Диана Ярина – Останься моей (страница 13)

Темный силуэт проникает в комнату.

Хочу закричать, но слова не идут.

Ни звука.

Горло сковано спазмом ужаса.

И, даже когда свет из окна падает на лицо вошедшего — это мой муж, я все еще не могу перестать бояться.

Не так быстро.

Меня все еще потряхивает от страха, от неприятного сна.

Вова шагает ко мне.

Он немного пошатывается.

Пьян?

— Что ты здесь делаешь? Уходи!

Но он уже здесь, его запах распространяется по комнате — дорогой одеколон с явной примесью коньяка.

Муж выглядит так, будто слегка не в себе.

— Хватит дурачиться, — шепчет он, садясь на краешек кровати. — Я пришел к тебе.

Пружины скрипят под его тяжелым, уверенным весом.

Тишина между нами вибрирует, как натянутая струна. Я чувствую, как страх медленно проползает по моей коже.

— Уходи! — повторяю зло. — Зачем ты пришел? Кто тебя пустил так поздно? Ну, кто?

— Родители твои, конечно же, — хмыкает. — Они так пекутся за свой кошелек, что собрались и тихо шмыгнули прочь, как две трусливые мышки. Они надеются, что мы… кхм… помиримся. Помиримся же? Я хочу тебя!

— Зато я тебя не хочу! Пошел прочь!

Я отбиваю его руку, которая сдергивает с меня одеяло и накрывает грудь.

Он не останавливается, напирает сильнее. Его рука ползет по моему бедру, горячая и уверенная, затем забирается под ночнушку.

— Хватит меня морозить! Еще немного и я точно на других баб полезу, а сейчас, видишь, к тебе. Пьяным — к тебе! О чем-то это тебе должно говорить, а? Что у тебя на уме, ответь? Я тебя никогда не понимал, и в последнее время… Еще сложнее стало!

Я дергаюсь в сторону, мне противно от запаха спиртного и курева, но он хватает меня крепче.

Сердце застревает в горле.

— Я сказала нет!

Он смеется, словно выдыхает что-то бессвязно, глухо.

— А помнишь нашу первую ночь? Помнишь? Не ту, которая брачная, а самую… Самую первую! Я помню, как ты дрожала. Помню, как раздвинул твои ножки и вошел, а ты меня отталкивала до последнего, пока не поняла, как тебе со мной хорошо. Сейчас ты это вспомнишь!

Я чувствую, как он наклоняется ближе, дышит мне в лицо спиртом.

— Я тебя не хочу! Нет!

— ДА! Ты моя жена.

Его пальцы вцепляются в кожу моих бедер так сильно, что кажется, сейчас вырвет кусок мяса.

Я отчаянно вырываюсь, цепляюсь ногтями за его руку, но силы не равны. Паника и немой ужас захватывают надо мной власть.

Мое тело подчинено им, я сопротивляюсь, но слабо… Слишком слабая перед ним, а он — разгоряченный, подогретый спиртным, вообще не чувствует границ.

Он склоняется, придавливает меня весом своего тела, я ощущаю нервную дрожь. Губы дрожат, не в силах проронить протест, который застыл у меня в глотке. Я цепляюсь за его пальцы, за волосы, толкаю локтем его грудь, брыкаюсь — он коротко ругается, но не отпускает.

Коленом раздвигает ноги, рвет трусы резким жестом.

Я решаюсь на последнее, что приходит в голову, кусаю его за запястье, чувствую вкус крови на языке.

— А-а-а! Ты...! — шипит он, отшатывается.

Но я не даю ему опомниться, влепив сильную пощечину по лицу, со всей злости, со всего страха, что копился у меня внутри.

— УБИРАЙСЯ! — мой крик разрывает тишину ночи, кромсает ее на лоскуты.

Я бью ладонью по настольной лампе, закрепленной над изголовьем кровати. Раньше я любила вот так лежать, читать книжки о любви, о прекрасных принцах, зачитывалась романтическими бреднями и посчитала его — своим принцем.

А он — чудовище.

Который под покровом ночи пришел взять то, что, как он считает, принадлежит ему по праву.

— Ты…

— Изнасилуешь?! — хриплю. — Неужели она тебе не дает? Или, что, решил бросить косточку мне, чтобы я не скучала? Если я такая тупая, никчемная истеричка, как ты меня называешь, зачем тебе — я? К чему этот спектакль внезапной страсти?

Он делает рывок, глаза совсем безумные.

Я зажимаюсь.

Дальше бежать некуда, просто в приступе паники накрываю голову руками.

Просто. Не. Дышу.

Сжавшись в комочек.

Муж застывает.

— Варь, ты… чего? — сипло выдыхает. — Варя, это же я! Я.. — повторяет он. — Я бы тебе зла не причинил, ты чего? Варя. Варюш…

Я осмелилась на него посмотреть.

— Уходи. Уходи, Владимир, — выдыхаю дрожащими губами.

Несколько долгих секунд он просто смотрит на меня в шоке — глаза стекленеют, губы крепко сжаты, руки висят вдоль тела, как плети.

Он быстро отстраняется, почти падает с кровати, торопливо поправляет манжет.

Его лицо выглядит растерянным, в нем ни капли прежней уверенности.

— Уходи, — шепчу, стягивая на груди разорванную ночнушку. — Я не хочу тебя видеть! Не хочу!

— Все, я ухожу, — бормочет он хрипло.

Дверь за ним с грохотом захлопывается.

Я остаюсь одна. Руки трясутся.

Я до боли сжимаю в кулаке обрывок его рубашки, как доказательство, что ночь была реальной.

Я плакать больше не могу. В груди жжет — страх и облегчение смешиваются во что-то одно, неразличимое.

Глава 12. Он

Кухня.

Я сижу на стуле, будто в ожидании приговора. Стул кажется неудобным, но сейчас я нигде не буду чувствовать себя на своем месте.