ДимДимыч Колесников – Ржавое небо (страница 6)

- Есть, капитан.

Михалыч повернулся и отдал приказы в переговорную трубу. Глубокий стук машин участился, переходя в ровное, мощное урчание. «Немезида», до этого плывшая почти бесшумно, как призрак, напряглась, собралась. По палубе пробежали чёткие, быстрые шаги членов экипажа - люди занимали места у орудий, проверяли абордажные крюки, заряды и давление в баллонах пневморужей.

Анна наблюдала за своим экипажем краем глаза. Ветераны, почти все. Люди, которые помнили Падение детьми или подростками. Люди, потерявшие семьи, дома, веру в будущее в тот день, когда мир отключился. Они пришли к ней не за славой или деньгами - их платили скудно, чаще натурой: углём, консервами, тканью. Они пришли, потому что верили в одно: Система не должна вернуться. Никогда. И они были готовы охотиться за этой тенью до конца своих дней.

Она сама была такой же. Анне Медведевой было сорок восемь, но выглядела она старше - не из-за морщин, а из-за тяжести, лежащей на её плечах. Её волосы, когда-то каштановые, теперь были седыми и коротко остриженными. Шрам от ожога тянулся от левого виска к углу рта, бледный на смуглой коже. Она носила практичную, лишённую украшений форму из тёмно-синего сукна, с медными пуговицами и нашивками, обозначавшими звание. На груди, поверх сердца, под тканью, угадывался небольшой твёрдый предмет - медальон. Единственная слабость.

- Вижу дым, капитан, - доложил наблюдатель с верхней палубы, его голос донёсся по трубе. - Искры. Определённо, стоянка. Один корабль, тип… голодранец, похоже. Примитивная переделка из старого грузового блока.

«Голодранцами» называли дирижабли «Будильников» - фанатиков, пытавшихся реактивировать узлы Системы. Обычно это были примитивные корзины, обтянутые кожей или брезентом, с древесным или торфяным котлом. Опасные не вооружением, а своей безумной целеустремлённостью.

- Подходим с подветренной стороны, - скомандовала Анна. - Гасить топки. Переходим на электрические винты. Тишина.

Приказ был исполнен мгновенно. Ровный гул паровых машин стих, сменившись едва слышным, высокочастотным жужжанием электромоторов, питаемых от массивных гальванических батарей в трюме. Чёрный дирижабль, почти невидимый на фоне тёмных скал, бесшумно скользил вперёд, как тень большой птицы.

Ущелье Медвежья Пасть открылось перед ними - узкая, мрачная расселина между двумя отвесными скалами. На небольшой каменистой площадке у подножия одной из них действительно ютился дирижабль. Это было жалкое зрелище: несколько надутых водородом (опасный для использования в баллонах дирижаблей газ) кожаных мешков, скреплённых деревянным каркасом, с плетёной корзиной-гондолой. От него в скалу уходил гибкий паровой шланг - очевидно, «Будильники» пытались запитать от своего котла что-то внутри пещеры.

Вокруг копошились люди в лохмотьях. Но не это привлекло внимание Анны. На скале, у входа в пещеру, они выложили нечто из обломков старых конструкций и кабелей. Символ. Три концентрических круга, пересечённых вертикальной линией. Знак культа «Возвращения».

- Гады, - тихо выругался Михалыч. - Опять своё метку ставят.

- Всем позициям: цель - гондола и котёл. Обездвижить. По людям - только если откроют огонь, - отдала приказ Анна. - Абордажная команда, готовность.

«Немезида» замерла в воздухе, как ястреб, выбирающий момент для удара. Тишина была звенящей. Только ветер гудел в расчалках.

- Огонь.

Раздался сухой, отрывистый свист залпа паровых картечниц. Не громкий выстрел, а скорее звук рвущейся ткани. Снаряды - мелкая картечь, закалённая сталь - прошили кожаную обшивку «Голодранца» и деревянный каркас. Раздался треск, шипение - это картечь попала в паровой котёл. Из него вырвался клуб белого пара, смешанного с искрами. Дирижабль, потеряв тягу и начав терять водород, беспомощно накренился.

На земле поднялась паника. «Будильники» заметались. Несколько человек схватили самодельные пневматические ружья и дали несколько беспорядочных выстрелов в сторону «Немезиды». Свинцовые пули защелкали по бронированной обшивке, не причинив вреда.

- Ответный огонь разрешён, - холодно сказала Анна.

Ещё несколько залпов. Фигуры на земле замерли, попадали. Не все. Некоторые бросились в пещеру.

- Абордажная команда, вниз! - скомандовал Михалыч.

С борта «Немезиды» сбросили верёвочные трапы. Десять человек в кожаных доспехах, с пистолетами и саблями на поясах, ловко спустились вниз. Бой на земле был коротким и жестоким. «Будильники» сражались с фанатичной яростью, но плохо организованной тактикой. Через пять минут всё было кончено. Шестеро лежали неподвижно. Трое, раненые, были обезоружены и скручены. Один, судя по всему старший, стоял на коленях, приставленный к скале, с прижатым к голове стволом пистолета.

