Диана Ярина – В разводе. Все сложно (страница 19)

Ведь именно в руках женщины, в теплоте ее души и широте сердца заключена та действенная сила, то волшебство, которое способно объединить всех, несмотря на обиды и непонимание.

Илья просил меня поддерживать хотя бы просто теплое общение, но я отказала ему даже в этой малости.

И теперь наша семья напоминает осколки, дрейфующие в открытом море во время шторма.

— Я остаюсь.

— Уверена?

— Уверена.

— Отцу сейчас и без того нелегко. Если ты остаешься только затем, чтобы, воспользовавшись моментом его слабости, отыграться и потопить его еще глубже, знай, я этого тебе не позволю!

Мои щеки вспыхивают.

Я тоже встаю.

Смотрю сыну в глаза.

Он выше меня, сильнее, но он — всего лишь мальчишка, малыш, который однажды помещался у меня на сгибе руки, таким всегда и останется, несмотря на густую бороду, усы и дерзкий, тяжелый нрав.

— Неужели я когда-то била в спину, исподтишка? Так ты обо мне думаешь?! Если так, то зачем признался, что тебе страшно, зачем привез меня сюда, домой! Если ты мне не доверяешь, то не стоило начинать это… Наш развод с Ильей — в прошлом. Мы больше не муж и жена, но мы все еще ваши родители, и я приехала потому, что мы не чужие люди, родные. Родные должны поддерживать друг друга в трудные моменты. Вот зачем я здесь!

Демьян отступает, дрогнув.

— Извини, я на нервах. Просто на нервах.

Я смотрю в его уставшее, небритое лицо, темные тени под глазами.

— Как давно ты спал?

— Два… Нет, три дня назад, кажется. Когда отца арестовали, я думал, все обойдется. Но пришлось подключить связи, и на меня все свалилось, так что…

— Иди спать, — приказываю я. — И дай сюда мне телефон, — протягиваю ладонь.

— Вот еще!

— Дай сюда телефон. Знаю я вас, мужиков. Когда что-то важное на кону, сутками готовы не спать. Илья… был таким же. Телефон, — добавляю металла в голос. — Ночью все равно ничего не решится. Зато ты выспишься.

Выругавшись под нос, Демьян нехотя отдает мне телефон.

— И второй. У тебя в кармане — тоже.

— Да, блин! Мама! — восклицает, с интонациями сложного подростка, которым он был когда-то.

Ворчит, но отдает телефон, и уходит спать.

Голова гудит. Неловкость от нахождения в стенах старого дома сменяется растерянностью перед бездной проблем, которая разверзлась под ногами.

Я приехала поговорить с детьми.

Просто поддержать их, пока у отца — проблемы.

Но, кажется, все сложнее и глубже, чем я думала.

Глава 15. Он

— Со мной связался Александр Невольниченко, — говорит мой адвокат, сев напротив.

Он деловито раскладывает папки, перебирает бумаги.

— Говори уже, Дим, — со вздохом прошу я.

Дмитрия Лескова я знаю давно, за годы плотного сотрудничества мы стали гораздо ближе, чем просто клиент и юрист. У меня с Дмитрием сложилось тесное общение, а Сашке он никогда не нравился.

И наоборот — тоже.

Сашка, подумать только…

Теперь язык не повернется вслух назвать Александра Невольниченко — Сашкой, лишь про себя, и то, с горечью.

Мы столько лет дружили, я не сомневался в нем ни секунды, а стоило бы.

Именно благодаря ему я познал две прописные истины.

Первая: доверяй, но проверяй.

И вторая: своя рубашка ближе к телу.

Доверять Александру на сто процентов не стоило.

А про рубашку…

Это, вообще, до смешного, до слез обидно вышло.

Выручил друга, в одном скользком моменте, но эта помощь стоила мне семьи.

И потом, когда я понял, что больше не могу иметь с ним никаких дел, просто не могу, отвращение на физическом уровне, я решил уйти из совместного бизнеса.

Тут-то и начались проблемы.

Может быть, в моей ситуации и третью прописную истину стоит вспомнить: нельзя делать бизнес с друзьями.

Нельзя.

— Ничего нового, Илья. Александр тонко намекнул, что если вы откажетесь от притязаний на долю в клинике, то все обвинения с вас будут сняты в ближайшее время, и репутация будет восстановлена.

— Вот как, — усмехаюсь. — Кем он себя возомнил? Богом?

— Илья, — Дмитрий вздыхает. — Я сейчас не буду советовать тебе ничего, как друг. Я тебе, как юрист, скажу. Иногда стоит отказаться от амбиций и денег, чтобы сохранить свободу. Увы, но обвинения предельно серьезные.

Вздыхаю, разглядывая свои руки. Не вижу своего лица, но, кажется, чувствую, как резко и сильно на меня обрушился возраст — дополнительными складками на лбу и сединой на висках.

— Знаешь, Дим, я не люблю играть грязно.

— Понимаю.

— Но в бизнесе иногда приходилось идти по самой грани.

— Без этого никуда, — разводит руками. — Те, кто ни разу не поступился со своей совестью, не становятся ни богатыми, ни успешными.

— Значит, настало время еще раз немного прищемить свою совесть. Я в грязном белье копаться не люблю. Но я сделаю это. Для того, чтобы с меня сняли все обвинения, чтобы Александр отдал то, что причитается мне по праву.

— Слушаю тебя. Что нужно сделать?

— Показать нужным людям кое-какие переписки.

— Черт! Почему ты сразу не сказал, что у тебя есть компромат?! — изумляется Дмитрий.

— Потому что это навредит репутации клиники. Видишь ли, я в это предприятие вложил много времени, сил, денег. Душу вложил. И я до последнего надеялся, что мне удастся забрать хотя бы деньгами половину сделанного и пойти дальше. Но если нашим материалам дать ход, это отразится на клинике, репутация будет замарана, — вздыхаю. — Отразится на нашем детище. Хотя, наверное, пора прекратить считать клинику исключительно своим проектом. Моей она уже никогда не станет и не была полностью. Это будет большая потеря — репутационная и финансовая.

— Но если это даст тебе шанс остаться на свободе, если получится прижать Невольниченко…

— Думаю, да.

— Тогда чего ты ждешь?

Кажется, дороги назад нет.