Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 3)
— Ты слышала? Ты слышала, что я тебе сказала?
— Слышала, мам, — цокает.
Дочь отходит, возвращается с бокалом воды.
— Выпей, успокойся.
— Твой отец — козел и гулящий кобель! — выпалила я.
— Выпей воды, мам! — повышает голос. — Хватит истерить! Тебе полегчает.
Сжимаю бокал между ладоней, меня трясет, вода расплескивается.
— Он мне изменил! Прямо здесь… В доме! У нас в доме! На празднике…. Он был… Был в кладовке. С этой…
— С Любой, — подхватывает дочь и подталкивает бокал ближе к моему рту. — Все к тому и шло. Причем, уже давно. Ты пей, мам. Пей водичку! Полегчает…
— Что-что?! Не понимаю! Ты… Знала? Нет… ТЫ ЗНАЛА?!
Она снова что-то говорит и все пытается меня напоить. Я отталкиваю бокал и выплескиваю его на дочь.
— Успокойся! — рявкает она, схватив меня за плечи.
— Как ты могла?! Ты знала и молчала?! Знала и молчала?!
— Замолчи сейчас же! Ведешь себя, как истеричка, и… В конце концов, подбери сопли! — командует дочь.
— Ты как… Ты как с матерью разговариваешь?! — удивляюсь я.
Варвара отходит, всплеснув руками, и снова поворачивается по мне.
Руки в бока!
Наклоняется, прошипев в лицо:
— Все это видели и понимали. Все! Одна ты слепая, что ли? Слепая, глухая и… кажется, еще и тупая, да?! Проморгала мужа, а теперь истеришь?
— Да как ты… Что ты за чудовище… Не дочь… Подпевала! — плачу. — Ты просто его подпевала… Подхалимка.
— Достала! — вспыхивает она и отвешивает мне по щеке. — Соберись, смотреть на тебя противно!
Я сижу на стуле, у меня горит щека.
Слезы растеклись по всему организму горячим ядом.
— Что у вас здесь происходит? — на кухню заглядывает муж.
Заметив меня, немного кривится.
Ему противно?!
— Мама не в себе. Пап!... — дочь замирает напротив него. — Сделай с этим что-нибудь, а? Разберись!
— Ни слова больше. Иди, успокой гостей! — сжимает плечо дочери Ярослав.
— Справишься?
— Конечно, — кивает с важным видом и опускает пальцы на ремень. — Проведу воспитательные меры с женушкой, потерявшей связь с реальностью.
Глава 2. Она
— Что ты собрался делать, изверг? — возмущаюсь я.
Ярослав наступает на меня неотвратимо, не сводит темного взгляда с моего лица.
Нависает надо мной, как огромный ворон.
Мне хочется сжаться, я стискиваю платье с низким декольте на груди плотнее.
Я была уверена, что надела невероятно смелое платье, очень откровенное!
Просто саму себя превзошла!
Но оказалось, что моя смелость мужа не взволновала.
Конечно, моей скромной груди, вскормившей троих детей, не тягаться с упругими, твердыми шарами Любы. Очевидно, там стоят импланты, иначе бы ее титьки так вызывающе не торчали бы и не подпрыгивали, как резиновые мячики.
— Отойди. Я… Я буду сопротивляться, — шепчу, слепо шаря рукой по столу.
Под пальцы попадаются салфетки, трубочки, треугольные картонные шапки именинника — все не то!
— Думаешь, я тебя накажу? — хмыкает муж с намеком, от которого тепло расползается по моему животу. — Накажу и заставлю просить добавки?
— Ни за что! После своей…
— Ха-ха-ха! — смеется громко. — Тонь, ты бы видела себя сейчас! Да ты от мысли о сексе едва в чувств не лишилась. Ты ж, моя… голубка… полуобморочная…
От его слов меня начинает тошнить. Я с трудом сдерживаю рвотный позыв, зажимаю нос и глотаю, глотаю противную желчь, обжигающую пищевод.
— Хватит, — морщится муж.
Он приподнимает рубашку, принюхивается.
— У Любы просто другой вкус на духи, терпкие. Ладно, я переодену рубашку, если тебе так противно. Довольна? — интересуется он. — А теперь прекращай ломать из себя тургеневскую барышню и пошли к гостям.
Я молчу, не в силах поверить, что это мой муж… Мой Ярослав, который держал меня за руку, обнимал и целовал заплаканные глаза, который всегда был опорой и поддержкой, крепкой стеной.
За ним, как за каменной стеной, это все про моего мужа.
Начиная с самого первого дня нашего знакомства и до сегодняшнего дня…
Я была в нем уверена и слепо, на веру, шагнула бы в пропасть, если бы он сказал, что будет стоять там, внизу, и поймает меня.
Я бы… все… для него.
А он…
— Ты мне изменил, — повторяю глухо.
Не в силах протолкнуть в себя это знание.
Все мое тело, вся моя сущность, душа и сердце… Все сопротивляется этому знанию, отторгает его.
Меня тошнит.
Я все-таки не выдержала и побежала к кухонной раковине.
Меня выворачивает прямиком туда, на стоящие тарелки, вилки, ложки с остатками еды.
Муж стоит за моей спиной. Я ощущаю его присутствие.
Молчаливое…
Меня выворачивает так сильно, что, кажется, даже язык вывалился из глотки.
Тяжело дышу.
За спиной — размеренные шаги мужа.