Диана Ярина – В разводе. Все сложно (страница 22)

Илья занимает место за барной стойкой. Я накладываю ему рагу с овощами и тушеную говядину. Смотрю, как он ест, изнутри то и дело подмывает волнами: то ностальгия, то неожиданная нежность, то слезы — и радости, и злости.

Много всего, меня так мотает эмоциями, что я начинаю рвать салфетку на кусочки, чтобы саму меня не разорвало.

— Не ожидал, что увижу тебя здесь. Еще и в этом милом фартуке, — прожевав первые несколько порций, говорит Илья.

Я растерянно провела ладонью по фартуку — красный в белый горошек.

— А я не ожидала, что он все еще будет висеть там же, где и всегда. Думала, ты его давным-давно выкинул.

— Как видишь, оставил.

— Тебя выпустили, — подбираюсь к непростой теме.

— Да. Использовал кое-какой козырь. Думал, не придется, но, увы…

Он смотрит на меня долгим взглядом, в котором накопленная усталость прожитых лет соседствует с разочарованием: никто не учит нас, что жизнь бывает непростой и просто несправедливой, вместе с тем в глазах Ильи я вижу блеск и жадный интерес: он будто впитывает меня.

Каждый жест.

Каждую черточку лица.

Любуется и крадет облик.

Это непередаваемое ощущение: у меня по телу скользят мурашки от его взглядов.

— Выходит, у тебя все под контролем, и я зря приехала?

Я вдруг понимаю напрасность и даже тщетность своего порыва.

Ну, правда, неужели я думала, что смогу повлиять на ситуацию?

Я?

Без больших финансов и связей!

— Не зря.

Долгий взгляд, его рука оказывается на столе совсем рядом с моей.

Я решаю уйти, потому что глупые мысли лезут в голову.

— Отдохну немного. И позвоню детям, они что-то задерживаются.

Встав, я откладываю фартук в сторону, прохожу мимо Ильи.

Он резко притягивает меня к себе и стискивает.

В объятиях.

Я застываю, не зная, как на это реагировать. Илья шумно дышит, прижавшись носом к моей шее.

— Постой вот так, пожалуйста. Не уходи.

Глава 17. Она

Я не знаю, что мне делать. В тисках рук бывшего мужа — жарко, нечем дышать.

Он пахнет так знакомо, так вкусно, что я едва держусь, чтобы не сделать так же, как он — просто уткнуться носом в его шею, обнять и…

В мыслях проносится: не выпускать.

— Илья.

— Черт, Маш. Разве я о многом прошу? — выдыхает он и все-таки разжимает объятия, делает шаг назад.

Я шагаю назад, сажусь на стул: голова кружится от нахлынувших эмоций. Илья крупными глотками пьет воду, как будто ему стало жарко.

— Это навсегда? Тебя навсегда выпустили? С разбирательствами покончено? Или это под расписку? — спрашиваю тихо. — Что вообще происходит, Илья?

— Происходит? — он смотрит мне в лицо. — Мой друг оказался вдруг… И не друг, и не враг, а так.

Несколько секунда я смотрю ему в лицо и злюсь:

— Тебе смешно?!

— Нет, — говорит без улыбки. — Я серьезно, Маш. Я считал Александра своим другом, партнером на века, — усмехается. — Но оказалось, он просто эгоист, которому своя шкура ближе к телу.

— Вы столько лет дружили и работали вместе… Стоило ли оно того, Илья?

Он смотрит мне прямо в глаза:

— Стоило. Он попросил меня прикрыть его в одной скользкой ситуации. И я, несмотря на то, что мне это очень не понравилось, прикрыл его. Когда все это зашло слишком далеко, я попросил его расставить все точки над i, объяснив серьезность происходящего, и последствия, которыми все обернулось. Он сделал вид, что не понимает, о чем речь. Буквально плюнул мне в лицо, — Илья сжимает пальцы в кулак. — Я понял, что больше не могу находиться с ним даже в одном помещении, числиться с ним, как партнер. Работать бок о бок с этим мерзким, двуличным гадом? Ни за что! Но даже учитывая все это, я пытался разойтись цивилизованно. Прямо заявил о намерениях, попросил разделить все честно. И вот результат, — разводит руками. — Три года мы с ним судимся за клинику «Элеганс»! И это еще не все! Я на собственные сбережения два с половиной года назад начал строительство своей клиники, и он натравливает на меня проверки, инстанции. Постоянно пытается переманить специалистов, распускает грязные слухи, подкупает людей налево и направо, чтобы они закапывали мою репутацию! Вот, перед открытием он преподнес мне такой подарок — подставу и арест. Я решил, с меня хватит.

