Диана Ярина – Развод в 45. Я не буду одна (страница 4)

— Гадина! Тебе свободных мужчин было мало? — выплевываю я, чувствуя, как внутри все горит.

— Он любит меня! — кричит она, отбрасывая волосы с лица. — И я его люблю! У нас чувства, любовь не утаишь!

— Любишь? Ты? — смеюсь я горьким, надрывным смехом. — Ты просто шлюха, которая… легла под женатого в удобный момент!

— Не смей меня оскорблять!

— Вера! Вера… — кричат мне на ухо. — Вера, не теряй лицо. Что ты драку устроила, как хабалка какая-то!

— Да было бы что терять! Все уже потеряно! — фыркает Лариса, не забывая при этом пускать слезы.

— Ах ты, подлая… Крыса!

Я делаю рывок, в этот момент Мирон врывается в комнату. Его лицо искажено яростью и праведным гневом.

— Мироша, она меня поранила. Твоя сумасшедшая жена на меня напала, — начинает рыдать большими слезами Лариса.

— Вера, что ты здесь устроила?

Рявкнув, Мирон оттаскивает меня и выводит из кухни, встряхнув, как следует.

Он встряхнул меня так, что зубы клацнули и из губы пролилась кровь.

Ощутив этот мерзкий, металлический привкус, я понимаю — это конец.

Конец всему, что было дорого моему сердцу.

***

Ночевать в доме Мирон не стал, демонстративно побросал в спортивную сумку кое-какие вещи и… ушел.

Ушел недалеко, ведь домик Ларисы, небольшой, двухкомнатный, был на другом конце той же самой улицы.

Если бы я захотела, я бы могла прогуляться пешком и даже заглянуть к ней в окна.

Может быть, я увидела бы там два силуэта, сплетенных в страстном порыве.

— Учудила ты, Вер… — с осуждением произносит крестная.

Остальные разъехались.

Уверена, что сплетни уже разносятся по нашему небольшому городку.

— Теть Нюр, я ее и пальцем не тронула. Я едва вошла, она себя расцарапала.

По глазам вижу — не верит.

Смотрит с сомнением.

Так больно осознавать, что даже самые близкие тебе не верят.

— Знаешь, теть Нюр, тебе тоже пора.

— Вер, вот зачем ты так? Своих-то выгонять не стоит!

— Не выгоняю, теть Нюр, но мне одной побыть нужно. В тишине.

Взгляд падает на бутылку вина, которая стоит на столе.

Мое любимое.

Дорогое.

Мирон покупает его для меня только на особые праздники.

Лариса тоже, кстати, это вино обожает, и в моей голове вдруг щелкает: я могла заметить странности ранее!

Могла!

Но только сейчас вспоминаю, что после того, как я из больницы выписалась, то обнаружила на одном из бокалов чуть стертый след от помады.

Бокалы были плохо вымыты, и это было полностью в духе Ларисы. Про таких, как она, говорят:

— Пусть баба не хозяйственная, зато красивая.

Как только уходит крестная, я сразу же опускаюсь без сил на диван и крепко-крепко зажмуриваюсь, чтобы не плакать, но не получается.

Слезы прорывают блокаду выдержки.

Сколько времени проходит, не понимаю…

Потом у меня не остается сил, я не плачу — это уже судороги, дрожь, всхлипы, которые я не могу остановить. Мои руки сжаты так, что ногти впиваются в ладони, но никак не получается отпустить эту боль.

Я ухожу в нее с головой, потому что по-другому невозможно.

Мой мир был уничтожен.

Сердце — в клочья.

Потом что-то отвлекает меня.

Посторонний звук.

Я не сразу понимаю, что это телефонный звонок.

Просто входящий вызов.

Не хочется отвечать, но вижу, что на экране высвечивается имя старшего сына.

Иван.

Смахнув слезинки с ресниц, отвечаю ему.

Пытаюсь придать голосу более радостное звучание, но это бесполезная затея. У меня охрип голос от рыданий.

— Привет, Ванюш, как у вас дела?

Ваня не пришел к нам с Мироном на годовщину. Ни он, ни его жена с дочерью не появились. Заранее извинились, что не смогут прийти, потому что жена и дочь Ивана обе слегли с простудой.

— Мама... — голос Ивана звучит невесело, он тяжело вздыхает. — У нас тут кошмар: у Машки температура под сорок, мы весь день с Соней на ушах...

Молчит немного.

— А вы как?

Я выдавливаю из себя что-то, вместо приветствия, и вслушиваюсь: его голос уставший, усталость не показная — глубокая, настоящая, как дыра в моей груди.

— Прости, что так и не мог вырваться к вам. Я просто не мог оставить Соню одну. Она сама едва на ногах держится. Я на разрыв, мам.

Я киваю в пустоту.

Сын продолжает.

— Ты так и не сказала, как у вас дела.

— Кажется, ты уже в курсе, как, — всхлипываю. — Не так ли?

— Мам… Чаты гудят.