Дилноза Набихан – Предатель. Не твой сын (страница 13)

— Дилара, — его глаза загорелись, а на губах промелькнул слабый намек на улыбку. Если бы я не следила за ним, могла бы и не заметить.

Я остановилась, оставив между нами расстояние.

— Зачем ты здесь? — мой голос прозвучал тише и надломленнее, чем я хотела.

Давид тяжело сглотнул, будто мои слова причинили ему боль.

— Ты знаешь, почему.

— Нет, — я покачала головой, — я не знаю. — Я сделала шаг назад, вдруг испугавшись.

— Нет, знаешь, — Давид шагнул вперёд, и я снова отступила. — Ты знаешь, почему я здесь. Почему преследую тебя, как одержимый.

Ещё шаг вперёд. Ещё мой шаг назад. Мы будто играли в странную игру.

— Ты знаешь, что я здесь из-за тебя.

Я резко упёрлась спиной в машину. Ловушка захлопнулась. Между мной и Давидом ни сантиметра лишнего пространства.

Гордеев поднял руку, уперся ладонью в крышу машины и склонил голову вниз.

Теплое дыхание мужчины коснулось моей щеки, и знакомый аромат щекотнул ноздри, словно весь мир сузился до этого дыхания, до запаха, от которого у меня закружилась голова.

Я подняла руку, уперлась ладонью в его грудь, в попытке оттолкнуть его.

— Отойди. Не подходи ко мне! — Я хотела крикнуть, но голос не подчинялся мне.

— Ты бежишь от меня, будто это я виноват, — горько усмехнулся он, накрыв мою руку на его груди своим. — Прячешься, — в этот раз, в его голосе не было ни упрёка, ни мягкости. Только уверенность, присущая бизнесмену Давиду Гордееву.

Я попыталась отвернуться, но его близость манила меня, как мотылька.

— Давид… — мой голос дрогнул.

— Скажи, что я должен уйти, — его глаза вспыхнули огнём, — и я уйду. Но сделай это смотря мне прямо в глаза.

Он обхватил мое лицо ладонями, заставив меня поднять голову и встретить его взгляд.

— Скажи, что не чувствуешь того же, что и я. — Он уперся лбом в мой. — Скажи, что никогда не любила. Ни тогда, два года назад, когда предала меня, ни сейчас, когда я готов унижаться.

Его слова обрушились, словно ведро ледяной воды окатило меня с головы до ног. Я задерживаю дыхание, переваривая их. А потом… а потом заставила себя отцепить его пальцы от моего лица. Будто от сердца отдирала.

— Уходи! — Пусть я не смотрела ему в глаза, но мои слова были искренними. Он обвинял меня в том, чего я не делала, когда жертвой здесь была именно я. Но только не в его глазах.

Его правда — я предала его. И по-другому быть не может.

— Дилара…

Он попытался схватить меня за подбородок, но я толкнула его в грудь.

— Давай не будем устраивать здесь бесплатный цирк перед всеми. Если тебя нечего терять, то для меня — да. Давай мирно разойдемся. Ты забудешь, что знал меня, а я тебя. Так будет лучше для всех.

— Для кого? — резко перебил он, сжав челюсти.

— Для вашего с Галиной ребёнка! — выпалила, и эти слова обожгли мой язык, как кислота. — Да, я знаю. Не стоит смотреть на меня так, будто я несу чушь.

— Потому что это и есть чушь, — он истерично улыбнулся. — Какой ребёнок? Да, у Галины есть ребёнок, но…

— Вот и славно. Вы, наконец, вместе. Она так хотела тебя заполучить. Видимо, у неё получилось.

— Ты ревнуешь?

— Нет. Желаю вам только счастья, а меня оставьте в покое.

Он медленно отступил, словно выпуская меня из капкана.

Воздух вокруг сразу стал легче, но вместе с этим — пустее.

Глава 21. Давид

Жизнь странная штука. Когда разочаровываешься в ком-то, уходя, обещаешь себе, что никогда не простишь его, не примешь обратно. Но в тот день, два месяца назад, когда я снова увидел её, я понял, как сильно ошибался.

Дилара, безусловно, изменилась. Тут не поспоришь. Не столько внешне, сколько внутренне. Раньше она была упрямая, но я всегда мог найти способ подсластить ситуацию и добиться своего. Сейчас же её упорство достигло нового уровня.

Вот уже больше двух недель я преследую её, как одержимый, коим я и являюсь. Я забил на все дела, все мои мысли стала занимать она. Мой интерес к новому филиалу, который я собирался открыть здесь, только усилился. Теперь, когда я знаю, где найти Дилару, я полон решимости завоевать её снова.

— Ты снова витаешь в облаках, — голос Галины с ноткой укора вырвал меня из мыслей. Я тяжело вздохнул и опустил голову на сложенные руки. — Ты изменился, — она поджимает губы, осуждающе глядя на меня.