— И что ты сделал?

— Дал ход одним доказательствам, которые утопят его самого. Липовые обвинения с меня сразу же были сняты!

— Почему же ты раньше не сделал этого?

— Потому что это утопит и клинику «Элеганс». Даже если ее потом удастся продать и поделить прибыль, это будут сущие копейки, Маш. Вот почему. Я не хотел убивать свое детище. Там столько людей трудится… Но лучше бы я сделал это раньше.

Илья долго смотрит в окно, потом — на меня.

— Оно того не стоило, Маш. Вся эта прибыль, деньги, репутация… Все это зыбко. Можно годами нарабатывать репутацию, строить империю, но все рухнет в один миг. Я понял, что стоило хранить и беречь другие тылы, — усмехается. — Сам виноват. Потерял… Самое ценное.

И всё это он говорит, не сводя с меня пристального взгляда.

Как будто имеет в виду — меня.

— Мам, пап, я дома! — громко звучит голос дочери.

Она предупредила о своем возвращении, и это хорошо: я успела смахнуть с ресниц нечаянно выступившие слезы.

Глава 18. Он

Вечер заканчивается довольно поздно, почти ночью.

Впервые за три года этот вечер я провожу в кругу семьи, как в лучшие времена: я, жена, наши дети. Уже такие повзрослевшие, что даже не верится.

Я то и дело выхожу, чтобы поговорить по телефону: звонит юрист, звонит адвокат Невольниченко, звонит он сам, просит:

— Давай пересмотрим наши отношения? Ты хотел клинику «Элеганс»? Предлагаю так: семьдесят на тридцать, дружище. Семьдесят — тебе!

Щедро, конечно, но слишком поздно для подобной щедрости.

— После всего, Саш, какой я тебе дружище? — психую. — У тебя были десятки, нет даже сотни возможностей доказать, что наша дружба для тебя что-то значила. Ладно, ты в прошлом со своими бабами разобраться не мог, до абсурда все довел! Но я же просил, позвони моей жене, расскажи, как есть! Не стали бы мы твои гулянки сдавать! Оно нам надо? Сам бы со своей Иркой разбирался! Но ты не захотел пошевелить и пальцем, чтобы спасти брак, а потом закрысился, когда я больше не хотел иметь с тобой дел. Ты толкал мне палки в колеса, ты хотел меня закрыть реальным сроком, приостановкой лицензии… А теперь, когда тебя петух жареный в задницу клюнул, ты вдруг вспомнил о дружбе? Нет, Саш. Нет. Как ты мне тогда сказал? Выгребай, как знаешь? Вот и я тебе говорю: выгребай, как знаешь!

— Ты обиделся из-за развода? Других баб мало, что ли?

— Это у тебя баб всегда было навалом. А моя жена была мне дорога. Не потому, что я боялся раздела имущества при разводе, как ты! Она сама по себе мне была дорога. Но ты все уничтожил. Ты мало того, что отказался подтвердить свою интрижку с Дариной, так еще и попросил ее разыграть спектакль перед моей женой. Зачем!?

— Затем, что Иринка кое-что заподозрила, затем, что если бы дело дошло до развода, то всплыло бы, что деньги на открытие я взял у ее семьи, с продажи их квартир! При таком раскладе Ирка бы у меня при разводе не только половину имущества оттяпала! Она бы и половину моей доли в клинике могла забрать! ПОЛОВИНУ, ЕСЛИ НЕ ВСЕ! Думаешь, я хотел остаться с пустыми руками? Нет! Вот и попросил… Даринку постараться. Ваш скандал на время отвлек бы внимание моей грымзы от меня. Я бы на время перестал таскать баб в постель. И все было бы тип-топ.

Ах, тип-топ у него все получилось бы.

Только если у него самого, обо мне и речи не шло.

— Вот только тебе было плевать, как при все при этом разобрался бы я с теми проблемами, которые возникли из-за маленькой услуги!