Диана Юнкевич – Тайна Чертова Логова (страница 14)
Минут через пятнадцать Шурка держал в руках каменный плетеный стебель с раскрывшимся бутоном.
В глубине отверстия что-то мерцало. Вера взглянула на Амура, будто хотела услышать от него: «Вытаскивай! Чего медлишь?»
– Верочка, пришел твой черед, – произнес тигр.
Вера просунула в лунку дрожащую руку – благо она у нее была тоненькая, – пальцами нащупала два холодных железных предмета, ухватилась за один из них; второй сам влетел ей в руку.
– Ну-ка, давай показывай, что там у тебя! – Шурка не сводил взгляд с ее сжатого кулака.
Вера разжала пальцы – на ладони лежали два ключа: первый – длинный амбарный ключ с тремя зубцами на конце, в ушко которого кто-то вдел неровное колечко; второй был меньше и аккуратнее, но такой же ржавый и старый. Вере показалось, что ими когда-то открывали двери в древнем подземелье…
– О какие! Дай посмотреть! – попросил Шурка и подставил широкую ладонь.
Вера, крепко прижав ключи к груди, почему-то не торопилась отдавать их:
– Они теплые, – тихо добавила она и нехотя отдала.
– Я их не съем, можешь не переживать, – Шурка скорчил смешную физиономию. – Все-таки отыскали! Теперь бы понять, от какого вы замка́! – Шурка с большим любопытством разглядывал ключи, медленно крутил их перед глазами, на всякий случай даже попробовал на зуб. – Древние! Сейчас таких не делают, – заключил он и отдал ключи Вере.
– Это же раритеты… Будь с ними поаккуратнее! Вдруг они возьмут и рассыплются? – не могла удержаться Вера.
– Не рассыплются! Ты не смотри, что ржавые, – они прочные. Я об них чуть зубы не сломал! – Шурка явно радовался находке.
– Даже поверить не могу. Может, нам Хранители помогли? Или сам граф?
Шурка, вернув находку Вере, сосредоточенно и серьезно заключил:
– Если Лесьяр Ястреб отдал нам ключи, значит, они обязательно нам для чего-то пригодятся. Думаю, по ходу дела мы это поймем. А сейчас двинем ко мне – здесь мы больше ничего не нароем. В моем архиве есть кое-что.
Вера кивнула, сжимая в руках ключи.
– Глупцы! – услышала Вера голос Лесьяра Ястреба. – Они не представляют, как тяжко будет их наказание, – голос смолк, а Вера не понимала, кого и за что будут наказывать.
«Неужели мы с Шуркой делаем что-то не так?»
***
Они уже подплывали к Циолковского, 75. Из подъезда на солнце сверкали, как солнечные зайчики, голубые линзы очков.
– Шурка, там кто-то есть… в вашем подъезде, – прошептала Вера, на всякий случай посмотрела на крышу, но в этот раз там никого не было.
Шурка остановил лодку за кустами.
– Шур, это ты? – послышался голос дяди Вити – он махал рукой из окна второго этажа. – Чего остановился? Греби сюда!
– Фу-ух! Это же наш сосед, – шепнул Шурка; быстро смахнув рукой пот со лба, он подплыл к подъезду.
– А я тут, видишь ли, порядок навожу. Мародеров не впускаю, – дядя Витя рассмеялся. – В наш подъезд они не ногой… Ишь ты, опять с тигром приплыли! Ну и дела-а! – протянул он. – До чего наука дошла! Глядишь, скоро и разговаривать их научат…
– Дядя Вить, а почему ты не в лагере? Как же ты здесь живешь?
– Нормально живу. Чего мне сделается-то? Кому-то надо дом сторожить, вот я и остался. А если что, ружьишком припугну.
– А разве по людям можно стрелять? – с удивлением спросил Шурка, раскрыв от неожиданности рот.
– По людям нельзя, а по ворью и жулью – можно. Разве их сюда кто-то приглашает? – дядя Витя махнул рукой. – Да ты не переживай, я так, для проформы, на всякий случай. А если кто-то подплывает, целюсь в ноги. Я ж ворошиловский стрелок!
– И что, ты в кого-нибудь попал? – Шурка даже подскочил от неожиданности.
– А как же! Конечно. Разогнал всех, больше не плавают, – дядя Витя помог Вере выйти из лодки, которую потом крепко привязал.
Шурка сказал Амуру:
– Оставайся здесь!
– Слышал, что тебе твой хозяин сказал? – дядя Витя подмигнул Шурке. – Умный у тебя зверь – констатирую!
