Диана Юнкевич – Амулет Святогора Могучего и Дар Огня. Часть 1: Утрата будущего (страница 4)
– Мамочка, не верь папе, ты очень хорошая и добрая, – прошептала Люба в отчаянии – ей хотелось успокоить маму, объяснить ей, что отец говорит неправду, что он просто разозлился…
– Твой отец?! Я все жизнь только и слышу о твоем распрекраснейшем отце… Какой он умный, какой он добрый… но его уже нет! Он ничего не может сделать и ничем тебе не поможет! А я есть – я здесь! Это я выполняю все обязанности учредителя мебельных фабрик «Орлов Мебель»! Это я ломаю голову, как нашей компании стать более успешной и заработать больше денег, когда конкуренты дышат нам в затылок – а их у нас предостаточно! Ты хоть что-то знаешь о наших конкурентах? Ты… когда ты последний раз приходила на фабрики? Впрочем, можешь не отвечать – мне все равно, что ты думаешь, – прозвучал возмущенный голос Кирилла – на этот раз в комнате упало что-то маленькое и быстро покатилось по полу.
– Кирилл, ты сам не понимаешь, что говоришь… Ты упрекаешь меня в том, от чего не застрахован ни один человек. Беда может прийти неожиданно, или ты думаешь, что можешь застраховать себя от всех бед? – прошептала Кира.
– Я могу… потому что я умный, у меня есть мозги, и, что бы ни произошло, я найду выход из любого положения… А у тебя мозги как у курицы! Только и слышу каждый день, как ты ревешь или переживаешь за дочь! – резко ответил Кирилл.
– Я сейчас не намерена спорить с тобой о том, у кого какие мозги, – мне обидно, что ты рассуждаешь о нашей дочери так холодно и отстраненно, будто не любишь ее… Астма – это тебе не игрушки и не забава… Когда ребенок задыхается от любого волнения, а я пугаюсь и пытаюсь быстрее вызывать скорую помощь, – за это время я успеваю подумать обо всем, и о смерти я тоже думаю. Каждый раз я боюсь смерти дочери и не знаю, чем на этот раз закончится злосчастный приступ! Да, я боюсь всего и каждый день живу как последний… боюсь, что мой ребенок умрет… а без Любочки мне ничего не нужно, и жизнь мне не нужна! Да, все это время я пыталась помочь дочери выжить, потому что по-другому не могу! Я не в состоянии думать о мебельных фабриках, когда наша дочь больна и ей нужна моя поддержка! Ты правда думаешь, что я могу ее бросить и пойти заниматься мебельными фабриками? Да, кроме Любочки я не могла думать о чем-то еще, не могла оставить дочь, пойти работать и еще думать о конкурентах. Мне было не до конкурентов! Ты, наверное, не понимаешь, что такое смерть? А если бы наша дочь умерла? Я не простила бы себя, и мебельные фабрики мне были бы не нужны… Каждую ночь я трясусь от страха за ее жизнь! А ты меня упрекаешь… у тебя нет сердца! Ты стал черствым, злым человеком… – Кира говорила обессиленно, и Люба чувствовала: маме тяжело и она действительно очень боится за нее.
– Не утомляй меня своим несносным милосердием! Если бы ты захотела работать, ты бы все успевала: и о дочери позаботиться, и на фабриках все проблемы решить! Другие женщины работают и все успевают, некоторые даже учатся, – и все у них в порядке, без проблем! А у тебя что ни день, то проблема – ты сама создаешь их на ровном месте, а потом решаешь… «Посмотрите на меня, как мне сложно живется!» – а ты живешь прекрасно, у тебя есть все! Ты не так проста, как может показаться, – успешно переложила все свои проблемы на мои плечи и довольно потираешь ручки! Люба сейчас преспокойненько спит – она не волнуется, у нее нет никакого приступа! Истерический приступ сейчас у тебя, и, пожалуйста, избавь, меня от своих истерик! Мне надоели эти слезы, я не хочу видеть твое вечно недовольное лицо!
Послышались быстрые удаляющиеся шаги и тихий скрип двери – Люба поняла, что папа ушел в свой рабочий кабинет.
***
Люба аккуратно поднялась с кровати, всунула босые ноги в мягкие тапочки и на цыпочках подошла к двери. Тихо приоткрыла ее, боясь, что дверь скрипнет и ее услышит папа.
– Фу-ух… – выдохнула она – дверь не издала не единого звука. В комнате горел светильник, мама в махровом халате и шерстяных носках сидела на мягком белом диване, поджав под себя ноги. Она тихо плакала, вытирая бумажными салфетками распухшие от слез глаза; перед ней на круглом удобном подлокотнике уже лежала влажная бумажная гора.
Люба запрыгнула к маме на диван, обняла ее за шею, заботливо подоткнула ей под спину маленькие подушечки, чтобы стало уютнее.
– Мамочка, ты чего плачешь? – прошептала Люба, стараясь не показать ей, что случайно услышала их разговор с отцом.
Она с беспокойством поглядывала на дверь папиного кабинета – оттуда слышались монотонные шаги, он с кем-то разговаривал по телефону.
Любе было очень жалко маму, ей тоже хотелось плакать, но она терпела, боясь, что тогда маме станет еще тяжелее.
