Дин Эшвуд – Страна без имени (страница 12)
Мы как раз отыграли программу. Очередной фестиваль с кучей групп, ничего особенного — но среди зрителей впервые были представители крупных музыкальных лейблов. Нас могли заметить. И заметили.
А потом всё пошло наперекосяк.
Когда отгремел последний аккорд и мы — потные, выжатые, но довольные — спустились со сцены, к нам подошёл презентабельный мужчина. Вручил визитку и пригласил на прослушивание.
Мы сначала даже не поняли, что происходит. На визитке значился продюсерский центр, который работал с самой MAKINA.
Юдзи на радостях тут же потащил нас в подсобку. Там он откуда-то вытащил бутылку с красно-белой этикеткой и, как ни в чём не бывало, предложил отметить первый шаг в мир большого шоу-бизнеса.
— Это… это что? — Акира взял бутылку и начал вертеть её в руках. — Су… тори… чиная… — с трудом выговорил он, щурясь на этикетку.
— Водка. Настоящая, — с гордостью ответил Юдзи. — Тётка из Владивостока прислала.
— Я слышал, беженцам там выдают паёк — чёрный, как уголь, хлеб и вот такую бутылку водки, — заявил Акира с видом эксперта.
— Ты почаще стримы этого JPN_Liberty27 смотри — ещё не такое услышишь, — фыркнул Юдзи. — Ну так что? Кто со мной? Девчонки?
Я махнула рукой, соглашаясь. Хина отказалась.
— Простите, ребят, я очень извиняюсь, — сказала она, густо краснея, — но меня ждут.
Юдзи сразу сник. Хина ему нравилась. Но после пары неуклюжих попыток подкатить она прямо сказала, что отношения внутри группы ни к чему хорошему не приведут, и он отступил.
А в последнее время за Хиной начал ухаживать какой-то мужчина — встречал ее после выступлений. Ни мне, ни Юдзи он не нравился: в нём чувствовалось что-то чужое, неправильное.
Когда у двери она на секунду обернулась, поправила очки и жизнерадостно помахала нам, внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Но стакан с прозрачной жидкостью, который Акира поставил передо мной, быстро вытеснил все остальное.
Я раньше никогда не пила алкоголь, но в тот момент мне показалось, что мы совершаем какой-то ритуал, отмечая пусть небольшую, но важную победу.
Последнее, что осталось в памяти — звон стаканов и наши выкрики «Кампай». Дальнейшие события той ночи, как и последующие несколько дней, превратились в темное пятно.
В себя я пришла только сегодня утром — и первым делом прокляла всё на свете. В общем чате нашей группы, помимо сообщений от Акиры и Юдзи с вопросами о моём самочувствии, были и видео: на них я, стоя на сцене, толкаю какие-то идеологические лозунги — о том, что наши души давно принадлежат корпорациям, что мы больше не хозяева своих тел, а Поток — всего лишь удобная среда для манипуляции обществом.
Но это были ещё цветочки. Когда Гинтаро с ребятами потащили меня в туалет, чтобы привести в чувство, по дороге я умудрилась наблевать на того самого продюсера, который пригласил нас на прослушивание.
И вот теперь, стоя перед входом, над которым висел стилизованный крест с названием клуба, я снова и снова прокручивала в голове, как буду оправдываться перед Гинтаро и ребятами.
Наконец, собравшись с силами, глубоко вдохнула и шагнула внутрь — под вывеску «Вижн».
◇◇◇
Внутри царил полумрак, пахло остатками алкоголя, пота и сигаретного дыма. Миновав небольшой холл с кассой и гардеробом, я вышла в концертный зал человек на двести. В глубине возвышалась сцена, вдоль правой стены тянулась барная стойка.
За ней сидел Гинтаро.
Пока боты-доставщики таскали в подсобку кеги с пивом, он делал пометки в бумажном блокноте. На носу у него сидели маленькие круглые очки — странная деталь, выбивавшаяся из остального образа.
