Дин Эшвуд – Страна без имени (страница 9)
Мысли вернулись к сражению.
«Почему их так легко разбили? Где были союзники? Почему молчали фланги?»
Они только успели возвести укрепления, только построились, когда на них накатила волна бегущих с поля боя.
Никто не успел ничего понять: раздались выстрелы — и люди вокруг повалились, будто срезанные колосья.
Затем, словно из ниоткуда, возникла конница, окончательно внеся сумятицу в ряды обороняющихся.
Но вражеские всадники пронеслись дальше, а перед ним возникли перекошенные лица пехотинцев, добивавших раненых.
Ему удалось зарубить нескольких, прежде чем раздался хлопок и что-то с силой ударило его в затылок.
Наступила тьма.
От смерти самурая спас шлем, который теперь валялся у ног.
Он ощупал голову. Боль, едва стихшая, вспыхнула с новой силой. На руке остались пятна крови, но отчего-то они казались черными. Не только кровь: весь мир вокруг лишился цвета. Остались только чёрный и белый.
Из-за спины послышался крик:
— Рентаро! Рентаро! Ты жив?! Бежим, нужно скорее укрыться! Мы проиграли!
Самурай обернулся: к нему бежал его помощник и верный спутник — Дзитаро.
Остановившись напротив самурая, он согнулся, уперев руки в бока, и, тяжело дыша, повторил.
— Бежим! Мы проиграли!
— Как проиграли? — выдавил из себя Рентаро.
— Войска... войска Хидэаки... — начал Дзитаро, но договорить не успел.
Из подлеска вылетел всадник со знаменем Кобаякавы Хидэаки — одного из союзников Исиды.
Пришпорив коня, он мчался прямо к ним.
Рентаро уже решил, что это помощь, но всадник, подняв короткое копье, на полном скаку вонзил его Дзитаро в спину.
Тот рухнул на Рентаро, сбив его с ног.
Оба скатились в оборонительный ров, смешавшись с мертвыми телами.
Тьма вновь накрыла его.
◇◇◇
Очнулся он оттого, что кто-то грубо, с отчаянной злостью толкал его. Чужие руки теребили кирасу, дергали за плечо, пытались сдвинуть с места. Через мгновение возня прекратилась, и до самурая донесся тихий звук удаляющихся шагов.
С трудом разлепив глаза, Рентаро ощутил ледяную панику: он ничего не видел. Темнота бесповоротно поглотила мир. В застывшем оцепенении в голову проникла предательская мысль:
Сбоку послышалось шуршание, перешедшее в глухой стук — металл бился о металл, будто кто-то скидывал части доспехов в одну кучу.
Одну мысль сменила другая, ещё более тревожная: наверняка поле битвы уже кишит разбойниками и мародерами, что слетелись со всех окрестных лесов, словно вороны на падаль.
Оставаться здесь было безумием. Он ясно понимал: следующая рука, что потянется к нему, может сжимать нож или дубину. И погибнуть сейчас — от удара грязного бродяги — было бы куда постыднее, чем пасть в бою.
Незнакомец вернулся: снова коснулся его плеча, теперь настойчивее, будто пытаясь понять — жив ли он. Рентаро замер, не решаясь даже вздохнуть.
В грудь упёрлась маленькая ладонь, раздалось приглушенное пыхтение. Где-то внизу резкий скрежет пронзил слух — похоже, грабитель пытался достать меч, придавленный телом самурая. Наконец ему это удалось, и, судя по звуку, клинок полетел к остальному награбленному добру.
Но на этом вор не успокоился. Он продолжил шарить по складкам одежды: пальцы ощупывали ремни доспеха, проверяли пояс, лезли в потайные карманы в поисках кошеля или спрятанных ценностей.
Наконец ловкие пальцы добрались до шеи, нащупали шнурок, на котором висела позолоченная сэппа — память об отцовском мече. По коже скользнуло холодное лезвие, самурай почувствовал рывок — и дорогая сердцу вещь исчезла в руках проходимца.
Рентаро не выдержал: перехватил руку, сжимающую нож, потянул её в сторону и прижал к земле. Затем рывком поднялся, упершись ладонью в грудь противника — и неожиданно ощутил под пальцами нечто мягкое и тёплое.
Он понял, что сжимает женскую грудь.
Послышался удивлённый возглас, и тут же самурай получил удар ступней в лицо. От неожиданности он откинулся назад, и едва успел увернуться от ножа, вонзившегося в землю там, где секунду назад было его горло.
Он вскочил.
Луна, вынырнув из-за туч, озарила бледным светом поле битвы.
