Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 18)
— Но ты постоянно плачешь, как только его не стало, и я не знаю, как это прекратить. И после недавних твоих откровений… — хмурится.
Не договаривает.
Это первый наш разговор, такой длинный, за последние несколько месяцев, год или даже больше.
Мы не обсуждали нашу боль и раны, претензии и обиды копились внутри, к ним добавились подозрения и все это было полито густым соусом боли потери. В этом коктейле так легко затеряться и забыть, с чего это все начиналось.
— Неужели мы стали врагами? — спрашивает Ярослав. — Вот так просто. Не думал, что у нас будет такой итог…
— Я согласна с тобой отчасти. Я потерялась, забылась в горе. Стала гостьей для старшей… Просто гостьей, понимаешь? Ради которой не хочется менять свои планы. Это ужасно, Яр…
— Тебе пора выбираться из этого болота, — сдержанно отвечает муж. — Жить-то надо, Тонь. Понимаешь. Жить надо!
Обнимаю себя за плечи, мне внезапно становится холодно.
Яр, немного поколебавшись, шагает ко мне и снимает свой пиджак, набрасывая мне его на плечи.
— Придется сделать над собой усилие, Тоня. Если хочешь в семье остаться, — заявляет он.
Эти слова все портят!
Абсолютно все…
Мне казалось, между нами будто возник тонкий мост, протянувшийся над пропастью, но он испарился за считанные мгновения после этих слов.
— Может быть, я и потерялась в горе по сыну. Признаю, что где-то вела себя неправильно. Вот только это ты, а не я, начал гулять на стороне. Это ты полез на сисястую бабу, а не я оказалась в объятиях постороннего мужчины. Так что о каком браке идет речь? О какой семье? Я не понимаю так же, как не понимаю, каких усилий ты от меня ждешь. Для меня сейчас разговаривать с тобой уже означает совершить над собой большое усилие, Ярослав.
— Послушай, Тоня…
— Нет, — я сбрасываю его пиджак и толкаю в руки. — Это ты послушай, Ярослав. У нас будет развод.
— Еще скажи, что в красном платье придешь.
— Так и сделаю. А тебе желаю и дальше копошиться между ног ушлой бабенки, в ее неухоженных кустиках.
Глава 16. Она
— Ничего получше найти не могла?!
Яростный, полный гнева голос Ярослава настигает меня сразу же, как только я выхожу из подъезда.
— И тебе доброе утро, Ярослав, — отвечаю, немного нахмурившись. — Ты что-то хотел?
— Нет, это ты что-то хотела… Кое-чего добиться, да? Ведь неспроста ты заупрямилась, Тоня. Определенно, неспроста. Ведь ты, зараза такая, даже на могиле сына упорно на своем стояла. Ведь даже там ты лишь свою линию гнула и не хотела сдавать позиции. Не выслушала меня, гордо ушла… Оставила в дураках…
— Извини, но мне некогда! И потом… Хватит, слышишь? Хватит развлекать моих соседей.
— Твоих. Вот именно! — подчеркивает муж, взмахнув указательным пальцем возле моего лица. — Ведь ты, гордая такая, решила, что один мой проступок прощения недостоин. Ты решила за нас двоих, за всю семью решила, что развод нужен. Что ж… Но ты же на этом не остановилась. Ты же решила, что нужно сменить замки в этой квартире. На минуточку, хозяином которой являюсь я.
Мне захотелось закричать, хотелось расцарапать мужу лицо, еще больше во мне возникло желание снять обувь и просто побить этого мужчину всюду, куда я смогу дотянуться.
Может быть, хотя бы так до Ярослава бы дошло, что я не хочу с ним мириться, что возврата к прежнему нет и не будет!
Тот визит на кладбище закончилсчя тем, что я сухо попрощалась с мужем и просто решила уйти. Он бросился мне вдогонку и выглядел так, будто хотел продолжить браниться на кладбище. Я сделала Ярославу замечание, что нельзя мертвых тревожить.
Только это его и остановило.
Мы разъехались в разные стороны.
Потом я решительно взялась за поиски работы и устроилась работать в ателье.
Жить я продолжала в квартире, которую мы хотели подарить сыну.
