Диана Ярина – Останься моей (страница 15)

— Мне не стоило отмахиваться от твоих просьб и страхов.

Я был раздражен и занят. Я посмотрел на нее и воспринял, как помеху: ну, что опять она придумала?

И в этот миг все начало рушиться.

Ее крики, истерики и битье посуды как крик о помощи, чтобы я заметил ее, обратил внимание.

Мы, действительно, мало времени проводим вместе.

Раньше часть времени занимали дети и их нужды, а теперь дети выросли.

И мы, вместо того, чтобы заняться, наконец, друг другом, рассорились.

Воспоминания накатывают волной.

Вспоминаю ее — маленькую, зажатую, смешную, много лет назад.

Как она комкала мою рубашку пальчиками, когда я впервые поцеловал ее. Как дрожала у меня в руках, как искала во мне опору.

Я был ей опорой, поддерживал всегда.

Мне нравилось это ощущение. Потому что она — моя. Что без меня — потеряется, растворится в мире, который казался ей огромным и страшным. Я думал, что защищаю. А на самом деле — запирал, чтобы не ушла. сам создал условия, при которых все ее интересы касались меня и детей.

Что-то сломалось во мне. Соскользнуло, треснуло, когда исчезла в ней вера во все это.

Когда мы выросли из тех отношений. но так и не стали чем-то иным.

— Мы можем оставить все, как было? — выдавливаю из себя. Я будто потерял все, до единого, ориентиры. — Я… Мы разберемся. Обещаю.

Но Варя лишь смотрит долго, выжидающе, будто ищет последнюю каплю доверия. Я вижу, как внутри нее идет борьба — там у нее когда-то была слабость к моим поцелуям и объятиям, любовь ко мне. Теперь — стена.

Потом качает головой.

— Нет.

Ее голос звучит уверенно, хоть и очень тихо. Мне кажется, будто мой мир сейчас рухнул.

Между нами повисла тишина.

Я ощущаю, как что-то рвется внутри — не злость, не раздражение. На этот раз не обида и не усталость.

Безбрежный страх, абсолютное бессилие. Первая еле слышная трещинка, за которой приходит пустота.

Я сижу, ни на что не решаясь, и понимаю: сейчас она решила расстаться со мной.

Насовсем.

Варя смотрит на меня еще секунду — и в этих глазах уже нет прежнего огня и влечения.

Наверное, я ее тоже разочаровал и перестать быть Тем Самым Мужчиной с большой буквы.

Ее губы шевельнулись.

— Завтра я заберу свои вещи из дома. Уйдешь, плотно закрой за собой дверь.

Хотя бы прощание? Ничего.

Легкие, почти бесшумные шаги. Она поворачивается и уходит — молча, твердо.

Я слышу отдаленный стук двери в ее комнату.

Воздух в кухне становится плотным, становится трудно дышать, почти невозможно.

Я так и не встаю, не прошу прощения, как надо, не бегу за ней.

Просто сижу, стискивая стакан, без единой мысли.

Мне кажется, если я хоть шаг следом за ней сделаю, все окончательно развалится.

Глава 13. Она

Утро.

Я запихиваю последнюю футболку в рюкзак, полная намерений уехать как можно скорее. Я взяла с собой к родителям совсем немного вещей, поэтому собраться было легко и быстро.

Встала пораньше: в доме родителей все выглядит так, будто не было вчера ночью ничего — ни пьяного Владимира, ни его попытки взять меня силой, ни нашего разговора, от которого до сих пор горчит где-то на языке.

Когда я выхожу, то вижу: отец уже сидит в гостиной, как будто читает что-то на планшете. Но его острый взгляд, брошенный в мою сторону, доказывает, что он просто ждал моего появления.

— Ну что, помирились? — спрашивает он, делая вид, что просто интересуется.

Я не отвечаю. Тяну молнию рюкзака так резко, что она заедает.

— Глупо будет упустить такой шанс, — продолжает он, кашляя в кулак.

— Вы не имели права вмешиваться!

— Мы переживаем за тебя! — возмущается. — Мы — твои родители, а не враги! И мы видим, что ты рушишь семью из-за глупости какой-то!

— Глупость? Да что с вами говорить. Разве ты обо мне переживаешь? Нет! Ты переживаешь только о том, чтобы у вас остался прежний уровень жизни! Боишься, что, если мы с Вовой разбежимся, он перестанет вам деньги переводить ежемесячно!

Лицо отца обиженно всколыхнулось:

— Ты всегда думаешь только о себе, мелкая эгоистка, а я… Я…Я сделал все...

Руки замирают.

— Что ты сделал?

Отец замолкает. Отводит глаза.

— Ничего. Просто... поговорил с ним.

Но он врет. Я знаю. Как-то он приложил свою руку. Как именно? Не знаю, но он точно внес свою лепту!

Вмешался!

— С матерью хоть попрощайся, она с давлением слегла.

— Как удобно, да? Стыдно в глаза смотреть, что полезли, куда не стоит, и сразу — давление!

Дверь хлопает.

Я выхожу на улицу и сразу вижу его.

Владимир.

Стоит у машины, курит.

Злой.

— Садись, — бросает сквозь зубы.

— Зачем? Ты ведь даже не знаешь, куда я поеду!

— Отвезу, куда скажешь. Садись. Я не кусаюсь.

— Как же работа?