Диана Юнкевич – Тайна Чертова Логова (страница 11)
– Хвастунишка ты, Шурка! – бесцеремонно оборвала она его.
– Нет! Я логик, я думать умею, – ответил Шурка с непреклонной уверенностью и самодовольно улыбнулся.
– Мне кажется, я кое-что поняла, – Вера подняла указательный палец вверх. – Нам нужно сплавать на кладбище.
– Куда нам надо сплавать?! – Шурка с возмущением и негодованием надвинулся на Веру.
– Ты что, оглох? На кладбище. Ведь могила графа Лесьяра там? – решительно стояла на своем Вера – она знала: дай Шурке возможность командовать, он быстро превратится в Наполеона.
– А! Давай завтра с утра. Заодно и ко мне домой зайдем – поднимем архив, составим план действий. Сейчас ни одной мелочи упустить нельзя, – с воодушевлением вещал Шурка.
– Я почему-то подумала, что демоны могли спрятать артефакт в склепе графа Ястреба, – продолжала гнуть свою линию Вера, – только боюсь, вдруг у нас времени совсем не осталось?
Небо совсем почернело – лишь кое-где поблескивали звезды. Над сосновым бором висел полумесяц.
Совсем рядом хрустнула сухая ветка, зашевелились черные густые кусты, напоминающие спящего медведя. Там кто-то шуршал, будто запутался в чем-то.
– Здесь кто-то есть… – испуганно прошептала Вера; трясущимися руками она схватила Шурку за руку.
Куст зашевелился еще сильнее, будто его трясли.
– Может, пойдем посмотрим? – внезапно предложил Шурка, показывая на кусты.
– Что-то не хочется, – пролепетала Вера и попятилась назад, призывая на помощь железную волю и несгибаемость. Она громко крикнула: – Нашли время пугать!
– Питекантропы! – Шурка потер руки, с возмущением чертыхнулся и сплюнул. – Верочка, подожди, – он остановился и показал на детскую площадку – в правом углу ее горел костер, сидящие возле него люди что-то жарили на веточках. Пахло подгоревшим хлебом и картошкой.
Вдруг Вера увидела, как мимо качелей прямо к ним идут Богдан и Всеволод.
– Хранители! – Вера обрадовалась им, ей стало спокойнее. Она резко развернулась к кустам: – Ты хотел посмотреть, кто сидит в кустах? Пойдем!
– Молодчина! – Шурка одобрительно улыбался. – Пойдем, раз хочешь.
Только они сделали два шага – и будто гром загрохотал над головой, гулким эхом пронесся вглубь соснового бора. Звуки походили на горный обвал. Прямо на глазах у Веры и Шурки от сосны отделилась корявая мохнатая ветка – она обрушилась на землю с невероятной скоростью совсем недалеко от них. Уже заснувшие птицы с тревожным уханьем и возмущенными криками сорвались с деревьев и улетели в темноту. Кто-то выпрыгнул из кустов и побежал в направлении дальних корпусов. Вокруг, словно из параллельного мира, доносились раздраженные мужские и женские голоса, слышался детский плач и вой напуганных животных.
– Мамочки, что это? – выпалила Вера – она была будто во сне, не могла пошевелить ни рукой, ни ногой: что-то нечеловечески жуткое находилось совсем рядом. Вера, не понимая, что происходит, механически переводила взгляд с макушки дерева на землю – туда, где лежала ветка, – потом вновь смотрела на макушку и опять на землю… Прежняя жизнь растворилась, словно ее никогда не было; то, чего не могло случиться, – произошло. Что их ждет дальше?
– Смерть! Смерть! Смерть! – услышала она бездушный голос. – Вас всех ждет смерть… – ошеломленная услышанным, Вера будто приросла к земле.
«Может, кто-то просто прикалывается? – пронеслось у нее в голове. Вера понимала: если страх возьмет над ней верх, она не сможет ему сопротивляться – лучше успокоиться и попытаться жить дальше. – Может, я не такая храбрая, как Шурка, но преклоняться перед нечистой силой не буду!»
Впереди виднелся кирпичный двухэтажный корпус с открытыми балконными площадками. В желтых окнах тускло горел свет. На втором этаже, с левой стороны, в окне маячила фигура в белом халате и шапочке.
– Папочка! – Вера выдернула себя из ступора, обрела силу и ноги ее побежали сами. Она потянула на себя тяжелую скрипучую дверь – та легко поддалась. Вера уже неслась по деревянным ступенькам на второй этаж, за ней бежал Шурка.
На верхней ступени неподвижно стояла тощая старуха в черном, длинном, разодранном в клочья платье. Ее седые косматые волосы свисали непослушными прядями на плечи, черные бездонные глаза напоминали пропасти. Вере казалось: если старуха позовет ее, она безмолвно пойдет за ней.
– Я слышала ее голос, – проговорила Вера, оцепенев; кто-то дергал ее за руку.
– Верочка, ты чего? – услышала она Шуркин голос; старуха растворилась так же неожиданно, как появилась. Вера бесстрашно ступила на лестницу.
– Верочка, что случилось? – Наташа вышла из смотрового кабинета с ведром, доверху наполненным бинтами; сверху лежали ножницы и пластырь.
– Наташа, а где папа? – спросила Вера, хотя знала, что папа именно в том кабинете, откуда вышла Наташа.
– Здесь, – Наташа кивнула внутрь кабинета и заулыбалась. – Где же ему еще быть?
Вера с любопытством заглянула в кабинет. На столе лежала Ариша, Арсений Павлович обрабатывал ей раны, аккуратно перевязывал; медсестра в белом халате заполняла какие-то документы.