– Дядя Вить, а как же ты здесь без еды?
– Не переживай! Мне твой отец и воду, и еду привез, – бодро ответил тот.
***
Вера следом за Шуркой осторожно вошла в его комнату. Светлая, освещенная солнцем, она была заставлена железными стеллажами, которые были плотно забиты бумажными коробками.
– Это все твое? – с удивлением и восхищением воскликнула Вера.
– Это моя гордость. Правда, документы могут испортиться, если будут находиться здесь при обычной температуре. Отец мне помог создать для них необходимый микроклимат, – с горечью в голосе пробурчал Шурка. – Плохо, конечно, но с природой не поспоришь.
– Откуда же ты все это достал?
– Достал не я – это батяня. Конечно, у меня не оригиналы, а только копии, но они дорогого стоят для тех, кто интересуется историей. Эти копии документов точные, без искажений, – Шурка куда-то побежал, вытащил лестницу, залез на верх стеллажа и вытащил оттуда папку. – Держи! – он бережно передал ее Вере. – Смотри не урони! Отвечаешь головой!
Вера знала: Шурка ради своей истории сделает все что угодно, будет искать документы днями, ночами, проводить исследования…
– Здесь все в нужной последовательности. Поставь папку на письменный стол – он справа, перед окном стоит. Положишь – и опять приходи.
Так Вера по очереди перенесла на стол пять папок.
Шурка спустился с лестницы.
– Хорошо, что светло, – он осторожно вытащил распечатанные страницы.
– Это все о графе Ястребе?
Шурка зачитывал Вере страницы вслух. Она заметила и древние книги на старославянском языке с житиями святых, в кожаных темно-коричневых переплетах, – таких книг у Шурки было пять.
– Ты старославянский знаешь? – у Веры перехватило дыхание – кто-то великий наверняка держал эти книги в руках! Может, Лесьяр Ястреб?
Казалось, пожелтевшие от времени страницы при неловком движении рук могут рассыпаться в прах, как все, что осталось в прошлом. А ведь люди, чтобы сохранить эти книги для своих потомков, зачастую жертвовали своей жизнью…
На Веру смотрели листы, исписанные аккуратным почерком.
Граф Воловский в письме от десятого августа тысяча семьсот пятого года обращается к первому министру:
«Тщательно проведенное расследование свидетельствует: граф Лесьяр Ястреб является незаконнорожденным сыном отпрыска весьма известной, влиятельной фамилии. Человек он порядочный, справедливый и мужественный. Владеет огромным состоянием».
Выдержка из письма графа Лесьяра Ястреба графу Воловскому от первого января тысяча семьсот четвертого года:
«Мое рождение принесло много бед тем, кто был со мной рядом. Чтобы избежать новой трагедии, я вынужден умолчать о моем подлинном имени и титулах».
«Некоторые заявители по важным причинам скрывают свои фамилии. Все они утверждали, что граф Лесьяр Ястреб с тысяча семьсот второго года по тысяча семьсот двадцать четвертый год занимался научными исследованиями, а потом пропал. Никто и никогда его больше не видел – говорят, что он сгинул».
«С тысяча семьсот восьмого года по тысяча семьсот двадцать второй год граф Лесьяр Ястреб занимал высокое положение при Петре I».
«Графиня Терентьева к своему письму от первого июля тысяча семьсот десятого года прикладывает письмо от графа Лесьяра Ястреба:
“В день моего рождения мать повесила мне на шею талисман со своим портретом – я храню его до сих пор, но с матерью так и не встретился. За мою голову с самого детства назначали большую награду. Пока я рос, меня прятали в лесах самые близкие и верные подданные моей матери. Сменив имя и в совершенстве изучив разные науки, я достиг в них выдающихся успехов”».
«Многие свидетельствовали, что он дружил с сильными мира сего; все они утверждают, что граф Лесьяр Ястреб – человек высокого гения. Кто он такой и откуда, никто не знает.
Вывод: в совершенстве владеет всеми известными науками. Архивы музеев…»
Вера удивлялась: получеловек-полубог. Кто он?
Она держала перед собой фотографию картины. В центре сада возвышался громадный дворец с высокими колоннами, многочисленными окнами, роскошным парадным входом, над которым нависал балкон, будто защищая вход от дождя. Вера вспомнила: несколько дворцов графу Лесьяру Ястребу подарил Петр I.
– Какой огромный дворец! Неужели в нем могла жить одна семья?