Диана Ярина – В разводе. Все сложно (страница 18)
Я прохожу по коридорам, выбираю гостевую спальню и сажусь на кровать.
Прикрываю глаза: в голове проносится наш развод.
Илья не поскупился, хотел оставить мне этот дом.
Я отказалась, выбрала деньги…
Он много раз пытался со мной помириться — и до развода, и накануне процесса, и после него — тоже.
Я все время отталкивала.
Не захотела даже просто поговорить и зарыть топор войны.
Эхо прошлого…
Тени былых обид.
Обиды растаяли, остался лишь горечь пепла.
***
Позднее сидим на кухне.
Демьян разогрел ужин, наложил его.
Так непривычно видеть сына домовитым, расставляющим тарелки по столу.
Со своей девушкой, с которой все пророчили ему брак, он расстался.
О причинах не сообщил.
Мы потеряли способность откровенничать и говорить по душам.
— Расскажи, Дем. Как... как это случилось? С отцом?
Демьян отводит взгляд. Крутит кружку в руках.
Лицо напряжено.
— Тебе бы лучше с отцом об этом поговорить, не со мной. Я многого не знаю.
— Хотя бы в общих чертах. Я должна знать, к чему готовиться.
— Неприятности начались... — он делает паузу, глотает горячий чай. — ...после развода. Сразу же после того, как ты ушла окончательно. Потом отец крупно поругался с Александром. В пух и прах.
— С Александром? — удивляюсь.
Демьян кивает.
Александр — давний друг Ильи.
Близкий человек.
Партнер.
Соратник.
Тот, кто помогал строить клинику с нуля.
— Отец захотел отделиться, построить что-то свое. Александр не захотел отдавать долю, сказал, что отец хочет слишком жирный кусок. Грызня за бизнес началась, — продолжает Демьян. Голос жесткий. — Вложения, доли, клиентские базы... Очень. Суды идут до сих пор. Бесконечные тяжбы, апелляции, интриги. Грязно стало. И вот...
Не договорив, Демьян резко разводит руками, жест бессилия и злости.
— Ни с того, ни с сего отцу выдвинули серьезные обвинения. Арест. Говорят, доказательства железные.
Сын замолчал, смотрит мне в лицо так, словно проверяет, догадаюсь ли я, к чему он клонит.
— Намекаешь, — медленно выговариваю я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев, — что это Александр подставил отца?
Демьян не отвечает сразу.
— Отец говорит, что не простил АЛександру чего-то, — произносит он наконец. — Не захотел больше иметь с ним никаких дел.
Я вспоминаю телефонный разговор Ильи и Александра.
Тогда я посчитала нелепицей оправдания Ильи, что за детский сад?!
Но сейчас я вдруг засомневалась…
— То, что произошло между вами, уничтожило их дружбу, — подводит итог Демьян. — Все с этого и началось.
Глава 14. Она
Мы еще немного разговариваем с Демьяном.
Я переключаюсь с темы Ильи на сына и понимаю, как много упустила за эти три года. Конечно, я знала, в общем, как у него идут дела. Мы общались, встречались, но пропала та особенная близость, то доверие, с которым дети приходят к маме, в любом возрасте, чтобы поделиться сложным и сокровенным.
Я так зарылась в обиды на Илью, за его измену и пережитое по его вине унижение, что тень этих обид перебралась и на Демьяна. А как иначе? Она намертво стоял за отца, за его интересы. Он глотку за него был готов перегрызть.
— Ты даже изменил первоначальные цели и стал работать вместе с отцом, а раньше хотел другого, — вырывается у меня против воли.
— Мам, а что, это плохо? Хотеть чего-то, начинать, понимать, что это не совсем то, что тебе нужно. Менять род деятельности, искать себя…
Сын встает и смотрит на меня с горечью.
— Когда ты говорила, что нужно быть там, где твое сердце. Нужно заниматься тем, что тебе по душе, искать свое. А теперь, что? Нужно было вечность пахать на чужого дядю, только потому, что вы с отцом однажды решили, что для меня будет лучше поработать самостоятельно, не под крылом у папы и мамы?
— Нет, что ты… Демьян! Ты все не так понял! Я лишь хотела убедиться, что ты выбрал эту стезю сам, по своей воле.
— Отец меня не заставлял. Он вообще был удивлен, когда я захотел работать с ним, погрузиться в это, — делает паузу и подчеркивает. — Отец меня не вынуждал, это было мое решение. Я думал, твои обиды уже не такие острые. Но, знаешь, если ты приехала с одной-единственной мыслью, что наш отец — чудовище, тиран и просто человек, не достойный даже откровенного разговора, то тебе не стоит здесь находиться.
Вот так.
Сказал, будто по щекам надавал.
Бумеранг.
Когда-то я выставила сына за дверь, исключительно за то, что он вступился за отца.
Теперь он указывает мне на ту же самую дверь, если я не способна спрятать обиды.
Встал и выпрямился, подбородок — гордо вверх.
Глаза горят.
В них боль с разочарованием, усталость, страх, но все-таки ярая решимость идти вперед, бороться за то, что он считает правильным.
Мое сердце дрогнуло, по лицу заструились слезы.
Когда-то и я так верила, так любила, а потом…
Мне жаль, что этого не стало.
И я впервые понимаю, что в этом отчуждении, в расколе семьи я виновата не меньше Ильи.
Или, может быть, даже больше.