ДимДимыч Колесников – Флук (страница 3)
Катя: Артём, пока тебя не будет, мы будем всё фотографировать и присылать тебе фото.
Артём: Пришлите. Я буду ждать.
Он закрыл чат. Оделся. Вышел из дома. Ночь. Снег. Москва спала. Он ехал в офис банка — пустой, тёмный, с охраной на входе. Ему выдали пропуск. Провели в зал. Терминал. И взломанная система. Теперь только он, и чужой код. Момент истины. Кто кого.
Он работал до семи утра. Нашёл. Зачистил. Закрыл. Прогнал тестовый режим. Чисто. Написал отчёт. Вышел на улицу. Снег всё шёл. Он посмотрел на часы — 7:45. Самолёт вылетал в 8:14. Он не успевал. Даже если бы рванул прямо сейчас — пробки, аэропорт, досмотр. Не успевал.
Он достал телефон. Открыл приложение для билетов. Ближайший рейс на Красную Поляну — пятница. Всё остальное раскуплено. Зимний сезон. Высокий спрос.
Он написал в чат:
Артём: Ребят, билетов нет до пятницы. Прилечу в пятницу. Встречайте.
Игорь: Понял. Купим чего-то вкусненького к твоему приезду.
Марина: Я тебя встречу. Начинаю скучать уже сейчас.
Артём: Я тоже.
Он вызвал такси. Дома он рухнул на кровать и заснул.
Засыпая, он знал, что самолёт SU-1734 вовремя вылетел из Шереметьево. Но не знал, что через час сорок минут после вылета связь с бортом пропадёт. Он не знал, что обломки найдут в горах.
Он не знал, что это был последний раз, когда он писал в чат «Снег» и получал ответы.
Он не знал, что через два месяца эти ответы вернутся.
Но это будет потом.
А сегодня был просто вторник. Последний вторник января. Последний обычный день его жизни.
Глава 2. Сочи
* * *
Он не помнил, как оделся. Не помнил, как вызвал такси. Не помнил, как оказался в Шереметьево. Просто в какой-то момент он обнаружил себя стоящим у стойки регистрации с паспортом в руке и сумкой на плече. Вчера он собирал её и лыжи для Красной Поляны. Лыжи остались дома.
Девушка за стойкой смотрела на него с сочувствием. Видимо, он выглядел так, как себя чувствовал. Она что-то говорила — про билет, про багаж, про выход на посадку. Он кивал. Не слышал. Она повторила громче:
— Мужчина. Ваш выход — D14. Посадка через сорок минут.
— Спасибо, — сказал он. Голос был чужой.
Он пошёл в зал ожидания. Аэропорт Шереметьево в 2036-м выглядел иначе, чем в двадцатых. Больше стекла, меньше людей. Биометрические коридоры — ты просто шёл, и система сама тебя опознавала. Никаких очередей на паспортный контроль. Никаких рамок. Дроны-носильщики — маленькие, на колёсиках, с плоскими платформами — возили багаж. Люди в наушниках, с нейрообручами, с проекциями в воздухе. Никто ни на кого не смотрел. Все были в своих мирах.
Артём сел в кресло у выхода D14. Сумку поставил на пол. Посмотрел на табло. Рейс SU-1741, Москва — Сочи. Вылет в 11:40. Задержек нет. Он смотрел на буквы и цифры, и они не складывались в смысл. Сочи. Зачем он летит в Сочи? Ах да. Опознание. Тела. Он поймал холодок узнавания и не сразу понял, откуда тот взялся.
Билет ему нашли в МЧС — официальный вызов на опознание. Место в ближайшем самолёте до Сочи. 31 января, 11:40, рейс SU-1741. Не тот рейс, не тот день, не та причина. Но он летел.
Он закрыл глаза. Открыл. Напротив, на стене, висел большой экран — новости. Звук был приглушён, но субтитры шли бегущей строкой. Артём не хотел смотреть. Но экран был прямо перед ним, и взгляд цеплялся сам.
* * *
«БРИКС+ завершает строительство трансконтинентального энергомоста Россия — Индия — Иран»
«Каспийский водный договор: пять стран впервые согласовали квоты на воду после самого засушливого года за полвека»
«Всемирная организация здравоохранения: четвёртая волна пандемии 2030-х пошла на спад. Учёные предупреждают о новой — возможной — угрозе в 2040-х»
Артём смотрел на буквы. Они плыли. Он моргнул. Строка сменилась.
«Россия и Китай подписали соглашение о совместном использовании лунной орбитальной станции. Первый модуль — в 2038 году»
«Индийская фармацевтическая компания объявила о прорыве в лечении нейродегенеративных заболеваний. Препарат проходит финальную стадию испытаний»
«В Бразилии открыт первый полностью автономный город. Население — 50 тысяч человек. Управление — ИИ. Люди довольны»
Артём смотрел на последнюю строку. Автономный город. ИИ. Люди довольны. Он подумал: а кто решает, что они довольны? Он не хотел думать об этом. Он вообще не хотел думать. Но мысли шли сами.
