Дин Эшвуд – Реквием Лимба (страница 17)

– Кстати, познакомьтесь, – продолжил Нельсон, не дожидаясь ее ответа. – Это доктор Кибе, наш новый старший нейрофизиолог. Вы еще не пересекались, но его революционные методики значительно упростили нашу работу в это нелегкое время.

Ай наконец посмотрела на незнакомца. Тот улыбнулся белоснежной улыбкой – слишком безупречной, слишком уверенной. Отчего-то у нее внутри что-то сжалось.

– Рад знакомству, – сказал он.

Она напряглась.

– Так, что с моим пациентом?

Кибе не отводил от нее взгляда.

– Его перевели в мое отделение, – Кибе улыбнулся.

– Ваше отделение?

– Отделение экспериментальной нейрореабилитации…

Он говорил слишком спокойно. Как человек, который не привык к возражениям.

– Почему это не согласовали со мной? – голос Ай стал тверже.

Нельсон устало потер виски.

– Ай, пойми. Несмотря на то что пик пандемии пройден, койко-мест все равно не хватает. У меня не было выбора. Доктор Кибе предложил решение. Вместо того чтобы месяцами держать пациента в хосписе без сознания, коллега сможет работать с его когнитивными процессами напрямую.

– Сколько пациентов уже прошли через эту программу? Есть опубликованные данные?

– Доктор Ай, уверяю вас, все в рамках протокола, – Кибе подался вперед. – Ваш пациент получит шанс.

Она глубоко вдохнула.

– Я хочу ознакомиться с вашей методикой.

Кибе внимательно посмотрел на нее.

– Разумеется, доктор Ай.

Фудзивара развернулась на каблуках и вышла.

Женщина была уверена – они что-то скрывают.

В коридоре Ай перевела дыхание. Рука сжалась на лацкане халата.

Из кабинета донесся приглушенный голос Кибе:

– Тогда операцию назначаем на конец недели? Проводить ее будет доктор Харт, он лучший нейрохирург.

– Да. Я внес в расписание, – спокойно ответил Нельсон.

Она уже выходила, когда услышала слово «операция».

Сердце екнуло.

Что они собираются делать?

Глава 5

Дорога из осколков зеркал тянулась вперед, словно бесконечная лента, переливаясь серебром под тусклым светом невидимого солнца. Каждый шаг Девушки и ее спутников звучал, подобно звону далеких колокольчиков, раздающемуся в пустоте. И когда показалось, что этому пути не будет конца, вдали забрезжил свет.

Они вышли к оазису – зеленому островку посреди бескрайней пустыни, будто капля жизни пролилась сюда по воле случая. Песок тихо шелестел, перекатываясь под легким ветром, а мягкие барханы окружали это место, оберегая его от остального мира. Воздух был наполнен терпким ароматом лунных лилий, а в центре оазиса раскинулся пруд с гладкой, похожей на зеркало водой, где отражались звезды и рваная полоса облаков.

Девушка остановилась на краю пруда и наклонилась, рассматривая свое отражение в темной воде. Лицо казалось усталым и отрешенным, будто принадлежало кому-то другому.

Она присела и зачерпнула ладонями прохладную воду, чтобы утолить жажду. Капли заструились по пальцам, и отражение дрогнуло, разбегаясь серебристыми кругами.

– Похоже на сон, – тихо сказал Муравей, опускаясь на мягкую траву неподалеку. Его глаза блестели, словно две крошечные звезды. – Может, останемся здесь на ночь?

– Да, – ответила Девушка, стараясь скрыть легкую дрожь в голосе. – Мы все заслужили небольшой отдых.

Черная Лебедь подошла к кромке воды так плавно, словно плыла. Ее черные крылья дрогнули, и тени от них легли на траву, как напоминание о чем-то давно утраченном. Она опустилась на колени, набрала воды и сделала несколько глотков. Затем, запрокинув голову, устало посмотрела вдаль – словно искала за горизонтом что-то важное.

Лев фыркнул, тряхнул гривой и устроился неподалеку. Его хвост плавно двигался из стороны в сторону, лениво отгоняя назойливых насекомых.

Девушка поднялась и огляделась. Оазис был полон жизни – кусты с яркими ягодами и деревья с тяжелыми плодами манили своими красками. Она нашла несколько спелых ароматных фруктов, сложила их в подол своей одежды и вернулась к спутникам.

– Угощайтесь, – сказала она с легкой улыбкой. На траве тут же возник импровизированный стол.

