Диана Ярина – В разводе. Все сложно (страница 23)

— Ну, извини, приятель. Баб нужно уметь уламывать. Недостаточно ты постарался, значит, чтобы Машка тебя простила. Не на те кнопочки ты надавил, не на те…

— Что ж, Александр, теперь тебе предстоит узнать, на какие кнопочки давить тебе самому, чтобы избежать срока.

— Помоги! Будь человеком. Отзови это все, я не знаю… Придумаем что-то, а?

— Нет. Прощай.

Я опускаю руку, телефон зажат в кулаке.

Хочется кричать от бессилия, что, вот разрешилось, а ни хрена — время упущено!

Время не повернуть вспять.

Прошлых ошибок не исправить.

Ничего не починить из того, что уже сломано и разбито на мелкие кусочки.

У Маши теперь своя жизнь, отдельно от меня, в городе, рядом с ее родителями.

Я знаю, что она — большая умница, без шуток, справляется на ура.

Знаю, что у нее кто-то есть. По крайней мере, она ходила с ним на два свидания и, может быть, у них уже был секс…

Знаю, что не имею права ревновать, но ревную.

— Ты не врал, когда говорил, что Дарина — не твоя любовница? — слышится тихий вопрос за моей спиной.

Вдоль всего позвоночника струится жар.

Маша.

Я стою на веранде, в шортах и домашней футболке, несмотря на первые осенние заморозки. Бывшая жена кутается в мою фланелевую клетчатую рубашку, которая всегда висит на вешалке в коридоре.

— Не врал, — говорю коротко.

— Я ничего не понимаю, — тихо говорит Маша. — Ничего… Как это? Зачем? К чему были эти показательные выступления в клинике, а на вечере… Слова о ребенке, ее поцелуй! Не понимаю!

Я опираюсь на перила и смотрю в густую темноту осеннего вечера.

— Все просто, Маша. Однажды мы сидели в ресторане, с партнерами. В конце вечера к нам присоединилась Дарина, и когда все ушли, за столиком сидели трое — я и Сашка со своей любовницей. Их у него всегда было немало. Он их менял, едва ли не каждый месяц, а эта что-то… задержалась рядом с ним. Мы просто выпивали с Сашкой, обсуждали дела. Дарина — типичная глупая красотка, лишь фон. Неожиданно в этот же ресторан заявляется жена Сашки, Ирина, с подругами. И тот не придумал ничего лучше, чем переобуться, мол, Дарина — моя любовница, а не его!

— И ты согласился?

— Он умолял, — цежу сквозь зубы. — Обещал, что взамен пойдет на уступки в одном вопросе, где у нас были серьезные разногласия. Клялся, что кинет эту Дарину на следующий же день и никто ничего не узнает, скандала не будет. И я… поверил, да. Решил, выручу друга один раз, от меня не убудет. Тогда я не думал даже, как это будет выглядеть в глазах Ирины, я видел лишь выгоду в сложном вопросе! И я верил другу: если он дал слово, то выполнит его. Но он не сдержал слово. Дарину не кинул, едва не спалился с ней снова. Развода с Ириной он боялся как огня: раздел имущества и его доля в клинике были под угрозой. Думаю, именно тогда ему и пришла в голову «гениальная идея». Создать грязный и громкий скандал, чтобы отвести подозрения от себя. Он хорошо заплатил Дарине за этот спектакль. Он просто кинул меня, подставил! — выдыхаю.

Маша смотрит на меня, во все глаза.

— Так подло, — замечает она тихо. — Как можно быть таким подлым?!

— Я дружил с подлецом. Может быть, я и сам стал подлецом? — усмехаюсь. — И знаешь, он ведь в чем-то прав. Сашка… Он прав в том, что я недостаточно хорошо постарался, чтобы убедить тебя, остановить, удержать. Недостаточно хорошо… — говорю с грустью. — И правда в том, что еще тогда я мог бы заставить Сашку быть честным, пригрозить ему кое-чем. Но мне это тогда и в голову не пришло, понимаешь? Это бы испортило и дружеские, и партнерские отношения. А я надеялся, что он честно расскажет обо всем. Но он решил сделать все так, как выгодно лишь ему одному.

— Почему ты сразу мне не рассказал?! — почти кричит она со слезами.

