Дин Эшвуд – Реквием Лимба (страница 16)

– Люди меняются.

Свет играл бликами в ее бокале, как закатное солнце на спокойной воде. Томас сделал небольшой глоток – терпкость отозвалась мягким теплом на небе. Пламя в камине потрескивало, наполняя комнату уютом.

– Какие у нас планы на завтра… – начал он, но тут же бросил взгляд на часы – 3:07. – Точнее, уже на сегодня?

Клементина улыбнулась уголком губ:

– Прокатимся по озеру?

Томас усмехнулся и кивнул:

– Отличная идея.

Часы на стене негромко тикали. Глубокая ночь – время, когда мир на мгновение задерживает дыхание. Томас допил вино, закинул руки за голову и прикрыл глаза.

Мягко и незаметно вино, словно туман, окутало сознание, и он провалился в сон.

Во сне он оказался у самой кромки озера. Он был босиком, и холод мокрой гальки неприятно покалывал ступни. Лунный свет серебрил водоем, оставляя мягкие блики на черной глади.

Послышался громкий всплеск воды. Сначала далеко, потом ближе.

Он сделал шаг вперед. Поверхность озера заколыхалась, а там, в самой его середине, дрейфовала пустая лодка. Томас замер.

– Эй, там есть кто? – крикнул он громко, его голос эхом разнесся над водой. – Вы в порядке? Вам нужна помощь?

Тишина. Лодка лишь мерно покачивалась в такт невидимым волнам.

На миг ему показалось, что на борту выпрямилась чья-то темная фигура. Она поднялась в полный рост и словно растворилась в лунном свете.

Острое желание броситься вперед обожгло Томаса. Он рванулся к воде, нырнул и поплыл изо всех сил. Но чем сильнее он греб руками, тем дальше от него становилась лодка. Звук всплесков воды тяжело отдавался у него в ушах, а ноги с каждым движением наливались свинцом.

Внезапно силы начали покидать мужчину. Он задыхался, легкие наполнились жидкостью. Вода была едкой, с горьким привкусом… бекона?

Томас резко открыл глаза и судорожно вдохнул.

Запах завтрака витал в воздухе: кофе, жареные яйца с беконом, подрумяненный хлеб.

– Доброе утро. Ты уснул прямо на диване и оставил меня тосковать полночи в одиночестве, – с укором произнесла Клементина из-за стола.

Ее голос звучал тепло и мягко, но в нем слышались нотки обиды.

Часы на стене показывали ровно десять утра.

Томас потянулся и медленно сел на диван, чувствуя, как остатки сна все еще держат его в мягких, цепких объятиях. Он провел рукой по лицу и посмотрел на Клементину. Она сидела за столом с чашкой кофе, добавляла в него тонкую струйку молока и наблюдала, как белая спираль растекается по черной поверхности.

– Прости, – сказал он с ленивой улыбкой. – Наверное, слишком устал.

Клементина выдержала паузу, сделала глоток и посмотрела на мужа поверх края чашки.

– У нас сегодня прогулка по озеру, помнишь? – в ее голосе прозвучала игривая нотка, но взгляд оставался серьезным.

Томас кивнул, поднялся и подошел к столу. Он налил себе кофе и сделал небольшой глоток, чувствуя, как горечь и тепло окончательно прогоняют остатки сна.

– Нужно заправить катер. Надеюсь, бензин еще остался и не придется сливать из машины, – задумчиво пробормотал он, уже представляя солнечные блики на воде и легкий ветерок, гуляющий в волосах Клементины.

– Давай, завтракай и займись этим, – сказала она, ставя перед супругом тарелку с тостами и яичницей. Сама же взяла кофе и книгу – один из тех легких романов, что любила читать на досуге, – и вышла на веранду.

Томас быстро поел, спустился к гаражу и открыл ворота. Солнце уже наполнило утренний воздух мягким теплом. Внутри царил привычный запах дерева, пыли и старого масла. Он отметил, что днища обеих лодок и катера были абсолютно сухими – никаких потеков, никаких следов воды.

– Значит, ночью действительно привиделось… – пробормотал он и, будто желая убедиться еще раз, провел ладонью по днищу лодки.