– Потерпи, моя хорошая… ты скоро выздоровеешь. Вода сойдет, домой в Национальный парк вернемся, – Арсений Павлович чесал тигрицу за ухом.
Ариша блаженно щурила глаза.
– Папочка, я тебя нашла! – не в силах больше терпеть, вскрикнула Вера – она побежала к отцу, обняла его за шею; ей так много хотелось ему рассказать, но что-то ее останавливало.
– Доченька! Вернулась! А я всех на ноги поднял… С Владленом Юрьевичем вас искали… Где ж вы были все это время? Крошка ты моя непослушная! – Арсений Павлович схватил дочку на руки, крепко прижал к себе, гладил по голове. Ариша было насторожилась, но потом успокоилась. – Слава Богу, с тобой все в порядке!
– Папочка, ты слышал? С сосны здоровенная ветка рухнула. Там никого не было. Сосна раз – и рассеклась надвое, до сих пор жутко! – Вера плакала от радости, но душу ее переполнял страх, засевший глубоко в сердце.
– Верочка, доча моя… что с природой делается? Одному Богу известно. Что-то повредилось в земной гармонии – разрушительные силы одержали верх, стихии до сих пор угомониться не могут. Уму непостижимо… затопило Барсуки?! Как это возможно? – он растерянно развел руками, бросив на Веру трогательный, теплый взгляд, как в детстве, когда она была совсем маленькой. – Вы поосторожнее будьте, а то мало ли что… – Арсений Павлович протянул Шурке руку, сказал тихо: – Приглядывай за Верочкой… Она у нас бесстрашная…
«Бесстрашная, – пронеслось в голове. – Знал бы ты, папочка, какая я “бесстрашная”! Самой за себя стыдно…»
Тусклый свет внезапно потух.
– Ой! – вскрикнула Вера.
– Рубильник, наверное, выбило. Наташа! – закричал Арсений Павлович. – Спустись вниз, проверь рубильник!
– Хорошо, Арсений Павлович!
Послышались удаляющиеся торопливые шаги.
Вскоре желтый свет вновь залил комнату. Полумесяц заглядывал в окно.
– На улице темнотища хоть глаз выколи… – он посмотрел на Аришу – она мирно спала. – Доча, я еще поработаю, а вам пора отдыхать… а завтра прямо с утра с новыми силами рванем в Национальный парк. Хорошо?
– Хорошо, – кивнула Вера, чмокнула отца в щеку и тихо спросила: – Ты как обычно? До утра?
– Как получится, доча… – Арсений Павлович прислушался к дыханию тигрицы. – Стала дышать без затруднений. Все хорошо, что хорошо кончается!
Вера и Шурка вышли из корпуса.
– Куда теперь? Может, ко мне? Ты ж голодная совсем, – Шурка умоляюще взглянул на Веру, и она смиренно согласилась:
– Давай поедим! Есть и вправду хочется.
Они взялись за руки побежали к Шурке.
ГЛАВА 5. СТРАНА МЕРТВЫХ
Накинув на себя плащ цвета хаки – на всякий случай, – она еще раз прислушалась. Коридор молчал; на диване, привалившись друг ко другу, дремали волонтеры – похоже, за трудный день они, на ее удачу, выбились из сил.
На цыпочках она прошмыгнула мимо них, довольно ухмыляясь, – все шло по задуманному плану. Беззвучно открыв дверь, выскользнула на улицу, побежала по уже знакомой тропинке к заброшенному дому, то и дело оглядываясь – как бы ее кто-нибудь не заметил.
За толстыми стволами деревьев она неожиданно заметила нечеткие очертания человека, словно сотканного из сероватой туманной дымки. Он преследовал ее – в этом она уже была уверена.
– Черт побери… Кто это плетется? – выругалась она тихо. Сердце загрохотало так сильно, что, казалось, оно вот-вот не выдержит и разорвется. Волосы встали дыбом. Выбора не было – или она одержит над ними верх, или они с ней расправятся. – Нечисть поганая, обмануть меня вздумала! Ты думаешь, я тебя не вижу? Вижу! Я тебя нюхом чую! – она побежала быстрее, крепче прижимая рукой драгоценную дорожную сумку, а в голове кололо острой иглой: «Рок! Рок! Меня преследует рок!» Мысль эта прочно засела у нее в голове, похоже, собираясь остаться там надолго. Сероватая тень неотступно следовала за ней, как ее продолжение, только из мира теней –двигалась медленней, осторожней, боязливее.
Чем дальше она продвигалась в глубь леса, тем более диким он ей казался – вымершим, совсем безжизненным. На пути она не встретила ни одного зверя, будто перешла границу, охраняемую Жизнью, и вошла в чертоги Смерти.
Все, что она здесь видела, порождало в ней ужас. Запрокинув голову, она искала на небе звезды и месяц, чтобы хоть немного соединиться со светом, но тяжелые кроны деревьев переплелись, плотно закрыв небо. В душу ее постепенно заползала тьма. Пока еще были силы, она решила не отчаиваться – ей необходимо получить то, что принадлежит ей по праву, и отступать она не собиралась, кто бы ее ни пугал. Только глупцы и бессребреники могут держаться за чистую любовь, искреннюю помощь ближнему или дальнему, но не она! Жизнь нужно брать в свои цепкие руки, творить свою историю, не ждать жалких подачек со стороны – их можно и не дождаться. Она хотела иметь все и сразу! Пусть другие горбатятся, а она будет жить как хочет!