— Пытался! Но ты не хотела меня слушать: кричала, отбивалась от меня…

— Конечно! Сам посуди, как это выглядело со стороны: ты приглашаешь меня на честный разговор, на очную ставку, а эта шалава целует тебя в ресторане и кричит о беременности! Я… — глаза Маши вспыхивают. — У меня все перегорело в тот момент! Все! Я бы тебе тогда ни за что не поверила! Ни за что…

Я и позднее, после развода, не один раз пытался с Машей поговорить, объясниться.

Наладить отношения хотел, но добился лишь игнора и арктического холода.

Она со мной даже как с отцом наших детей общаться первое время не хотела. Если и нужно было что-то сообщить, передавала это через дочь!

— И вот — результат. Я остался один, а судьба… — смеюсь горько. — Та еще злодейка.

Глава 19. Он

Маша не перебивает меня, внимательно слушает. Возможно, это первый наш откровенный разговор, даже не за последние три года, нет.

Гораздо больше.

Когда все хорошо, то начинает казаться, что нет необходимости в откровениях, все и так понятно.

Но это не так…

Молчать нельзя.

— Судьба расставила все по своим местам. Я не был настойчив в прошлом, и вот результат. Я лишился и жены, и семьи, и клиники, в которую вкладывался более пятнадцати лет своей жизни! Лишился всего. А всего-то нужно было рвать и грызть глотки за свое. За любовь. За правду. Рвать когтями и не бояться сделать некрасивые шаги, поступить не по совести. Да кому нужна она, эта совесть? — выкрикиваю с отчаянием. — При таком раскладе!

Маша делает шаг вперед, но потом, передумав, отступает назад.

— Да уж… Никому не нужна, при таком раскладе. Значит, у тебя все решено и опасность миновала?

— Будут таскать. Еще будет штормить и довольно сильно. Понесу убытки, куда же без них. Придется кое-что переиграть… Но, в целом, думаю, теперь все закончится благополучно. Для меня — так точно.

— Я рада, — говорит Маша.

Без всяких подколов.

— Говорю же, мое присутствие здесь и не нужно было. Ладно, хоть детей повидала, и то славно.

Она хочет уйти, а я понимаю, что сейчас не могу позволить дать ей уйти.

— Нет. Останься.

— Я не могу. Я всего полторы недели взяла, в счет отпуска. И те почти истекли.

— А я не могу дать тебе уйти. В прошлом, ты ушла, а я слишком легко тебя отпустил. Не поборолся даже!

— И что, — смотрит с интересом. — Ты сейчас за меня бороться, что ли, собрался? Как, интересно знать?

— Например, я могу попробовать тебя поцеловать.

— И отхватишь по лицу! Я против!

— Еще, как вариант, я поеду и буду поджидать следующего свидания с тем самым хлыщом, с которым ты ходила в кафе.

— Следил за мной?

— Наблюдал! — говорю с вызовом. — На расстоянии.и набью ему морду! — заявляю. — Я только сейчас понял истину: добро должно быть с кулаками. Иначе в современном мире, в наше время, никак.

— Да уж, у нас просто вечер откровений какой-то. Но знаешь, Илья, кое-что останется без изменений: у нас теперь разные жизни, и это надо принять.

— Я не готов это принять.

— Придется, — возражает Маша.

Она хочет уйти, но я обхватываю ее запястье и тяну на себя.

— Если я приглашу тебя на свидание, ты придешь?

— Илья, посмотри на себя, на меня… На нас.

— Посмотрел. Да, я знаю, что выгляжу сейчас уставшим и потрепанным, но пребывание за решеткой никого не красит. Там день идет за месяц, я не шучу.

— Я не о том, — вздыхает Маша. — Нам… поздно. Возраст уже не тот, чтобы вот так глупостями заниматься. Дочь беременнам. Мы скоро станем бабушкой и дедушкой. И вообще, хватит! — она смущается и отводит взгляд в сторону.

— Возраст не тот?! — переспрашиваю. — Кто вбил тебе в голову глупости возраст. Еще не поздно. Я отказываюсь верить, что поздно! Посмотри на меня, — требую. — Я тебе не изменял! Неужели это ничего не стоит? Совсем ничего?!