Дикон Шерола – Последний рубеж (страница 69)

Заметив состояние Вики, Эрик снова всерьез обеспокоился своей безопасностью. Он не мог, как Вайнштейн, чувствовать энергетику перепуганного ребенка, но ее дрожащие руки говорили красноречивее любых слов.

— Эй, не бойся, слышишь? — Фостер поспешно присел перед девочкой на корточки, и, обхватив ладонями ее лицо, буквально заставил отвернуться от трупа убитой медсестры. — Посмотри на меня! Я с тобой, Вика! У нас все получится! Мы должны найти твоего отца!

Слова об Иване подействовали на девочку, как противоядие. В ее глазах вспыхнул какой-то странный огонек, несвойственный обычным детям, и в тот же миг Вика перевела взгляд на ближайшего робота. То, что происходило дальше, показалось Эрику каким-то нереальным сном. Он невольно приоткрыл губы от удивления, наблюдая за тем, как Бехтерева… нет, не давит этих роботов, как пустые пивные банки, а разбирает их на запчасти. За несколько секунд группа из пяти боевых машин превратилась в «набор конструктора», который рассыпался вокруг преследуемых ими людей.

Но на этом все не закончилось. Услышав очередную серию выстрелов, девочка бросилась на звук и обнаружила за углом здания еще двоих роботов.

— Твою мать… — вырвалось у пораженного Фостера, когда Бехтерева разломала еще одного механического солдата. Силы настолько поглотили ее, что Вика не замечала, что стоит босыми ногами прямо на осколках. Даже когда она глубоко порезала себе ступню, девочка не потеряла концентрации. Ее красивое личико лишь на мгновение исказила гримаска боли, после чего еще один робот разлетелся на куски…

— Идем! — крикнула Вика, на секунду обернувшись на Эрика, после чего как можно быстрее направилась в сторону казарм. Теперь она немного прихрамывала: ее левая ножка оставляла на камнях кровавый след, но сейчас не это беспокоило девочку.

Ее мир сузился до молодого светловолосого мужчины, который когда-то унес ее из грязной квартиры от пьяной избитой матери и подарил новую жизнь, полную любви и заботы.

Ближе к госпиталю роботы стали попадаться чаще, а трупов становилось все больше. От дыма здесь было трудно дышать, но Вика продолжала идти вперед, уже толком не чувствуя ни боли, ни страха. Она звала отца по имени, пьтаясь перекричать грохот выстрелов и взрывающихся гранат. А затем в густом дыму Вика и Эрик внезапно различили полупрозрачную фигуру Адэна. Мальчик парил над землей, глядя куда-то вперед немигающими серыми глазами. Он походил на ангела и в то же время на призрака, который взмыл над всем этим хаосом.

«Эффектное зрелище, но при этом бессмысленное», — подумал Фостер, но уже через мгновение понял, каким образом Лунатик влиял на ход сражения. Цепкий взгляд наемника тут же перескочил на ближайшего к нему робота, а затем парню стало ясно, почему едкий густой дым до сих пор не развеялся. Каким-то образом мальчик влиял на ход времени: в то время как русские солдаты и их роботы двигались с прежней скоростью, вражеские машины сражались, точно в замедленной сьемке. Эрик отчетливо видел пули, которые медленно передвигались по воздуху — казалось, если бы он захотел, он бы мог ухватить пальцами одну из них и отшвырнуть в сторону.

В свою очередь Вика наконец увидела своего отца. Он выглянул из-за угла всего на секунду, чтобы швырнуть в ближайшего робота гранату, после чего снова скрылся из виду. До того, как в бой вступил Адэн, солдаты погибали один за другим, и даже роботы, когда-то так удачно собранные Лесковым, не могли на должном уровне противостоять «ликвидаторам». Ким, Юргис и многие другие ребята были убиты в первые же минуты сражения. Рома, Стас и Алексей получили тяжелые ранения, и Иван не знал, в каком они сейчас состоянии. В тот момент он мог думать лишь о том, чтобы поскорее добраться до своей дочери, однако вражеское войско не позволяло ему даже ненадолго высунуться из укрытия. Рядом с ним до сих пор оставался только Руслан, чья раненая рука быстро покрылась пластинами чешуи, не позволяя ему истечь кровью.

Появление призрачной фигуры Лунатика поначалу вызвало у солдат шок, граничащий с паникой. Никогда прежде они не видели ничего подобного, и никто заранее не готовил их к подобным зрелищам. Существо с немигающими глазами преспокойно прошло мимо роботов незамеченным, а затем сотворило нечто такое, что врезалось в память Ивана фрагментом какого-то фантастического фильма. Как только ноги Адэна оторвались от земли, мир застыл в какой-то параллельной вселенной, где не существовало ни законов физики, ни времени. Мальчику не нужно было даже смотреть вниз: его немигающие глаза слепо таращились куда-то в густоту, словно он задумался над чем-то совершенно посторонним. Для Адэна не существовало ни врага, ни опасности. Это был его сон, подкрепленный ампулой «эпинефрина класса А». Синтетический адреналин мчался по венам спящего мальчика, сердцебиение участилось, и от этого сон приобрел совершенно непривычные формы. До этого момента Лунатик ни разу не регулировал время. Для него оно было таким же недосягаемым, как и для обычных людей. Но сегодня страх и отчаяние заставили его сойти с прежней ступени и перейти на новую. Впервые за все время нахождения в Петербурге Адэн по-настоящему почувствовал, что такое — сражаться за своих близких.

