Дилноза Набихан – Предатель. Не твой сын (страница 14)

Она хмурится, и всем видом показывает, что она не рада моему появлению.

И я больше не жду.

Обхватываю её за затылок, и резко дергаю на себя. Наши рты сталкиваются в диком танце. Зубы клацают, когда они стукаются, Дилара кусает мой язык, сопротивляясь. Коробка врезается в мою грудь, мешая мне её обнять. Пальцы вплетаются в её густые волосы, и я крепко сжимаю их у корней, не позволяя ей дергать головой. Фиксирую в таком положении, пока она, наконец, не сдаётся. Она хнычет, когда я кусаю её за нижнюю губу. Я тут же ласкаю укушенное место языком.

Глава 22. Дилара

МЕСЯЦ СПУСТЯ

— Не знаю, что ты сделала с бедным парнем, но что бы это ни было, можешь и меня научить?

Кира лопает жвачку у меня над ухом, раздражая своим поведением.

Я не останавливаюсь, хоть и мысли мечутся, в голове беспорядок.

Прошло полтора месяца, с тех пор как Давид Гордей снова появился в моей жизни. Он вихрем ворвался в неё, ураганом снес всё, что я смогла за два года разлуки с ним построить, и оставил меня в руинах.

Одна встреча, один контакт взглядом, одно касание, один поцелуй — и всё полетело к чертям.

Будто ему мало того, что он со мной сделал два года назад, он всё равно не уходит из моей жизни. Преследует. Ведёт себя так, будто заботится. Каждый раз, как только встречает взглядом, подмигивает. А это происходит каждый день.

Каждое утро он ждёт меня у подъезда с горячим кофе — именно таким, как я люблю. Каждый вечер провожает до дома, даже если я прямо говорю, что не нужно.

В первые дни он уговаривал меня сесть к нему в машину, то просил, то угрожал. Потом перестал. Теперь просто садиться в маршрутку и едет вместе со мной — потому что я всегда езжу именно так.

Каждый день он присылает цветы с открыткой. На обед заказывает то, что я люблю. Когда мы оказываемся на улице, он болтает без умолку.

Я чувствую, как с каждым днем моя броня трещит по швам. Долго я не протяну. Чувствую, моя крепость вот-вот рухнем. И тогда я не знаю, что будет дальше. Мне страшно отпустить защиту. А вдруг он снова просто поиграет со мной? А вдруг уйдет, когда я решусь поверить?

— Дать тебе совет? — Кира выбрасывает жвачку, и полностью обращает на мне внимание. — Если ты не хочешь — не готова — просто подойди к нему и скажи так. Если он слов не понимает, докажи действиями. Но если ты сама не хочешь, чтобы он ушел из твоей жизни, просто позволь ему войти. Позволь ему тебя трахнуть, чтобы убрать его из своей системы. Переспи с ним, и отпусти. Закрой главу с ним. И живи дальше. Но не мучай и себя, и его. Если он тебе не нужен, кто-то другой подберёт его.

Её слова что-то задевают во мне. Усиливает острую боль в груди. Отдаётся во рту горечью.

Я знаю это чувство. Я знакома с ним. Я чувствовала его, когда увидела в его доме Галину. В его рубашке. Когда она открыла мне дверь.

Помню, как тогда эта боль заставляла меня сгибаться пополам. Тогда я не могла ничего сделать. Но не сейчас. Я могу предотвратить это.

Вопреки себе, когда закончилась моя смена и я вышла на улицу, я не пошла домой, как обычно.

Вместе этого я обнаружила, что жду, когда появится Давид. Но проходит пять минут, потом десять, потом десять сменяются двадцатью, но он так и не появился.

Я начинаю дёргать ногами и озираться вокруг, а сердце в груди сжимается.

А что если он сегодня не придет? Что если он устал караулить меня, ждать, когда я дам ему шанс? Что если?..

Я не успеваю додумать эту мысль, как неожиданно кто-то накрывает меня своим пиджаком. В испуге я оборачиваюсь, хватаю чужака за руку, и… встречаюсь взглядом тёмных глаз. Глаза, которые я могла бы узнать среди тысячи.

— Давид… — имя срывается с моих губ прежде, чем я успеваю подумать.

Он молчит. Его взгляд обжигает, словно клеймо, и я понимаю: сегодня он не отпустит меня. Более того, я сама этого не хочу.

— Привет, я так боялся, что опоздаю, — говорит он, но мы оба знаем, что это не так. В каком-то трансе я киваю.

— Почти, — шепчу, не смея оторвать от него взгляда.

— Почти? — на щеках появляется едва заметная ямочка, словно он удерживается от улыбки.

— Моя смена закончилась двадцать минут назад, — говорю почему-то.

— Ждала? — он чуть сжимает пальцы, перехватывает мою руку.

— Не… нет, нет, не ждала. Не то, чтобы ждала. Я… я… — волнуюсь, как школьница, которую заметил школьный красавчик.

Я хочу отдёрнуть ладонь, но вместе этого пальцы сами находят его пальцы.

Мы сцепляем руки так естественно, будто так и должно быть.

