Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 5)

Он смотрит мне прямо в глаза, в которых я четко читаю, что он не даст мне этого сделать.

Не даст себя опозорить и выставить подлецом, кобелем, предателем.

Только открой рот, говорят мне его глаза.

И пожалеешь, добавляют безмолвно тесно сжатые кулаки.

Напряженная поза, острый кадык, плечи немного сдвинуты вперед.

Его поза выдает намерение поставить точку, но… по-своему.

Как же он сильно меня раздражает сейчас, своей мужиковатостью, напором и уверенностью, что он знает лучше, что он всегда прав.

Между нами воздух вибрирует от напряжения. От взглядов глаза в глаза.

Как долго мы избегали такого прямого контакта?

В последнее время лишь поверхностно, без глубины…

Без попытки понять, что скрывается за привычным «боже, Тоня, ты, как всегда, в своем репертуаре!»

Я набираю в легкие немного воздуха, чтобы выдать вслух правду, чтобы обличить этого лгуна перед всеми.

— Прошу минутку вашего внимания…

Глава 4. Она

— Прошу минутку вашего внимания…

Эти слова могла бы произнести я, но Ярослав нагло перехватывает инициативу и обнимает меня за талию.

Тяжелая ладонь мужа опускается невыносимым гнетом, от него до сих пор пахнет чужими духами. Это такая непередаваемая мерзость — стоять и чувствовать, как от него несет другой женщиной. Он ею смердит. Ее духи, шампунь, крем, косметика… Все пахучее, мне тошно.

Муж приближается ко мне и целует в висок.

Зарывшись в волосы носом, он говорит мне шепотом.

Так тихо, что слышу только я:

— Ты же не хочешь выглядеть еще большей истеричкой, правда? Опозорить нашу семью сейчас я тебе не позволю. Давай скандалить, когда гостей не станет.

Я хочу возразить и слабо трепыхаюсь в его мощной хватке. Муж произносит еще одно тихое предложение, которое звучит с угрозой:

— Станешь истерить, и всех детей потеряешь. Девочки — за меня.

Я хочу возразить, но потом смотрю на дочерей.

Варвара смотрит с обвинением, Лена отводит взгляд, в нем полно досады и слез.

Неужели Ярослав прав?!

— Мы с Тоней немного повздорили, — громко объявляет муж. — Но, как говорят, милые бранятся — только тешатся. Да, любимая?

Он влажно и громко чмокает меня в щеку. Я заметила, каким недовольством исказилось лицо Любы, когда Ярослав называет меня «любимая».

Ах, наверное, она себя уже присвоила себе статус «любимая» и очень недовольна, что это не было озвучено во всеуслышание.

Она, наверное, и специально из кожи вон лезла, чтобы мужу приспичило поиметь ее на празднике именно в доме, полном гостей.

Чтобы кто-то точно застукал их на горяченьком и пошли слухи.

— Хочу отправить Тоню в хороший отпуск, думаю, она это заслужила.

Все одобрительно переглянулись и кинулись меня поздравлять.

Если они и заметили, что это прозвучало не к месту, то не подали виду.

Как жаль, что я прозрела именно сейчас.

Стою и остро впитываю ситуация и настроение каждого из присутствующих.

Почему я не замечала ничего раньше…

У меня под носом какая-то ушлая девка увела мужчину в кладовку, чтобы отдаться ему на полке между стиральным порошком и пятновыводителем, а я ничего не замечала.

Я думала о чем угодно, только не о муже и о том, что ему может приспичить заняться сексом…

Люба стояла, напряженная, полная азарта, когда Ярослав взял слово, и чуть не позеленела от злости, поняв, что муж не сообщил об их интрижке всем присутствующим!

Кажется, Ярослав не спешит с тем, чтобы вывести Любу на всеобщее обозрение?

А ей не хочется оставаться грязным секретиком?

— Сейчас прошу нас простить, Тоне немного нездоровится. Мы отлучимся на несколько минут.

Муж почти силой уволок меня наверх, в нашу спальню. Едва за нами закрывается дверь, я вырываюсь из его захвата.

— Отпуск? Море, пальмы, песок? Думаешь, после этого я приобрету амнезию и забуду увиденное?

Муж пожимает плечами.

— Амнезия у надоевших, постаревших жен — хороший, полезный навык. В твоих же интересах, Тоня, приобрести амнезию… — сощуривается. — Ты же это понимаешь, не так ли?

— Нет, я не понимаю.

— Что ты хочешь получить? — вздыхает. — За то, чтобы не выносить мне мозг, не колупать его чайной ложечкой и не закатывать слезливые драмы?

— Да, я кое-что хочу получить. Развод.

— Заладила одно и то же! О себе подумай. Разведемся. И что дальше? Тебе полтинник стукнет через полтора месяца… Кому ты после развода будешь нужна? Ни один мужик на тебя не клюнет…

— Разве счастье заключается только в мужчинах?

Ярослав адресует мне взгляд, полный снисхождения.

— Для тебя, моя дорогая, счастье заключается в том, чтобы находиться за спиной сильного и состоятельного мужика. Мы поженились рано, ты была со мной все эти годы, ты — мать моих детей, ты… как привычка, которая со мной всю мою взрослую жизнь, и я это ценю. Именно поэтому я готов терпеть твои взбрыки. Некоторые из них, не все. Другие мне уже надоели, припекает от них.

— Где же здесь счастье? Любовь?

— Любовь… это чувство для молодых и здоровых, а нам с тобой… хоть как-нибудь дожить свой век и пользоваться тем, чем еще можно.

— Я видела, как ты пользуешься. Весьма успешно.

Ярослав ничуть не смутился, гордо расправил плечи и посмотрел на меня орлом.

— Это могло быть твоим, если бы ты захотела. Но моя выдержка дала трещину, и я решил, какого черта я себе во всем отказываю. Ради чего? Не вижу смысла.

— Так и я не вижу смысла оставаться в браке.

— Еще раз спрашиваю, — рявкает раздраженно. — Ты как жить собираешься? На что? Ты работала, сколько… тридцать лет тому назад? У тебя за плечами колледж и год-полтора работы. Прекрасный трудовой стаж. Думаешь, я тебе хоть что-нибудь оставлю из того, что имеется? Ни шиша, дорогая. Пойдешь против меня, ни шиша ты не получишь. И дети… девочки выберут меня, а тебе останется только портрет сына с траурной ленточкой.

— Ты ошибаешься.

— Думаешь? Давай-ка я их сейчас позову.

Муж выходит, через секунду раздается его зычный голос:

— Варя, Лена! Живо к нам…