлый стальной слиток. Свет скользнул по нему, выхватив необычные узоры, напоминающие водную рябь. Рентаро повертел находку в руках и, недолго думая, отложил в сторону.
Второй свёрток оказался куда интереснее. Внутри обнаружилась лакированная шкатулка с потертыми углами. Осторожно приоткрыв крышку, он увидел шёлковый мешочек, набитый монетами, тонкий гребень из слоновой кости и пару изящных заколок, украшенных жемчугом.
Самурай понял: это было логово разбойников — здесь они хранили награбленное.
Будто вторя его мыслям, снаружи раздался топот копыт. Рентаро прильнул одним глазом к щели между досками и увидел, как к хижине подъехали пятеро всадников. Все были вооружены, а лошади навьючены объёмистыми мешками — видимо, добычей с очередной вылазки.
Поклажа у одного отличалась от остальных: поперёк седла свисало человеческое тело. Самурай пригляделся — женщина. Длинные чёрные волосы падали на лицо, руки были туго стянуты за спиной.
Всадники спешились и, громко смеясь, принялись обсуждать добычу и дальнейшие планы.
— Это ты, Дандзиро, хорошо придумал, — начал один, разгружая лошадей. — Пересидели битву, добром разжились — и головы целы, и не с пустыми руками вернёмся по домам.
— А что ещё было делать? Не подыхать же вместе с Ёсицугу, — фыркнул другой.
— Да жаль нашего Кикути, — продолжал третий. — Он то все мечтал взять голову Токугавы и получить в награду надел, и ежегодное жалование не меньше чем двести коку риса.
— Рано вы радуетесь, — отозвался тот, кто возился у костра. — Торговец, что обещал всё скупить, куда-то пропал. Небось, твоей рожи испугался, Гэнносукэ.
Все рассмеялись и обернулись к головорезу, который пытался стащить с лошади брыкающуюся женщину. Лицо Гэнносукэ рассекал застарелый шрам, будто разделявший его пополам, отчего оно напоминало треснувшую маску.
Наконец бандит совладал с добычей. Грубо перекинув её через плечо, он направился к хижине. На мгновение волосы разошлись, и Рентаро узнал в женщине ночную воровку с поля боя.
— Эй, Гэнносукэ, ты особо не усердствуй! Оставь и нам! — донеслось от костра. — И, прежде чем начнёшь, принеси котелок!
Гэнносукэ фыркнул, рывком открыл дверь и, войдя, бросил девушку на циновку. Затем сорвал с крюка котелок и на время исчез из поля зрения Рентаро.
Самурай наблюдал из укрытия за извивающейся пленницей, лихорадочно соображая, что делать.
«Можно наброситься сверху, когда он вернётся… но в тесноте длинный меч станет помехой».
Он скользнул взглядом по груде оружия. Внизу виднелся кинжал в потрепанных ножнах. Рентаро аккуратно потянул его на себя — но куча предательски звякнула. Замерев, он ощутил на себе чей-то взгляд.
Пленница смотрела прямо на него, прищурившись. Странно: в её глазах не было ни страха, ни мольбы о помощи.
Гэнносукэ вернулся, захлопнув за собой дверь. Достал нож и разрезал верёвки на лодыжках своей жертвы, после чего, сопя, начал развязывать штаны. Затем навалился на неё своим телом. Она извивалась, била ногами, мотала головой, пытаясь укусить его.
«Сейчас», — подумал Рентаро.
Спрыгнув, он схватил насильника за волосы, резко дёрнул голову назад и быстрым движением перерезал ему горло.
Кровь брызнула на лицо девушки, но она даже не вскрикнула — только отвернулась. Рентаро оттолкнул мёртвое тело в сторону и, крепче сжав кинжал, метнулся ко входу.
Сквозь слегка приоткрытую дверь он стал наблюдать за остальными. Судя по обрывкам разговора, это были не просто разбойники, а ронины — самураи, потерявшие своего господина. Псы, отказавшиеся присягнуть новому хозяину и постыдно оставившие поле битвы ещё до её начала. Теперь они обирали трупы тех, с кем сутки назад должны были стоять плечом к плечу.
Они сидели у костра, напиваясь рисовой водкой. Никто не обратил внимания на шум в доме.
Рентаро выдохнул и обернулся к девушке. Та уже где-то нашла нож и, зажав его между коленей, ловко перерезала путы на запястьях. Затем резко вскочила и попыталась улизнуть через окно.
— Ну и далеко ты ускачешь, босая, с одним ножом? — тихо окликнул её самурай.
Девушка замерла, медленно обернулась, будто раздумывая.
— Ты лучше о себе подумай, — прошептала она с насмешкой. — Самурай в броне клана Уэсуги... Тебя первый же разъездной патруль на копья поднимет.