Плотный, коренастый, в гавайской рубашке с коротким рукавом — из-под ткани выглядывали чёрные бионические протезы. Шеи будто не было вовсе, а голова выглядела так, словно ей всю жизнь крошили бетонные плиты на соревнованиях по карате.
Он заметил меня и оторвавшись от записей, поманил пальцем.
— Тебя вчера не было. Мы с Акирой тут зашивались. Я же предупреждал про стрим-марафон айдолов.
Я ожидала чего угодно, только не выговора за прогул — и от этого сразу стало легче.
— Гинтаро… извини.
Он перегнулся через стойку, достал две бутылки газировки и щелчком большого пальца отправил крышки в ведёрко для чаевых. Одну протянул мне.
— Что мне твоё «извини»? — голос оставался суровым, но в нём проскользнули нотки беспокойства. — Завтра двойную смену отработаешь.
— Отработаю. Обязательно. — Я взяла бутылку и опустила взгляд. — Но… я хотела извиниться за своё поведение. Не знаю, что на меня нашло. Больше такого не повторится.
— Ты про что?
— Я же испортила фестиваль. И те люди из звукозаписывающих компаний… они ведь твои знакомые? Что они теперь подумают?
— А, ты про своё дефиле на сцене? — он вдруг усмехнулся. — Хоть как-то разбавила этот приторный инди-вечер.
Наклонившись вперёд, добавил:
— Только больше так на выпивку не налегай. Мозг — единственное, что пока не научились менять.
— То есть ты не злишься? — я сделала глоток. Холодная газировка обожгла горло.
— Ещё как злюсь. На то, что ты пропала, не отвечала на звонки и сообщения и оставила нас с Акирой разбираться с этим балаганом из фанатов со светящимися палками.
Он слез со стула и поправил завалившегося на бок бота.
— Кстати, вчера заходил господин Эйити.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Тот самый, чей костюм за миллион йен ты украсила содержимым своего желудка.
Щёки снова запылали.
— И… что он сказал?
— Напомнил, что в эту пятницу у вас прослушивание в «Mirai Records». Просил не опаздывать. И ещё интересовался, всё ли с тобой в порядке.
Я выдохнула. Похоже, всё обошлось.
Допив газировку, я уже собиралась идти переодеваться, когда заметила, что Гинтаро внимательно смотрит на телевизионную панель между стойками с алкоголем. На экране миловидная женщина с трагическим выражением лица вела репортаж на фоне изуродованной высотки.
Гинтаро прибавил звук.
— Хм… Похоже на «пыль», — пробормотал он.
— Пыль?
— Наномашины. Еще мы называли их
Он кивнул в сторону экрана:
— Видишь? Потеки на фасаде будто свечной воск. Попадёт такая пылинка на меха — и всё. Не остановится, пока не сожрёт целиком. И при этом разогревается так, что плавит всё вокруг.
Он резко тряхнул головой, поморщился и жадно приложился к газировке, словно пытался заглушить всплывшие воспоминания.
Картинка сменилась: теперь репортаж шёл из пресс-центра. На фоне эмблемы в виде стилизованного феникса появился мужчина в синей форме. В зале поднялся шум:
— «Господин Арасэ, это была террористическая атака?»
— «Откуда у них „пыль“?»
— «Кто из радикальных групп взял на себя ответственность?»
— Радикальные группы… ну да, — усмехнулся Гинтаро и выключил звук.
Повернувшись ко мне, добавил:
— Мне сейчас надо отойти. Сегодня, похоже, затишье. Да и доставок больше не будет. — Он бросил взгляд в сторону служебного выхода, где скрылся последний бот. — Приберитесь тут с Акирой. Потом сцена ваша.
Через минуту он ушёл.
Я окинула взглядом предстоящий фронт работ. Все было не так уж и плохо. После выступлений айдолов мусора всегда оставалось куда меньше, чем после рок-концертов, когда приходилось чуть ли не вручную отскребать с пола жвачку, собирать битое стекло и затирать остатки содержимого чьих-то желудков.