Анна спустилась последней. Её ботинки с глухим стуком коснулись камней. Она прошла мимо тел, её лицо было каменной маской. Она остановилась перед пленным. Это был мужчина лет тридцати, исхудавший, с лихорадочным блеском в глазах. На его шее висел тот же символ - три круга и линия, вырезанный из куска печатной платы.

- Имя? - спросила Анна без предисловий.

- Первый идёт, - прохрипел мужчина. - Он всё видит. Вы лишь оттягиваете неизбежное.

Анна не моргнув глазом выхватила из ножен у пояса Михалыча короткий, тяжелый тесак. Быстрым движением она отсекла символ на шее пленного. Тот вздрогнул, но не закричал.

- Я спросила имя.

- Меня зовут Верный, - сказал пленный, и в его голосе зазвучала гордость. - Слуга Возвращения.

- Что вы делали здесь, Верный?

- Искали узлы. Будили спящие. Готовили путь для Матери. - Его глаза загорелись. - Она скоро проснётся. Первый нашёл путь к Сердцу. Он слышит его. Оно не мертво. Оно спит. И скоро проснётся. Порядок вернётся. Хаос закончится.

Ледяная рука сжала сердце Анны. «Сердце». Они знали. Они не просто копались в мелких узлах. Они шли к главному.

- Где Сердце? - её голос стал тише, но от этого только опаснее.

Верный усмехнулся, обнажив плохие зубы.

- Ты думаешь, я скажу? Ты думаешь, ты можешь остановить рассвет? Первый слышит Её голос. Он ведёт нас. Вы все… вы просто шум. Помехи. Исчезнете, когда Она откроет глаза.

Анна отбросила тесак. Она наклонилась, чтобы быть с пленным на одном уровне.

- Двадцать пять лет назад, - сказала она тихо, но так, что каждое слово падало, как камень, - я видела, что делает «порядок» твоей Матери. Я видела, как люди становились марионетками. Как стирались мысли, мечты, любовь. Как исчезали те, кто пытался сопротивляться. Твоя Мать - не богиня. Она тюремщик. И если ты помогаешь открыть эту тюрьму снова, ты хуже, чем убийца. Ты палач будущего для всего человечества.

В глазах Верного на мгновение мелькнуло что-то - сомнение? Страх? Но фанатизм быстро затмил его.

- Ты лжёшь! Ты просто боишься потерять свою власть, свою игру в солдатики! Матерь дала нам смысл! Даст покой! Даст исцеление от болезней, обеспечит едой, защитит от хаоса и насилия. Матерь - это надежда на спасение от беспросветной жизни!

Анна выпрямилась. Она поняла, что от этого человека больше ничего не добьётся. Но он уже сказал достаточно. «Первый нашёл путь к Сердцу». Это меняло всё.

- Заковать. Доставить на борт в отдельный отсек, - приказала она. - Обыскать пещеру. Всё, что представляет ценность или опасность - изъять. Котёл и дирижабль - уничтожить.

- Есть, капитан.

Пока экипаж занимался этим, Анна подошла к краю площадки и посмотрела на раскинувшиеся внизу леса и долины. Где-то там, в глубине континента, под тоннами земли и бетона, лежало Сердце. И к нему пробирался тот, кто называл себя Первым. Кто слышал «голос Матери». Кто, судя по всему, не был просто фанатиком, а обладал каким-то… доступом. Работающими имплантами? Такое считалось невозможным.

Она потянулась к медальону под мундиром, нащупала холодный металл через ткань. Внутри - единственная уцелевшая, с большим трудом восстановленная из цифры фотография. Двое молодых людей. Ник и Кэти. Те, кто вошёл в Сердце и остановил его. Ценой себя.

«Мы доверили вам мир, - словно говорили их улыбки с потёртого изображения. - Берегите его».

Анна сжала медальон так, что металл врезался в ладонь.

- Мы стараемся, - прошептала она в пустоту, наполненную лишь ветром. - Чёрт возьми, как мы стараемся.

Час спустя «Немезида», оставив за собой в ущелье догорающие обломки «Голодранца» и несколько свежевырытых могил, взяла курс на восток. На Новосибирск.

В своей каюте - почти спартанском помещении с койкой, шкафом, картой на стене и маленьким письменным столом - Анна изучала добытые в пещере артефакты. В основном это был хлам: обгоревшее компьютерное «железо», распечатки какого-то старого кода (бессмысленные для непосвящённых), самодельные инструменты для пайки. Но одна вещь привлекла её внимание. Это был блокнот, составленный из сшитых вместе обрывков бумаги разного качества. Записи были сделаны тем же неаккуратным, угловатым почерком пленного. Но содержание…

Это был дневник. Дневник поисков. Описывались попытки «настроиться» на различные спящие узлы, ритуалы «очищения» артефактов, странные, почти мистические описания «голоса», который становился всё чище. И координаты. Не точные, а намёки, зашифрованные в религиозных метафорах: «Где река памяти впадает в океан забвения», «Под сенью спящих гигантов из стали и стекла». Но для Анны, которая долгие годы изучала карты старой инфраструктуры и летала над ними на дирижабле, эти намёки были читаемы. Они указывали на район к востоку от Новосибирска. На старый, считавшийся разрушенным подземный комплекс.