За эти две с лишним недели Артем несколько раз мне снился, он приходил и садится на кровать, смотрел на меня грустно и спрашивал:
Иногда он ничего не спрашивал, просто обнимал и уходил в туман…
Просыпалась я с тяжелым сердцем, мне никуда не хотелось идти, ничего не хотелось. Я лежала и слушала, как тикали часы, и потом заставляла себя встать.
Работа отвлекала от пасмурных мыслей.
Взяла за привычку чаще писать и звонить старшей дочери, на выходные мы с ними гуляли в парке, я наблюдала за внучкой и на сердце так тепло становилось, так хорошо…
Сложно было в моменты, когда приходилось возвращаться в квартиру, там меня ждала тишина и одиночество.
Но я говорила себе, что справлюсь и прилагала для этого все усилия.
Кроме того, я подала на развод…
О чем Ярослав, конечно же, был в курсе и накричал по телефону.
А теперь, что? Чем он снова недоволен?
— Тоня… Хотела на работу? Так и сказала бы! — как гаркнет он. — Я бы тебя…
— Ну, что? На работу бы устроил к себе?
— Да! Непыльная работенка. Сидела бы бумажки с умным видом перекладывала с места на место. Половина дня в офисе, вторая половина свободная для женских дел и заботы о семье. Мне кажется, тебе и двух-трех часов за офисным столом вполне хватило бы! — заявляет муж.
— Я способна сама о себе позаботиться.
— Способна позаботиться? Это ты за три копейки в ателье о себе решила заботиться, что ли? А тебе не стремно? Не стыдно? Да одна твоя сумочка стоит больше, чем ты там за десять лет заработаешь! Не позорь меня, Тоня.
— Что?!
— Увольняйся, — требует Ярослав. — Моя жена не будет сидеть и гнуть спину, подшивая дешевые брюки и пришивать замочки на китайские вонючие пуховики. Я все решил. Сегодня же вернешься домой, а завтра… Так уж и быть. Устрою тебя в офис, если тебе так хочется! Даже занятие для тебя найду.
— Забавно, Ярослав. Забавно, что ты до сих пор мнишь себя повелителем моей жизни. Вот только ты забыл один крошечный нюанс. Мы разводимся. Ты больше не можешь управлять моими занятиями, ты больше не имеешь права указывать мне, чем стоит заниматься, а какие дела и заботы обойти стороной. Если в тебе бурлит желание заняться чьей-нибудь жизнью или, возможно даже перевоспитать, наставить на путь истинный, то я рекомендую тебе…
Ярослав даже дыхание задерживает, пристально вглядывается мне в лицо, потом скользит по фигуре и неожиданно замечает.
— Это что, джинсовая юбка? С разрезом! — возмутился он.
Я смущенно одернула ткань. На мне была длинная джинсовая юбка темно-серого цвета и красивая бирюзовая блуза. Не так давно я избавилась от всех ярких вещей, решила, что яркие цвета больше не для меня.
Однако на днях в ателье заглянула бабушка, божий одуванчик. Ей было около восьмидесяти лет, на губах — ярко-розовая помада, в мочки ушей были продеты крупные золотые серьги. Она принесла платье и просила его переделать так, чтобы по фигуре красиво село.
Клиентка весело и бодро болтала без умолку. Но история ее жизни меня поразила. Оказалось, она недавно похоронила мужа и дочь, они погибли в аварии. Младший сын тяжело болен раком.
Сложная ситуация, но она не отчаивалась и каждый день проводила так, чтобы надеть все лучшее сразу, потому что этот день мог стать последним.
После непродолжительного разговора с ней я о себе задумалась и купила вот этот наряд, юбку, блузку и легкие босоножки.
— Я не понял! — говорит недовольно Ярослав. — С какой это стати ты принарядилась подобным образом?! Может быть, ты еще и губы накрасишь… красным? И будешь вот так щеголять, изображая роковую женщину?!
Глава 17. Она
— Я тоже кое-что не понимаю, Ярослав, каким образом тебя касается, во что я буду одета и как стану краситься?!
Ярослав выглядит так, будто он вот-вот взлетит на воздух.
— Забавно получается, Антонина. Выходит, живя со мной, ты в последнее время перестала краситься и наряжаться, перестала показывать свою красоту и женственность. Но сейчас ты решила, что будешь красоваться перед кем-то? Подозреваю, не просто так происходят эти кардинальные перемены, но с какой-то интересной целью. Я прав?
Я с досадой смотрю на часы.