Вику он нашел сразу же, как оставил группу Лескова, но в пылу сражения с роботами, девочка не заметила его. Рядом с ней уже находился Эрик, и Лунатик почувствовал облегчение, обнаружив их целыми и невредимыми. Вот только Вика не просто так выбежала на улицу. Она безустанно напоминала Фостеру про своего отца, и тогда, видя, что девочка нашла в себе силы отразить атаку «ликвидаторов», Адэн решил помочь тому, кто сейчас был по-настоящему уязвим. Его фигура растворилась в воздухе и появилась уже неподалеку от Ивана.

Удерживая время в своих руках, Лунатик полностью погрузился в свой сон и уже не замечал смотревшую на него Вику. Девочка беспомощно ухватилась за рукав Фостера, не веря своим глазам, после чего испуганно воскликнула:

— Он всегда так делает?

— Ну конечно же. Проснется, почистит зубы, и вперед! — с сарказмом ответил не менее ошарашенный Фостер. Но в тот же миг где-то совсем рядом прогремел оглушительный взрыв. Эрик вздрогнул всем телом и посмотрел на здание госпиталя, часть которого уже частично обрушилась до их прихода, а вторая — начала покрываться характерными трещинами.

— Черт подери, там же Адэн! — вырвалось у Фостера. Только сейчас до него дошло, что спящий мальчик не может помочь самому себе. Единственное, на что не были способны «блуждающие во сне», это перемещать собственное тело. — Вика, я за мелким! Его нужно вытащить из здания, пока всё не обвалилась!

Не дожидаясь ответа, Эрик пулей бросился в госпиталь. Ему было плевать, остался ли там кто-нибудь в живых — сейчас главное было не позволить Лунатику погибнуть. Этот мальчик был единственным, кто еще мог повлиять на исход сражения. Вика уже начала выдыхаться: это было заметно по ее последнему бою с «ликвидаторами». Телекинетики всегда отличались своей слабой выдержкой, и, к сожалению, девочка не стала исключением. Когда ее телекинетический щит пропустил пулю, Фостер понял, что с ней всё уже кончено. Какой бы сильной она ни была, ее способности все равно были ограничены теми же законами, что и у остальных представителей ее вида.

Еще несколько минут назад Эрик готов был бросить Адэна вместе с остальными жителями Спасской. Он понимал, что этот мальчик — не жилец, так зачем снова подставлять собственную шею ради без пяти минут покойника? Однако, увидев его сейчас, Эрик осознал, насколько сильно недооценивал этого подростка.

Взбегая на очередной этаж, Фостер старался не обращать внимания на угрожающее потрескивание стен, однако он не смог проигнорировать кровавые разводы на их поверхности. Выглядело так, словно кто-то, будучи тяжело раненым, опирался на них, чтобы не упасть. Чувствуя, как его охватывает необъяснимая тревога, Эрик буквально ворвался в комнату Адэна и к своему облегчению обнаружил подле него Вайнштейна. Правда, выглядел врач, мягко говоря, не очень… Его халат был испачкан пятнами крови, часть лица и шеи покрывала молочно-белая чешуя. На губах мужчины тоже темнела кровь.

Услышав шаги, Вайнштейн на миг отвлекся от отключения Лунатика от системы. Его взгляд лихорадочно скользнул по лицу замершего в дверях Эрика, после чего он хрипло произнес:

— Что стоишь? Помоги мне! Здание рухнет с минуты на минуту!

Этих слов было достаточно, чтобы Фостер принялся за дело.

— Он точно выдержит? — спросил наемник, стараясь лишний раз не смотреть на врача. Только сейчас он заметил, что чешуя на лице — не самая страшная проблема Альберта. Куда серьезнее было ранение в область живота. Металлический осколок глубоко вспорол брюшную полость, и ученый сильно истек кровью, прежде чем организм полукровки сумел отторгнуть инородный предмет.

— Должен, — с трудом выдавил из себя врач. — Я вколол ему… две… ампулы «эпинефрина»… Первая… не дала эффекта.

— То-то я и думаю, что это он летает, как гребаный Карлсон… А с тобой-то что приключилось?

Вайнштейн не ответил. У него не было сил, ни времени разглагольствовать на темы, которые на данный момент не имели никакого значения. Однако, когда Эрик задал следующий вопрос, губы врача дрогнули, и Фостер, уловив эту едва заметную реакцию, понял, что лучше молчать. Затем он осторожно подхватил Адэна на руки и быстрым шагом направился прочь из комнаты. Судьба Вайнштейна его больше не интересовала.