Никакой воли, никакого выбора — только инстинкт.

— Я могу позвать тебя на ужин? Я спешил, не успел поужинать, да и обедал ли не помню, — он усмехается, крепко сжимая мою руку, а вторую прячет в кармане брюк.

Я киваю. Потом мы подходим к его машине, и я с удивлением отмечаю, что он сегодня за рулём.

Когда приходит время отпустить руку, я с сожалением делаю это. Давид быстро подходит к водительской стороне, и садится.

— Мне тут посоветовали хороший ресторан. Буквально через несколько остановок, — и впервые, с тех пор как я знакома с ним, он кажется взволнованным.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Не знаю, почему я так делаю. Может слова Киры что-то со мной сделали. Может пришло время отпустить обиды, и попытаться снова что-то построить? Если не ради себя, то хотя бы ради Максима?

Улыбка дрогнула на моих губах, когда вспомнила о сыне.

— Ты загрустила, — замечает он, быстро беря меня за руку, и одной рукой ведя машину. — Я что-то сделал не так? Или сказал?

Я слабо улыбаюсь.

— Нет, мне надо позвонить домой и предупредить, что буду поздно. Максим… — глаза Давида темнеют еще больше, если это вообще возможно. Он крепче сжимает мою руку, до боли. Но я сохраняю лицо, ничем не высказывая, что мне больно. — Он не заснет, пока я не уложу его сама.

Думаю, намек о том, кто Максим, и что он зря ревнует, понятен.

Но мои слова вызывают другую реакцию у него. Плечи Давида напрягаются, и хватка медленно ослабевает. Он опускает мою руку на своем бедре, и всю дорогу держит её там.

Но даже держа мою руку, он кажется не верит в меня. Его пальцы теплые, уверенные, а внутри меня всё равно холодно.

И я понимаю: одного ужина и случайной улыбки недостаточно, чтобы стереть его недоверие и мои обиды. Впереди нас ждёт борьба, результат которой оставить кого-то из нас навсегда с разбитым сердцем.

Глава 23

Дом Давида кардинально отличается от моего. Он расположен в престижном, новом районе, где дороги выложены ровной плиткой, а также ещё пахнет свежим бетоном и краской. Новостройка — стекло, металл, ровные линии. Всё вокруг словно пытается доказать, что принадлежит к элите города: глянцевые фасады, камеры на каждом углу, ровные ряды чёрных внедорожников у подъезда.

Квартира Давида такая же — современная, стильная, и в то же время холодная. Она кардинально отличается от его дома в столице. Здесь простор, высокие потолки, панорамные окна, за которыми город кажется игрушечным. На полу паркет, на стенах серые оттенки, дорогая мебель, будто выбранная дизайнером по каталогу. Всё идеально, но слишком выверено, слишком безжизненно — не в его вкусе. Должно быть, это выбор Галины, которая любит утонченность и гламур во всем.

И всё же в этой стерильной чистоте есть след его присутствия: чашка на столе, неубранный пиджак на спинке стула, слабый аромат его парфюма, застрявший в воздухе.

Я подхожу к стулу, и трогаю его костюм. Слабый аромат кокоса и цитруса бьет в нос.

— Я временно снимаю эту квартиру, пока решаю дела здесь, — Давид останавливается позади меня, его руки опускаются к моим плечам, чуть сжимают. На мне всё еще его пиджак, и в квартире относительно тепло для мая. Думаю, тут отопление еще не выключили.

Давид медленно снимает с меня свой пиджак, кладёт его сверху другого на стуле. Его пальцы сильные, грубые, словно видели чёрную работу, вплетаются в мои волосы, пока давление от резинки не исчезает. Мои волосы каскадом лежат на плечах, а руки Давида оказываются на пуговицах моей рубашки.

Я напрягаюсь, когда первая пуговица оказывается на свободе, открыв его рукам маленький участок кожи. Вместе с тем останавливается и Давид.

— Можно?

Вплетая пальцы в мои волосы на затылке, он тянет волосы назад, заставляя меня запрокинуть голову, и смотрит на меня сверху вниз. Другая его рука обнимает меня поперек груди.

Я зависаю. Разве не для этого мы оба здесь? Зачем теперь спрашивать разрешение?

— Я не стану трогать тебя даже пальцем, пока ты сама не скажешь обратное, Дилара, — словно читая мои мысли, изрекает он. Голос выходит грубый, будто он сдерживается изо всех сил.

— Давай всё закончим сегодня, — говорю охрипшим голосом, смочив губы языком. Глаза Давида опускаются к моим губам, они темнеют, оттеснив его зрачки, и сзади в меня упирается его эрекция, дергаясь.

— Ты станешь моей погибелью! — рычит он и целует меня, как человек, которому не хватает воздуха.

Поднимаю руку, и, сжимая его волосы, чувствую, как отчаяние топит меня. Я хочу вбирать его в себя. Хочу чувствовать его в каждом удара своего сердца. Хочу ощутить кожу о кожу, чтобы ничего не мешало нам, когда мы, наконец, будем целыми.

До этого момента я не знала, как отчаянно я изголодалась по нему.