реклама
Бургер менюБургер меню

Диана Ярина – В разводе. Без тебя не так (страница 14)

18

— Ты уверена? Прошла обследование в больнице?

— Нет, но я… Я сделала тест, вот же он.

— Я не могу иметь детей, — раздраженно выдыхаю признание.

— Но… У тебя же двое… Двое взрослых детей. Они… Не от тебя, что ли?

— Что за глупости?! — рыкнул. — Они — мои! Но со временем я потерял такую возможность. Такое случается.

Мне неприятно это обсуждать.

Почему-то накатывает злостью.

— Ты… Не… говорил! — сипит Регина.

Ее глаза наполняются слезами.

Она смотрит на меня уже иначе. Так, будто я только что признался во всем, чего никогда не совершал. Между нами быстро растет недоверие, появляется что-то нехорошее, как будто крошечное пятнышко плесени на свежем фрукте.

— Ты же мне веришь?

Регина сует тест ближе, будто он нотариально заверен на правду.

— Не надо, — вдруг грубо отвечаю я и отворачиваюсь.

— Ты думаешь, это не от тебя?! Или вообще не настоящий тест?! — Регина кривит лицо, немного повышает голос.

Впервые она выходит из образа зефирной девочки и на ее месте появляется взрослая, в общем-то, девушка, женщина, которая носит слишком милые для своего возраста платьица.

— Я думала, ты обрадуешься! А ты…

Теперь — претензия.

Немного визгливая, истеричная.

— Я просто хочу сказать, рановато ты заказала шампанское, милая.

— Куда ты?!

— Я больше не хочу есть. Аппетит пропал.

Я просто выхожу из ресторана.

Вечером впервые ночую не в квартире, где мы живем. Заезжаю к брату, провожу время с его семьей и остаюсь с ночевокй.

Утром — в офис, на работу.

Назойливое ощущение неправильности происходящего преследует меня даже среди дел, важных разговоров и контрактов.

А вечером, когда уже темнеет, мне звонит Регина. Голос дрожит.

— Забери меня из больницы, пожалуйста…

В голосе — слезы.

— Пожалуйста, мне так больно. Это было так неприятно услышать. Боже, почему?! — она рыдает в трубку. — Я пошла все перепроверить с самого утра и вот только сейчас забрала результаты анализов. Я и не была беременна.

— Как же твой тест?

— Он оказался… ложноположительным. Такое случается, когда… гормоны пляшут. У меня небольшое воспаление, и все немножко сбилось. Гинеколог сказал, хорошо, что пришла сейчас. Хорошо, да? Но мне так плохо, любимый… так больно, что мы поссорились из-за этого. Забери меня, пожалуйста.

Разумеется, я еду за ней.

Забираю.

Пока едем домой, Регина плачет.

Улыбается слишком бодро, когда говорит, что это не конец, даже затрагивает тему, мол, не полечиться бы мне?

— НЕТ! — говорю слишком резко. — Тема закрыта.

Я держу руль слишком крепко.

Слушаю всхлипы Регины, но где-то глубоко внутри все равно чувствую: здесь что-то не так.

Регина плачет, а у меня внутри пусто.

Нет ни одного теплого чувства и желания ее как-то согреть, обнять и успокоить.

Только тревога и подозрение – будто появилась трещина, от которой потом все рухнет.

Глава 14. Она

Сегодня я прихожу домой чуть позже, чем всегда.

Решила прогуляться после работы, зная, что сегодня Вика должна ночевать у отца.

Поэтому я ловлю моменты тишины, ожидая, что вечер будет спокойный и размеренный.

Внезапно слышу, кто-то входит.

Бросает сумку у порога, шмыгает носом.

Выхожу.

Дочь.

Она стоит на пороге — бледная, с покрасневшими глазами, будто с нее всю краску смыло.

Сердце начинает тревожно стучать.

— Вика?

— Я сегодня ночую у нас, — говорит она.

— Кушать хочешь?

— Нет аппетита.

— Давай хотя бы чай поставлю?

— Ок, — бредет, едва передвигая ногами.

За ужином Вика молчит, ковыряет в вазочке с печеньем, перебирает конфеты. Хочется спросить: что, не подходит тебе этот десерт? Недостаточно изысканный? Она мне все уши прожужжала о том, какая Регина мастерица на все руки и большая умелица на кухне…

— Что случилось?

Вика резко поднимает на меня потухший взгляд.

— У меня ничего. А у Регины... кажется, будет ребенок! Ребенок, мама!

— С чего ты это взяла, Вик?

— Я видела на ее телефоне открыты вкладки, о беременности! Типа признаки беременности… Еще она спрашивала меня, хотелось ли бы мне еще братишку или сестренку! И при этом так загадочно улыбалась…

Дочь как будто задыхается:

— А сегодня папа сказал, чтобы я ночевала дома. Здесь, с тобой! Сегодня, завтра… Понимаешь?