Диана Ярина – В разводе. Все сложно (страница 24)
Маша стушевалась и не нашла, что ответить, переключив внимание на другую тему:
— Давай вернемся к детям?
Маша уходит первой, я же чувствую решимость, которой во мне не было ранее.
— Я не сдамся, — обещаю вслух.
И ей, и себе.
Я буду бороться за нас двоих.
***
Я встала пораньше, чтобы приготовить завтрак.
Так, как это было всегда привычно, когда мы жили все вместе.
Но, встав, обнаружила, что на кухне уже кто-то был.
— Доброе утро.
Илья.
Так непривычно видеть его домашним — трикотажная футболка, короткие шорты. Несмотря на сложную ситуацию, он все-таки в хорошей форме, и мой взгляд невольно скользит по широким плечам, крепкой груди. Где-то внутри звенят воспоминания о том, как хорошо и уютно было в его объятьях. За ребрами тянет тоской, но я стараюсь притушить эти чувства. Мы все утратили, чего уже сожалеть о потерянном времени.
Илья ошибся, я была не права, что не захотела даже слушать его.
В ответ он обиделся, что я восприняла в штыки его попытки объясниться.
— Доброе. Не ожидала увидеть тебя здесь.
— Я тебя — тоже, — парирует Илья. — Я буду готовить завтрак.
— Не знала, что ты умеешь.
— Пришлось научиться, — пожимает плечами. — Не переплачивать же домработнице, чтобы она варила мне кофе и яйца всмятку по утрам. Научился справляться сам. Сегодня надеялся, что успею изобразить что-то… кхм… более достойное. Все-таки у нас — гости.
Невольно я улыбаюсь ему:
— Ты хорошо смотришься в моем фартуке, тебе идет. Надо было раньше заставить тебя готовить.
— Надо было, — соглашается он. — Я вдруг понял, что ни разу не подавал тебе завтрак. Речь идет даже не о том, чтобы подать его в постель. Но и вот так, просто я этого не делал… — Илья смотрит на меня с улыбкой, в которой сквозит легкая грусть. — Почему? Сейчас я бы делал иначе многое.
— Ох, Илья, — смеюсь тихо. — Я ведь уже не пятнадцатилетняя девочка, чтобы соблазниться коротким конфетно-букетным периодом.
Илья хмурится.
— У нас был короткий конфетно-букетный период?
— Ужасно короткий. Мы даже толком не повстречались, ты сделал мне предложение. Потом мы почти сразу же окунулись в работу, быт, семью… Дети-погодки. Пока ты работал на износ, я варилась в быту. Конфетно-букетный период даже не закончился, он оборвался, резко. А потом… Цветы по праздникам, выходные с семьей.
— Черт. Я был плохим мужем?
— Нет, что ты. Ты был неплохим мужем. Точно не плохим, но романтика-цветы-подарки — это не про нас, наверное. Да, внимания много, надежности. Но не романтики, нет!
Илья смотрит на меня:
— Я считал себя идеальным мужем.
— О, как! — вырывается у меня.
— Ну, ладно, прекрасным мужем, но, оказывается, я и на сносного не тянул. Так, что ли?
— Я просто утрирую, Илья. Ясно же, что конфеты-букеты — все в прошлом.
— Сейчас самое подходящее время, чтобы проверить, так ли это.
— Брось, ну, правда. Эти три года мы прожили так, будто мы — чужие люди. И, оказывается, так жить тоже можно. Никто не умер без любви, это понимание приходит с возрастом. А помнишь, как раньше? — усмехаюсь. — Я думала, что умру без тебя, оказывается, нет. Жить можно.
— Жить можно. Протянуть до остатка — можно, — соглашается Илья. — Но это будет невкусная жизнь, лишенная красок, эмоций. У тебя было что-нибудь примечательное за эти три года? Кроме работы. Когда ты в последний раз смеялась до колик в животе, когда улыбалась беспечно? Или вставала рано утром, не выспавшись, потому что всю ночь напролет ты гуляла и занималась любовью?
Я краснею:
— Вот еще, не хватало тебе совать свой нос в мою постель.
— У тебя есть кто-то. Это серьезно? — отрывисто интересуется Илья.
— И это снова не твое дело.
— Да, черт побери, Маша! Я пытаюсь найти к тебе подход, а ты вредничаешь! Капризничаешь и упрямишься на ровном месте. Я всегда перед тобой был открыт, а ты закрылась от меня. Я понимаю, что ты считала, будто я тебе изменяю. Но сейчас, когда все открылось, Маша… Неужели ты хочешь провести вторую половину жизни вот так, порознь?! Вдали от всего, что тебе дорого.
— Там тоже… дорого кое-что.
— Кое-что? Кое-что небольшое, то, что ты выбрала, просто потому, что решила уйти! И это против целой жизни, полноценной и интересной! Я же знаю, как ты любила это все, — обводит Илья рукой помещение кухни. — И я не только дом имею в виду. Гораздо больше. Я… — шагает ко мне решительно. — Дам тебе ту жизнь, о которой ты всегда мечтала. С корректировкой на изменения в лучшую сторону, с учетом всех наших ошибок.
Такой напористый, что мне даже страшно становится.
Пол под ногами будто растворяется без остатка, все такое зыбкое, и сердце сходит с ума.
— Маш, пожалуйста, — говорит Илья, взяв мою руку.
Он прикладывает ее к своей груди, нажимает.
Его ладонь поверх моей руки — шершавая, горячая.
Слышу, как быстро колотится его сердце — словно безумное.
Я прислушиваюсь к этому стуку, поднимаю взгляд. Его глаза — горящие, полные голода и… ждущие моего ответа.
— Может быть, у нас есть шанс? Крохотный, второй шанс, — просит он.
— У меня там своя жизнь устроена, карьера. Бросать все?
— Или восстановить разрушенное, — парирует он.
Слишком сложно.
И, наверное, страшно.
Я ведь уже свыклась с мыслью, что буду доживать оставшиеся годы.
И, как только эта мысль проносится в моей голове, чувствую необыкновенно сильный протест внутри.
Доживать. Годы.
Как будто я — старушка, которая едва передвигается!
Откуда эти мысли? От отчаяния? От думок, что жизнь — яркая, эмоциональная и полная любви, закончилась, от уверенности, что лучшие годы остались позади?
— У нас наконец-то есть время для нас. Для тебя. Для меня. Узнать то, на что раньше не хватило времени, терпения и возможностей.
Соблазняет? Еще как…
Все дороги перед нами открыты.