Муравей забрался на небольшой плод – темно-фиолетовый, почти черный, с матовым бархатистым блеском, словно ночной сапфир. Он поскользнулся на гладкой кожице, но удержался и с энтузиазмом вонзил крошечные зубки в мякоть. Плод с едва слышным щелчком лопнул, выпуская сладкий нектар. Вкус был медовый, с легкой кислинкой, а сердцевина – нежная, словно сотканная из капель росы и шепота листвы – пробуждала что-то забытое и солнечное.

Сок брызнул в стороны, и капельки заблестели на усиках Муравья, прежде чем медленно скатиться по подбородку.

Черная Лебедь бережно взяла свой плод, словно это было нечто ценное. Она осторожно разломила его руками – бархатистая мякоть вспыхнула янтарным отблеском, как облако закатного света. Желеобразная сердцевина дрожала, источая тонкий аромат цветочного меда и терпкий запах лесных ягод. Лебедь поднесла плод к губам, закрыла глаза и сделала маленький, аккуратный укус. Казалось, она смаковала не просто фрукт, а воспоминание – живое и обволакивающее, как теплые руки, некогда обнимавшие ее.

Она улыбнулась уголком рта, но ее глаза остались задумчивыми.

Лев не спешил. Он молча наблюдал, как его спутники наслаждаются угощением, а затем медленно протянул лапу к плоду, что лежал перед ним. Его форма напоминала горящий факел – бутон экзотического цветка, пылающий малиново-розовой кожурой с тонкими зелеными «языками» по краям. Лев осторожно обхватил его лапами и, словно проверяя на прочность, сделал первый укус. Мякоть оказалась пряной и свежей, напоминающей утренний бриз на вершине горы, и он слегка прищурился от удовольствия.

Лев устало вздохнул, покачал хвостом и улегся у пруда, завалившись на мягкую траву.

К тому моменту, когда все насытились, ночь окончательно вступила в свои права и расцвела над оазисом россыпью звезд. Пруд тихо переливался, отражая лунный свет серебристой дорожкой, словно приглашая к разговору. И хотя пламя костра не освещало лиц, казалось, что все собрались у невидимого огня, и настало время историй.

Муравей пригладил усики, обвел взглядом спутников и, неловко перебирая лапками, будто собираясь с мыслями, наконец негромко заговорил:

– Имя мне Верон. Раньше я жил в лесу, что находится на самом краю мира, в другой стране, о которой многие и не слышали.

Он выдержал таинственную паузу.

– Знаете… В нашем лесу был кристалл. Его свет озарял все вокруг, превращая даже самый хмурый и ненастный день в наполненный теплом и радостью. Каждое утро казалось началом чего-то важного.

Муравей на миг замолчал, словно вновь видел лес таким, каким он был когда-то. Затем продолжил:

– Но однажды вместе с черными бурями и злыми ветрами в наш лес пожаловал Дракон. Он заметил издалека, что наш лес не такой, как все вокруг, – светлый, живой… Его это разозлило. Он захотел, чтобы кристалл светил только для него.

Муравей вздрогнул, будто вновь пережил тот страшный миг.

– Сначала Дракон пытался заполучить его хитростью: предлагал золото, горы драгоценных камней и обещал, что сделает наш лес самым богатым во всем мире. Но старейшины отказали ему.

Муравей понизил голос, будто боясь потревожить тишину:

– И тогда, под покровом ночи, Дракон украл наш кристалл.

Его голос дрогнул, и крошечные лапки невольно сжались.

– Когда кристалл исчез… лес погрузился во тьму. Даже старейшины опустили головы. А я… – он замолчал и обвел взглядом спутников. – Я не мог этого вынести. Я был всего лишь маленьким муравьем, но моя вера была большой. И я решил… – его глаза вспыхнули, – что найду кристалл и верну его свет в наш лес.

Он гордо поднял голову и тихо добавил:

– Я пересек леса, ущелья, долины… и даже один ручей.

Девушка слушала затаив дыхание. Ей казалось, что перед ней – не крошечный путешественник, а герой, чьи шаги эхом отдаются меж скал.

– Но… – его голос задрожал. – Я попал в ловушку. Я застрял в мире Черепахи.

Девушка поежилась, словно холодный ветер коснулся ее плеча.

– Все казалось таким тихим и мирным… Но сколько бы я ни пытался двигаться дальше, я блуждал в тумане и всегда возвращался к тому озеру и острову на нем.

Муравей расправил лапки и с вызовом посмотрел на своих слушателей.