Дикон Шерола – Последний рубеж (страница 70)

Здание начало рушиться, когда Эрик достиг второго этажа. Раздался жуткий треск, и госпиталь задрожал. Понимая, что вот-вот окажется погребенным заживо, парень, уже не задумываясь над пробуждением Адэна, бросился бегом. Здание буквально ходило ходуном, с потолка сыпалась каменная крошка, но почему-то оно все еще держалось.

Из какой-то палаты до Фостера донесся крик о помощи, но Эрик не замедлил бег. Он остановился только тогда, когда оказался на достаточном расстоянии от госпиталя. Тяжело дыша, он посмотрел наверх и увидел, что призрачная фигура Адэна исчезла. Все-таки встряска разбудила его, и сейчас ослабевший мальчишка попросту потерял сознание.

Тогда взгляд Фостера скользнул по грудам поверженных роботов, которые вперемешку с убитыми устилали всю площадь.

— Вот ты реально живучий мудило, — услышал Эрик слабый голос Георгия Лосенко, который приблизился к нему, опираясь на автомат. Мужчина с трудом держался на ногах, но новость о том, что его сын Максим пережил вторжение

«ликвидаторов» придала ему сил. — А лепило наш где?

— Я его не видел, — бесцветным тоном отозвался наемник, теперь уже не сводя взгляда со здания госпиталя. Каким-то образом оно все еще держалось, что не могло не поразить парня. Стены больницы буквально ходили ходуном, грозя обрушиться в любую секунду. Но затем Эрик понял причину того, почему здание все еще стояло. В нескольких метрах от него находилась Вика, чуть позади — ее заметно растерянный отец. Руки девочки были протянуты к зданию, и Фостер отчетливо разглядел алые струйки на ее губах. Из носа маленькой Бехтеревой шла кровь, что происходило с телекинетиками всегда, когда они брались за что-то невероятно сложное. Но эта девочка не просто взялась за невыполнимое — она удерживала на себе целое здание до тех пор, пока все, кто еще там оставался, не вышли наружу. В том числе и Альберт.

Только тогда Вика позволила госпиталю обрушиться, а затем, совершенно обессилев, опустилась на колени. Она беззвучно плакала от боли, впившейся в ее голову, от вида крови, которую она случайно размазала по лицу, от жгучих порезов на ступнях. Но, когда Иван опустился на колени подле нее и прижал девочку к себе, она заплакала уже навзрыд. Весь ужас, который накопился у нее в груди, теперь вылился в виде отчаянных слез. Обнимая отца, она судорожно сжимала в кулаках ткань его форменной рубашки, а он в ответ покрывал ее лицо поцелуями, чувствуя, что сам с трудом может сдержать слезы.

«Спасская» пала, как пали «Владимирская», «Звенигородская», «Невская» и «Технологический Институт». Единственная центральная станция, которой повезло уцелеть во второй раз, была «Адмиралтейская». «Процветающие» попросту не учли тот факт, что туда снова кто-то заселился после вторжения «костяных».

Всего за четверть часа прежде относительно живой и населенный подземный Петербург превратился в руины. Люди отбились с помощью старых моделей роботов, взрывчатых боеприпасов и каких-то наскоро придуманных ловушек. Однако убитых оказалось гораздо больше, чем выживших. Враг в первую очередь наносил удары по стратегическим объектам: правительственное здание, военная часть, госпиталь и лаборатории. Так же были уничтожены склады с продовольствием, боеприпасами и медикаментами. В оставшееся время «ликвидаторы» зачищали жилой сектор.

Эрик Фостер молча наблюдал за тем, как выжившие ищут своих родных, зовут их по имени и просят Бога, чтобы они отозвались. Смотрел и не испытывал ровным счетом ничего. Он был уверен, что все качества, свойственные хорошим людям, из него выбила ненавистная лаборатория, а то, что осталось, он уже уничтожил сам. Однако, погруженный в свои мысли, Эрик не обращал внимания, что до сих пор прижимает к своей груди истощенное тело Адэна. Мальчик был легким, поэтому Фостер не стал класть его на холодную, усыпанную камнями и осколками землю.

Затем до него донесся женский голос. Он обернулся и заметил Катю Белову, которая вместе с каким-то санитаром оказывали первую помощь Вайнштейну. Поразительно, но обычно плаксивый докторишко сейчас походил на каменное изваяние с совершенно пустыми, ничего не выражающими глазами. Он не реагировал на вопросы, которые ему задавали, не пытался узнать о состоянии Адэна, даже не пытался выяснить, кто из его друзей погиб. В свою очередь Эрик улавливал из разговоров других все новые имена убитых. Не стало почти всех участников совета, в том числе и Александра Волкова. Выжил только какой-то пузатый тип, имя которого Фостер не помнил, да Полковник, которого наемник на дух не переносил.

