Диана Ярина – В разводе. Без тебя не так (страница 15)

— Беременность? — бросаю я с сомнением. — Ну, это вряд ли!

О том, что Матвей больше не сможет иметь детей, мы не говорили никому.

— Боже, ты как всегда! В своем репертуаре! Просто несешь чепуху и не понимаешь, как мне сейчас больно! Отцу теперь на меня… Плевать! Так же плевать, как на тебя! — бросает зло и уходит, оставив после себя гнетущую тишину.

Я встаю и аккуратно иду за ней в комнату.

Чувствую, как страх медленным, ледяным касанием стекает с затылка вниз по спине.

Спустя пять лет после рождения Вики я забеременела снова, но выносить ребенка не смогла.

Замершая беременность.

Вызывающие роды.

Такое случается.

Захожу, прижимаюсь к двери.

Вика сидит на кровати, вся скукожилась. Хрупкая, растрепанная, почти ребенок, хоть и старается быть взрослой.

Я жду, что она начнет кричать, ругаться и требовать, чтобы я ушла.

Требовать, потому что, когда человеку страшно, он может вести себя агрессивно.

Но Вика начинает говорить почти шепотом, обреченно:

— Я хочу, чтобы этого ребенка не стало! Чтобы его вот так… Раз и не стало! Я… плохая, да? — спрашивает она со слезами. — Плохая и злая. В последнее время я только и делаю, что злюсь. На тебя, на папу, на брата, когда он несет всякую чушь и шутит не смешно. Потом снова на тебя, что ты стерла всю память о папе! А теперь… Теперь и на Регину. Она такая милая, красивая и хочет со мной дружить. Не сделала мне ничего плохого, а я хочу… Хочу, чтобы она потеряла этого ребенка! — выкрикивает дочь и падает на кровать, вгрызаясь зубами в подушку.

Я обнимаю ее молча.

— Я тоже много злилась, но такова жизнь. В ней не всегда получается так, как нам хочется. Подожди новостей от отца.

Я не вправе раскрыть его секрет дочери. И потом… вдруг чудо произошло, и эта Регина забеременела?

Вдруг причина не только в Матвее, но и во мне? Я уже не девочка, а Регина моложе…

Вот только этого мне не хватало для полного счастья — сомневаться в себе и снова вариться в тягостных событиях прошлого…

Когда же закончится эта боль и хоть чуть-чуть полегчает.

Иногда кажется, что я все отпустила, переступила и просто живу дальше, но потом в какой-то момент все меняется, и я снова погружаюсь в мысли о прошлом, истязая себя мыслями по кругу.

Я обнимаю дочь, чувствую, как она дрожит. Она путается в словах, а я просто держу и шепчу что-то успокаивающее, с трудом удерживая внутренний баланс.

Незаметно для себя я засыпаю.

Рядом с Викой, чего не было давным-давно…

Неожиданно мой муторный, неясный сон прерывает какой-то неясный звук.

Ночь.

В темноте раздается непонятный скрип, тихий стук.

Сначала думаю — показалось. Но звуки повторяются — становится страшно, в животе концентрируется холод.

Просыпается и дочь, сев на постели.

Понимаю: мне не показалось, она тоже слышит эти звуки.

Вика судорожно сжимает мою руку:

— Мама, кажется, к нам кто-то вломился...

Я напрягаю слух. Отчетливо слышу звуки, доносящиеся как будто издалека.

— Будь здесь, я проверю!

— Мама! — цепляется за меня дочь.

— Все хорошо, Вика. Наверное, это соседский пес. Вечно убегает. Или кот… — пытаюсь сделать голос уверенным, а у самой, боже, аж колени трясутся.

Глава 15. Она

Звуки раздаются не в доме, они доносятся с улицы.

Я торопливо сунула ноги в утепленные сапоги, набросила на плечи куртку.

Кто-то хозяйничает в моей оранжерее.

Крушит там все!

Я беру в руки небольшие, но острые грабельки.

Захожу в сумрак оранжереи, грабли сжаты в руке так, что белеют костяшки.

В голове — отчаянная мысль: внутри кто-то чужой.

Сердце колотится где-то в горле.

Внутри пахнет землей, все еще теплой и спиртным.

Я щелкаю по выключателю и ахаю.

Такую картину я точно не ожидала увидеть.

На коленях у клумбы, в грязи и помятой одежде — мой бывший.

Лицо его перекошено, пальцы сжимают цветы, вырываю их вместе с комьями земли. Он весь какой-то неадекватный, растрепанный.

— Матвей! Ты что творишь?!

Страх рассеивается, но место ему уступают другие эмоции и чувства — более запутанные и сложные, их вот так, с ходу, не разобрать.

Досада. Шок.

Удивление…

Всего понемногу!

— Хватит крушить и ломать! Прекрати немедленно. Или ты решил, что если вложился в эту оранжерею однажды деньгами, то сейчас, после развода, имеешь право тут все ломать?

Он оборачивается.

В кулаке зажат ком земли.

Глаза мутные-мутные, но он сосредотачивает взгляд на мне.

— Ааа… Пришла.

— Разумеется, пришла! И твое счастье, что я включила свет, прежде чем засадить граблями тебе по рукам или по заднице, о… Ты в своем уме, вообще? Да нет, конечно же! Ты пьяный… и грязный, как свинья. Выметайся, слышишь?! Уходи!

— Ты...

Матвей встает, пошатываясь, отряхивается.

— Ты эти цветы всегда любила… больше меня. Столько эмоций у тебя сейчас, — смеется. — А ко мне? Когда я пришел и сказал, что у меня внутри. Что было в ответ? Ноль! Ничего! Пустота… Ты… Господи, ты ведь даже не попыталась! — сжимает пальцы в кулак.