— Просто устал, — отмахнулся я. — Отмени все встречи после обеда и зарезервируй мне место в «Сияние».

— Давид…

— Не сейчас, Галина. Не надо. Просто сделай, как я сказал, — прервал я её нотации.

Мне не хотелось слушать её. Мне хорошо известно, что она недолюбливает Дилару, и её слова я сейчас восприму лишь как предвзятые.

— Делай, как сказал, — повторил я уже холодным тоном, не оставляя ей места для возражений.

Она сжала губы в тонкую линию и промолчала. Я даже не посмотрел в её сторону — всё мое внимание было сосредоточено на другом.

Через час я сидел в машине напротив ресторана «Сияние». В окнах мелькали силуэты, и каждый раз, когда дверь открывалась, сердце билось быстрее. Я ждал только её. Дилару.

Я бросил взгляд на часы: половина третьего. По словам моих источников, она обычно выходит с работы минут через пятнадцать после окончания смены. Да, я заплатил за эту информацию. Может, это выглядело низко, почти жалко. Но что ни сделаешь ради любви?

И когда знакомая фигура наконец показалась в дверях, я понял: ждать её для меня стало привычкой. Почти зависимостью.

Уже привычным жестом она оглядывает окрестности. Ищет меня? Хочется верить, что да. От этой мысли внутри разливается тепло. Я крепко сжимаю руль, едва удерживаясь, чтобы не выскочить из машины и не подойти к ней.

В зеркале бросаю взгляд на заднее сиденье. Пышный букет красных роз заполняет весь салон, ожидая свою хозяйку. И в этот момент я чувствую себя школьником, который впервые влюбился.

Я уже собираюсь выйти и окликнуть её, рядом с Диларой возникает мужчина. Его рука ложится на её талию — слишком уверенно, слишком собственнически. Лицо Дилары напрягается, она оборачивается и будто медленно закрывается от всего мира. Словно ждала кого-то другого.

Я застываю, гладя на них. На его руку, крепко обнимающую её. На то, как он ведет её к припаркованной в стороне машине. И в этот миг Дилара бросает взгляд через плечо — прямо в мою сторону. В её глазах читаются вина и сожаление.

Я не выхожу. Не знаю, что жду. Почему позволяю себе смотреть на них, и испытать эту неописуемую боль. Внутри меня разжигается котёл из ревности и ярости. Костяшки пальцев белеют от того, насколько крепко я вцепился за руль. Я не вижу ничего, кроме руки этого ублюдка на ней. Все перед глазами окрашивается в сплошной красный цвет.

Не подозревая о буре, которая охватила все мое естество, они садятся в машину, и я, словно по наитию, завожу двигатель и двигаюсь следом. Держусь на расстоянии, вцепившись взглядом в красные огни их стопов.

Минуты тянуться мучительно медленно. Наконец, машина останавливается у магазина. Мужчина выходит первым, за ним и Дилара. Она смеётся чему-то, что говорит мужчина, а потом они вдвоем исчезают за дверью.

Я остаюсь в машине, но в груди всё клокочет. Я бросил курит, но сейчас не отказался бы от никотина. Но сомневаюсь, что он затушить мою ярость.

Двери магазина открывается, и они выходит вместе. Он с пакетами в руках, а она держит маленькую коробку, открывая ему дверь. Они садятся на машину и двигаются в сторону дома Дилары.

Наконец, спустя казалось вечность, машина останавливается на знакомой улице. Дилара выскакивает из машины, и подходит к багажнику. Она улыбается, когда мужчина поднимает самую большую сумку, вероятно, тяжелую, и подмигивает ей. Я открываю окно, и до меня доносятся обрывки их разговора. И звонкий, полный смеха голос Лары режет что-то, что внутри во мне. Что-то, что, я как думал, давно умерло, когда она ушла из моей жизни.

— Давай я хоть помогу тебе, — голос Дилары звучит мягко, заботливо.

— Нет, не надо, ты лучше бери игрушку Макса. Не хочу, чтобы потом меня сбросили с пятого этажа, — усмехается он, и идёт в сторону двери.

— Тогда я закрою багажник, — кричит она, и её голова исчезает внутри этого самого багажника.

Я больше не жду. Мне не нужно больше терпеть чужого мужика в её присутствии, в её пространстве. Я должен быть с ней. Коснуться её. Вдыхать её запах.

Вокруг никого, лишь звуки машин, и крики детей вдалеке. И я не думаю, что ей безопасно одной в такое время.

Я опускаю руку ей на голову, когда она поднимает голову. Моя рука ударяется о крышу багажника, а Дилара издает смешок, трогает то место на голове, куда пришёлся мой удар.

— Ты так быстро вернулся, Денис, — она поднимает глаза, и улыбка медленно сходит с её лица. В руках она держит большую коробку с лего. — Ты? Что ты здесь делаешь?