Диана Ярина – Развод. За пределом в 50 (страница 17)
— Что, правда?
— Ага. Почаще спрашивай, как у нас дела, много интересного узнаешь! — ворчит старшая дочь. — Я научилась. Пришлось. Машенька блины обожает, выхватывает их горячими, буквально со сковороды!
Слова дочери пробудили что-то внутри меня, будто я ощутила сильный толчок.
Вместе с биением сердца пронеслась обжигающая мысль: сколько таких мелочей, приятных и солнечных, я пропустила, пока горевала?!
— Можно я к вам приеду?
Спустя несколько секунд понимаю, что это произнесла я.
С замиранием сердца жду ответа дочери, поняв страшную истину: за эти годы я была у них в гостях едва ли несколько раз. Всякий раз меня в гости или еще куда0то приходилось тащить силком.
Я была готова принимать родных, близких и друзей только у себя дома.
Внезапно оглядываюсь кругом и понимаю, что у меня за эти годы не осталось близких подруг, связей каких-то и становится страшно: вдруг уже все упущено?
В мои годы сложно начинать все заново...
Глава 15. Она
— Знаешь, мам, сейчас не самое подходящее время, — звучит осторожный ответ Вари.
Вроде бы она произнесла это довольно мягким голосом, но мне будто клинок в сердце вонзили, по самую рукоять.
От шока я даже не могу ничего ответить и держать удар достойно не получается.
— Дело не в том, что я не хочу, мам, — поспешно объясняет Варя. — Просто я весь день распланировала. Пока ты соберешься и приедешь, мне уже уходить надо. Машеньку няне оставлю.
Вот, пожалуйста…
Мне и ребенка надолго не оставляла дочь никогда.
Наверное, это что-то значит, и надо над этим задуматься.
— Давай в следующий раз, хорошо? — уточняет она. — Я сегодня не ждала гостей, — добавляет она.
Ее слова больно укололи меня в сердце, потому что я для старшей дочери превратилась всего лишь в одного из гостей.
Глупо на нее обижаться, здесь мой провал.
— Да, конечно, — говорю я. — Не обижайся на меня, Варь. Если что… — произношу со слезами.
Торопливо прощаюсь и еще долго сижу, потрясенная, плачу, что столько времени прошло мимо меня.
Надо собраться, делать что-то…
Не сидеть на месте.
С тем же юристом встретиться, а то дождусь того, что Ярослав придет и начнет выкидывать из этой квартиры, но… уже мои вещи!
Уверена, он найдет какое-нибудь оправдание для своих действий.
Поэтому мне не стоит тянуть время…
Надо вытереть слезы, поднять нос повыше, унывать нельзя…
Однако я никак не могу собраться, все валится из рук.
Много раз порываюсь кому-то позвонить, написать, но ничего из этого не делаю.
Поэтому, измучившись, я поехала на кладбище, на могилку к сыну.
Эти визиты стали для меня привычными.
Беру цветы, еду…
Я так часто здесь бываю, что, наверное, даже вслепую могу найти дорогу к могиле сына.
Погрузившись в свои невеселые думы, я слишком поздно понимаю, что на могиле Артема уже кто-то есть.
Он поднимается, я узнаю мужа.
Ярослав вытирает глаза.
Первое желание, инстинктивное, просто взять и уйти.
Но муж поворачивает голову в мою сторону.
Глупо сейчас пытаться бежать…
Поэтому я, прижав цветы к груди покрепче, делаю несколько шагов вперед.
— Не знала, что ты здесь. Поздно заметила. Не помешаю?
— Кхм… Нет, конечно. Я тоже не думал, что встречу здесь тебя.
Я опускаю цветы на могилку, расправляю их, потом достаю перчатки и убираю лишние травинки, протираю могильные плиты, памятник. Ярослав сидит молча.
Между нами — тишина. Только ветер немного щекочет пряди, выбившиеся из-под траурной черной косынки.
Слышится довольно громкий вздох.
Или это просто ветер сильнее шепнул?
— Тебе не идет черный. Взрослит тебя, — глухо замечает Ярослав.
Я сжимаю пучок травинок. Могила в идеальном порядке, и несколько тощих былинок не в счет.
— Какой цвет я должна носить, по-твоему, когда прихожу к сыну? Синий? Желтый?
— Тебе всегда шел красный, — зачем-то отмечает Ярослав. — Мне нравилось, когда ты в красном.
— Что ж, буду знать, в платье какого цвета я приду на развод, — скупо замечаю я, расположившись по другую сторону от Ярослава.
Сейчас мы застыли друг напротив друга.
— Я его не убивал, — говорит муж отрывисто. — Не думал даже, что мои слова станут теми, которые будут потом годами терзать. Наверное, хотя бы на могиле сына мы не должны ссориться.
— Однако проблема в том, что и мирно, как раньше, уже не получится.
— Не получится, — соглашается Ярослав. — И мне очень жаль, что все пришло к такому итогу.
Между нами могила сына.
— Артем был таким дружным, сердце любой компании. Не выносил ругани, — замечаю я.
— Да. Он бы столкнул нас лбами или запер в одной комнате, узнав, что мы ссоримся.
— Думаешь? — всхлипываю я.
— Уверен.
Прикрываю глаза на миг и, наверное, это просто ветер, теплый и летний. Но где-то в глубине души мне кажется, будто это сын погладил меня по плечу и обнял, попросив, чтобы я не плакала.
— Он не любил, когда ты плачешь, Тонь. Даже слезы радости, помнишь?
— Угу.