Зрение вернулось. Облегчение накатило волной. Подняв взгляд, он увидел перед собой невысокую чумазую девчонку в потрёпанном кимоно. Ни испуга, ни замешательства в её глазах. Она стояла, пригнувшись, словно дикая кошка, сжимая в руке нож, и, казалось, выжидала момент для удара.
Наконец она решилась. Рванулась вперёд, обхватив рукоять обеими руками. Рентаро отскочил, лезвие чиркнуло по пластинам нагрудной брони. Он метнулся за ней, но она вывернулась и вновь отступила, готовясь к следующему броску. Самурай лихорадочно искал глазами хоть какое оружие, но всё оно лежало за спиной девушки.
И тут его нога наткнулась на сломанное древко знамени. Он припал на колено, поднял его и в последний момент отбил очередной выпад. Нападавшая, не удержав равновесия, пронеслась мимо. Не теряя ни секунды, Рентаро перехватил древко обеими руками и со всей силы ударил девушку по голове.
До его слуха донёсся то ли тихий писк, то ли всхлип.
Девушка обмякла и рухнула на влажную землю.
Стало тихо.
Тяжело дыша, ощущая, как кровь стучит в висках, самурай подошёл к поверженному телу.
Она лежала, раскинув руки. На голове зияла рана, глаза были закрыты.
«Прибил ненароком?» — подумал он, подбирая украденную сэппу.
Затем приложил ухо к груди девушки — сердце билось. Поднёс ладонь к её рту и ощутил тёплое дыхание. Жива.
Свет луны позволил разглядеть её лицо — худое, испачканное грязью и сажей. Влажные тёмные волосы раскинулись по земле. Молодая, навскидку — не больше двадцати лет. Кимоно — явно краденое — было ей велико. Изношенное, местами разорванное, но под пальцами всё ещё ощущался дорогой шёлк.
И всё же, несмотря на её вид, в девушке было нечто, что внезапно вызвало у Рентаро симпатию.
Он подошёл к куче награбленного, которую успела натаскать воровка, нашёл свой меч. Рядом лежали ножны-сая. Он убрал клинок. Там же обнаружил моток верёвки и вернулся к девушке.
Грубо связав ей запястья и лодыжки, он осмотрелся. Ров, где они находились, напоминал братскую могилу: вповалку лежали безжизненные, искалеченные тела самураев и простых воинов. Рентаро некоторое время просто молча стоял мысленно прощаясь с Дзитаро и своими товарищами, что пали ради чужих идеалов.
Вдали прокричал одинокий ворон.
Жар схватки схлынул, и вновь вернулась тупая, колющая боль в голове. Мир покачнулся, но он устоял.
Он посмотрел на девушку, поднял её и перекинул на край рва, удивившись, насколько она лёгкая. Затем выбрался сам. Закинув её на плечо, спотыкаясь о тела и скользя по влажной, пропитанной кровью земле, он направился к ближайшей роще.
Убедившись, что деревья надёжно укрывают их от посторонних глаз, Рентаро сбросил девушку на землю. Она чуть слышно застонала, когда самурай попытался осмотреть рану на её голове, но всё оказалось не так уж страшно. Древко лишь рассекло кожу — крови было много, но череп цел.
Оторвав кусок ткани от кимоно, Рентаро неуклюже перевязал рану. Затем сел рядом, в тени старого клена. Положил на колени меч и закрыл глаза, прислушиваясь к ночи.
Шелестела листва. Где-то совсем близко скрипуче прокричала птица. Было темно, но в памяти всё ещё плясали всполохи выстрелов и раскрытые от ужаса глаза Дзитаро — в тот миг, когда его пронзило вражеское копьё.
«Утром надо будет решить, что делать дальше. Нужно возвращаться домой. Здесь у него больше ничего не осталось».
Погружённый в эти мысли, самурай сидел, опершись спиной о ствол дерева.
Бледный диск луны исчез за завесой туч. Лес шумел — тихо, безучастно, будто не замечая трагедии, разыгравшейся на равнине неподалеку.
◇◇◇
Утро было промозглым. Ветер, потряхивая ветви деревьев, швырял на лицо Рентаро редкие капли дождя. Вскоре он усилился: небо окончательно затянуло тучами, грянул гром — и хлынул ливень.
Холод и сырость разбудили самурая. Он резко поднялся, охваченный внезапной тревогой. Осознание того, что он уснул и тем самым подверг себя опасности в таком месте, отозвалось тяжёлой пульсацией в груди — сердце забилось чаще.
Он обнажил меч и настороженно осмотрелся. Вокруг ощущалась неправильная пустота, а у соседнего дерева валялась перезанная верёвка.