Затем проверил бак катера – бензина было чуть больше половины, для прогулки хватит. Томас прицепил лебедку и спустил судно. Плеск воды и глухой скрежет металла сопровождали движение корпуса по рампе. Вода вздрогнула и разошлась кругами, медленно касаясь камней на берегу.

Подведя катер к пирсу, он пришвартовался и направился за Клементиной.

Она сидела на веранде, перебирая страницы книги, пока легкий ветер играл ее волосами. Томас подошел, вытирая руки тряпкой. Клементина подняла глаза и улыбнулась, прикрывая лицо ладонью от солнца.

– Ну что, все готово? – спросила она, щурясь от света.

– Можем отплывать.

– Одну минуту.

Она быстро сходила в дом и вернулась со шляпой и солнцезащитными очками. Через несколько мгновений они уже шли к пирсу. Ветер играл подолом легкого платья Клементины, а вода блестела в лучах солнца, переливаясь голубыми и зелеными оттенками. Томас подал супруге руку, помогая сесть в катер.

Мотор завелся – тихий рокот наполнил утренний воздух, и они плавно отплыли от пирса, рассекая водную гладь. Вокруг раскинулась картина, будто сошедшая с полотна художника: вершины гор сливались с небом, густые леса обрамляли озеро зелеными стенами, а отражение деревьев дрожало на воде от легкого ветра.

Клементина закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Томас сбавил скорость, позволив катеру неспешно скользить по воде. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь плеском воды и криком далекой птицы. На склоне виднелась маленькая хижина с каменной трубой – крошечная, словно пережиток прошлого.

На противоположном берегу паслись олени. Их силуэты казались вырезанными из бумаги, а движения подчеркивали первозданную чистоту этих мест. Пара животных подняли головы и равнодушно посмотрели на людей, затем медленно склонились к воде.

Супруги остановились посреди озера. Легкий бриз принес запах хвои и влажной древесины.

– Так тихо, что начинаешь слышать собственные мысли, – сказала Клементина, глядя на отражение облаков.

– И о чем ты думаешь?

Клементина сняла очки и посмотрела на дом, утопающий в кронах деревьев.

– Хочу остаться здесь навсегда, – тихо произнесла она. – Чтобы меня окружала куча детей, а потом и внуков.

Ее слова растворились в тишине. Томас посмотрел на жену, затем на спокойные воды озера. В этот момент мужчина ощутил то же самое и понял, что хочет разделить это будущее с ней.

Интерлюдия 2

Ай Фудзивара беспомощно стояла посреди пустой палаты. На прикроватном столике одиноко лежала ее книга – «Сказания Древней Японии».

Как так? Почему ее не уведомили?

Еще вчера он был здесь. Она ходила сюда уже третий месяц подряд, каждый вечер после смены. Читала, как всегда, вслух – верила, что звук ее голоса может помочь пациенту. И вчера ей даже показалось, что «Джон Доу» начал проявлять хоть какую-то активность: едва заметное подрагивание пальцев, слабый вздох в тот момент, когда она перевернула страницу. Или это была всего лишь иллюзия, вызванная ее собственным отчаянием?

Ай резко развернулась и решительно направилась в кабинет главного врача.

Джаспер Нельсон был у себя, но не один. Напротив него, в кресле, сидел худощавый чернокожий мужчина, чьи виски только тронула седина. Он был одет в поношенный бордовый свитер и джинсы, а взгляд его казался спокойным, даже слишком. Нельсон же, склонившись над столом, изучал какие-то документы.

Когда дверь открылась, Джаспер взглянул на Ай поверх очков.

– Доктор Фудзивара, что-то срочное?

Не удостоив незнакомца даже взглядом, она сразу же напала на главного врача:

– Доктор Нельсон, что с пациентом из сто первой палаты?

Тот нахмурился, но постарался ответить привычно спокойным тоном:

– Ай, успокойся. Все с твоим пациентом в порядке. Хотя…

Он сделал многозначительную паузу.

– …улучшений нет. Родственники так и не объявились. Совет больницы сокращает расходы. Утром я получил уведомление о переводе его в хоспис.

– Вы не могли хотя бы предупредить?! – ее голос дрогнул.

– Совет решил, что тебе необязательно знать, – устало сказал Нельсон.

В груди все сжалось. Так просто? Без ее ведома?