***
Последние две недели в доме велись военные действия. Папа ли вступил в войну с мамой или мама воевала с папой, разобрать было невозможно – они все время что-то выясняли и ругались. Папа не понимал маму, мама не понимала папу. Мирно договориться у них не получалось, и каждый разговор заканчивался, как сейчас, мамиными слезами и уходом папы в его кабинет или на работу – так, во всяком случае, говорила мама. Но Любе стало казаться, что причиной раздора родителей стала ее болезнь, которая называлась некрасивым словом «астма», и именно Люба виновата, что ее папа и мама не находят общего языка.
Люба любила и маму, и папу, но, если быть кристально честной, как родниковая вода, маму она любила на пятнадцать капелек больше. Обижать папу Люба не хотела – она взрослая, ей целых тринадцать лет, и она уже понимает, что такое жизнь! Может, даже больше, чем ее родители?
Люба с детства не могла понять, отчего взрослые не находят общего языка, – ведь можно друг другу все объяснить, и станет понятно, что не нравится, что обижает, мучает, волнует, раздражает. Люди умеют разговаривать, почему же они не могут разрешить любую проблему с помощью слов?
Первое правило Любы было такое: всегда можно спокойно договориться, не тратя лишнего времени и нервов. Но папина грубость, несдержанность вызывала у нее протест – раньше он никогда не разговаривал с мамой так вызывающе. К тому же постепенно у Любы в сердце поселилось чувство вины за свою болезнь – с каждым днем разрастаясь, оно глубоко ранило ее. Любе казалось, что у нее на сердце появилась кровоточащая рана, которая точит ее изнутри, как червяк, поедающий яблоко.
– Доченька, почему ты такая бледненькая? Тебе что-то страшное приснилось? – ласково спросила Кира, вытирая глаза очередной бумажной салфеткой.
– Мамочка, ты даже не представляешь, какой ужасный сон я сейчас видела… Там было все как по-настоящему… – Люба придвинулась к маме ближе, та улыбнулась.
– Интересно, что же тебе такое приснилось? Я вся внимание, – Кира расширила свои миндалевидные зеленые глаза, отчего лицо ее стало очень серьезным, и обняла дочь.
– Мне приснился наш дом, но во сне он сгорел – от него только пепел остался… – прошептала Люба, с беспокойством взглянув на дверь в кабинет отца.
– Доченька, когда человек о чем-то переживает, может присниться всякая ерунда. У тебя случайно ничего не случилось? – встревоженно спросила Кира.
Люба отрицательно помотала головой.
– Посмотри – дом наш в целости и сохранности, все у нас в порядке, а тебе, доченька, просто нужно хорошо выспаться. Ты же помнишь – сон лечит. Нам что врач прописывал? – Кира прижала дочь к себе и прошептала ей на ухо: – Что бы ни происходило вокруг: пожар, проливной дождь, буря – внутри у нас должны быть мир и спокойствие. Мы любим жизнь и несем всему живому любовь и доброту. Нас невозможно сломить, потому что мы любим все живое, а Вселенная любит нас и защищает!
– Что бы ни происходило, мы ведем здоровый образ жизни, занимаемся три раза в неделю йогой и дыхательной гимнастикой, спим крепким сном, укрепляем нервы, много учимся и работаем над собой, чтобы стать сильной личностью или просто человеком-творцом, – прошептали дружно Люба и Кира – все предписания врача они уже выучили наизусть.
Кира вытерла глаза последней сухой салфеткой и поцеловала Любу в макушку.
– Доченька, поедем завтра к тете Тае в Голубки? Я сегодня по телефону с ней разговаривала – она приглашает нас в гости. Говорит, что нам пора проветриться – может, тогда мы по-новому взглянем на свою жизнь и захотим что-то в ней поменять. Возможно, нам в голову придут какие-то новые идеи… А то я что-то не так делаю – понимаю, что не так, но… В общем, две головы лучше, чем одна. Не хочу на сей раз ошибиться – ставки очень высоки… – Кира тяжело вздохнула, но все же улыбнулась дочери: – Ты согласна отправиться в маленькое путешествие к нашей Тае?
– Мамочка, тебе нужно серьезно поговорить с тетей Таей? – робко спросила Люба, и чувство вины снова больно кольнуло в сердце. Да, именно она виновата в маминых проблемах, и, если бы не ее здоровье, у мамы было бы все в порядке, она могла бы работать, и тогда папа бы ее не обвинял!
Кира снова улыбнулась, но глаза ее оставались печальными.
– Доченька, в жизни бывают периоды, когда хочется побыть рядом с близким, понимающим тебя человеком. Любому иногда требуются помощь и добрый совет. Но мудрого человека, который на твоей стороне и хочет помочь, найти сложно. А наша тетя Тая – особенная. Она только на вид строгая, а душа у нее широкая, милосердная и справедливая. К тому же она человек, мыслящий логически, поэтому любую ситуацию может оценить без эмоций. Порой мне кажется, что Тая – такая же, как я, только она сильнее меня и искренне нас с тобой любит – как-никак, она моя родная сестра. Я убеждена, что Тая меня никогда не предаст, и рядом с ней мне становится легче и спокойнее. Когда я делюсь с Таей своими невзгодами, говорю о том, что меня сильно волнует и мучает, задаю ей вопросы, ответов на которые не знаю, – в диалогах с ней ситуация начинает проясняться: исчезают лишние эмоции, голова у меня начинает ясно мыслить и работать как компьютер. Ведь обиды и раздражение и глаза, и разум застилают, а разговор по душам с Таей помогает мне не совершить многих ошибок. Ведь стоит совершить одну ошибку – и все остальные будто совершаются сами, хвостом за ней тянутся. И вот еще что: Тая даже под пытками никогда не выдаст мои тайны, – с какой-то грустью ответила Кира.