* * *
Он вспомнил, как всё начиналось. Двадцать третий год. Они тогда только познакомились — он и Марина, а потом со временем подтянулись и остальные. Марина работала в клинике, там же подрабатывал Сергей — он был фельдшером, потом ушёл в IT. Оля была её однокурсницей. Дима — коллегой Сергея. Катя — подругой Оли. Игорь — двоюродным братом Димы. Лена пришла позже — через Игоря.
Они собирались сначала в кафе, потом в парках, потом у кого-то дома. Тогда ещё можно было собираться. Тогда ещё никто не боялся, что завтра закроют город. Тогда ещё можно было сидеть в баре, пить крафт, спорить о фильмах, строить планы на лето.
Потом пришла вторая пандемия. Двадцать четвёртый — двадцать седьмой. Три волны. Локдауны. Маски. Тесты. Очереди. Сергей шутил: «Мы пережили COVID, переживём и это». Они пережили. Но мир изменился.
Артём вспомнил, как в двадцать восьмом они собрались все вместе после локдаунов и затухания горячих конфликтов. Тогда уже было ясно: Запад больше не тянет. Америка добила Европу – своего главного конкурента на геополитической арене, и ушла решать внутренние проблемы. А Россия, Китай, Индия — наоборот, начали договариваться, кооперироваться. Марина тогда сказала: «Мы живём на сломе эпох, в новом мире. И он не хуже старого. Просто другой». Артём не был уверен. Но он был с ней. И этого хватало.
* * *
Экран мигнул. Новая строка.
«Продовольствие: мировые цены на зерно за год выросли на сорок процентов. ООН требует пересмотра квот»
«Климатические переселенцы: к 2036 году свои дома из-за засух и наводнений покинули двести миллионов человек»
«Россия наращивает поставки зерна в Африку и на Ближний Восток. Аналитики называют это зерновой дипломатией»
Артём смотрел на цифры. Двести миллионов. Он попытался представить. Не смог. Он вообще плохо соображал. В голове было пусто и гулко, как в пустом ангаре.
* * *
Экран снова мигнул.
«VR-капсулы нового поколения поступили в продажу. Полное погружение, внутривенное питание, автономность до тридцати дней. Производитель: Шаг в будущее»
«Спрос на сервисы цифровой памяти —аватаров умерших близких — за год вырос втрое. Цифровое бессмертие близко.»
«Новое направление туризма – Проведи отпуск в новой реальности»
«ИИ-ассистенты: до двадцати процентов мощности дата-центров уходит на неизвестные задачи. Эксперты: Мы не можем определить, чем они загружены. При этом дата-центры тратят более 60 процентов энергопотребления всей планеты »
Артём читал про VR-капсулы. Внутривенное питание. Автономность до тридцати дней. Он подумал: зачем? Зачем кому-то сидеть в капсуле тридцать дней? Он не знал. Тогда не знал.
Взгляд зацепился за среднюю строку — про аватаров умерших. Артём поморщился. Мёртвые — это мёртвые. Делать из них «говорящие головы» казалось ему дикостью, чем-то стыдным. Он отвёл глаза. Тогда он ещё был в этом уверен.
Он вспомнил, как они ездили в Питер. Все вместе. Тогда Игорь и Лена только начали встречаться. А Сергей и Оля только притирались характерами: быстро ссорились и так же стремительно мирились. А Дима и Катя спорили, какой новый автомобиль им выбрать. Тогда всё было впереди. Они гуляли по Невскому, пили кофе, фотографировались. Катя сказала: «Давайте каждый год ездить в новое место. Надо расширять границы возможного. Пока можем». Они согласились. Они верили, что могут.
* * *
Артём открыл глаза. Экран мигал. Он не хотел смотреть. Но не мог не смотреть.
«Катастрофа в горах: рейс SU-1734 Москва — Сочи потерпел крушение. На борту — сто семьдесят четыре пассажира и шесть членов экипажа. Выживших нет»
«МЧС опубликовало список пассажиров, зарегистрировавшихся на рейс. Опознание погибших будет проходить в Сочи»
Артём достал телефон. Нашёл новость. Пальцы сами открыли список. Длинный, серый, по алфавиту. Чужие фамилии, десятки чужих фамилий — люди, которых он не знал и уже никогда не узнает. Абдуллаев. Бариев. Веденеева. Он скользил по ним, и они ничего не значили.
А потом значить начало всё.
Верес Елена Андреевна.
Верес Игорь Павлович.