Затем до него донесся голос Оксаны. Вся правая сторона лица девушки была залита кровью, но Эрик отчетливо разглядел на ее щеке глубокий порез, который рассекал кожу практически до подбородка. Ее задело осколком во время взрыва, и Фостер с досадой отметил, что теперь вряд ли что-то вернет этой девушке ее прежнюю красоту. Оксана склонилась над Вайнштейном и о чем-то настойчиво спрашивала его, пока тот наконец не покачал головой.

— Вы уверены? — эхом переспросила Катя, на что Альберт едва заметно кивнул. Затем до Фостера долетело имя Лескова, и в тот же миг Эрик хрипло выругался.

— Присмотри за ним! — крикнул он, обратившись к проходящему мимо Руслану. Одноглазый даже толком не успел среагировать, когда тело Адэна уже оказалось у него на руках, а сам Фостер бросился куда-то в сторону правительственного здания.

Поплутав по коридорам, он наконец нашел зал, где находилась телепортационная «арка». К счастью, каким-то чудом она все-таки уцелела. Возможно, «ликвидаторы» не посчитали ее источником опасности, но Эрик больше склонялся к тому, что роботы оставили зачистку здания, когда одна из их групп столкнулась с Викой. Уничтожение телекинетика стало для них первостепенной задачей.

Переступив через труп Марка Зильбермана, Эрик вбежал в зал и, приблизившись к порталу, поспешно подтвердил запрос на «синхронизацию».

— Полчаса — не так страшно…, - нервно усмехнулся он, после чего покинул помещение. Дышать здесь было чертовски тяжело. Фостер не сообразил, что именно этот злополучный дым и уберег «арку» от разрушения. Старик Зильберман все-таки обхитрил робота, прежде чем получил пулю в сердце: сильное задымление не позволило машине оценить степень пригодности телепортационного объекта, поэтому «ликвидатор» определил его состояние, как неисправное.

Глава XXVII

Задыхаясь, Дмитрий и его спутники с трудом добрались до выхода из телепортационного зала. Едкий дым забивался в легкие, жег глаза и заставлял содрогаться в приступах кашля, отчего мужчины продвигались медленно и неловко. Теперь они откровенно пожалели, что сорвали защитные шлемы еще в кабине парижской «арки». Покидая Францию, Лесков и его группа были уверены, что опасность остается позади, но, оказавшись на территории Петербурга, мужчины не ощутили привычного спокойствия. В черном дыму скрывалось нечто такое, что пугало гораздо сильнее, чем техническая неполадка. Что-то случилось в городе, но никто кроме Ханса не мог объяснить своего плохого предчувствия.

Наконец, нащупав ручку двери, Лесков первым проскользнул в коридор и жадно вдохнул чистый воздух. Хриплый кашель все еще царапался в легких, но куда больше Дмитрия беспокоило состояние телепортационной «арки». Он опасался какой- то серьезной поломки и уже хотел было попросить Ханса энергетически разыскать кого-то из Зильберманов, как внезапно слова застыли у него на губах. В нескольких метрах от себя Лесков заметил лежащего на полу Марка.

Что-то холодное пробежало по коже Дмитрия, когда он осознал, что ореол крови вокруг тела молодого Зильбермана — не иллюзия, не кошмар и не чья-то дурацкая шутка.

Мужчина был расстрелян практически в упор, и в глубине души Лесков уже догадывался, кто мог совершить это убийство. Последующие слова Ханса стали лишь чудовищным эхом его собственных предположений.

— Здесь были «ликвидаторы», — севшим голосом произнес «энергетик». Его буквально колотило от эмоций, переполнявших станцию, поэтому слова давались тяжело, а глаза затуманивали слезы. Ханс отчетливо слышал крики людей, которые пытались спастись, чувствовал их боль при виде погибших близких, ощущал их отчаяние и страх. Провалившись в чужую энергетику, парень уставился в одну точку и, словно робот, пересказывал произошедшие события, не замечая, как его слова действуют на остальных.

Дима, Кристоф, Матэо и Жак окружили юношу, жадно внимая каждой его фразе и мысленно содрогаясь от услышанного. Они не знали, что их ждет за пределами этого коридора, и даже слова о том, что вся вражеская группа уничтожена, не сильно успокаивали их. Все четверо прекрасно помнили, как выглядят города, в которых была произведена зачистка. И теперь такой же облик приобрел подземный Петербург.

Кристоф с облегчением уловил фразу Ханса, что «ликвидаторы» не атаковали Адмиралтейскую, однако его секундная радость немедленно испарилась, когда он перевел взгляд на лицо Дмитрия. Лесков был бледен, как полотно, и, наверное, впервые Шульц отчетливо различил в его глазах ужас. Привычная маска превосходства, которую этот русский обожал нацеплять при каждом удобном случае, наконец раскрошилась, обнажая его истинные эмоции. В этот момент он показался Кристофу настолько уязвимым, что немец невольно ужаснулся тому, насколько молодому и неопытному человеку русские доверили свою судьбу.