Диана Ярина – Останься моей (страница 11)

Свекровь.

Она вваливается в квартиру, как ураган в соломенной шляпе с огромными полями. На шее — два ряда из жемчуга, а на руке — огромные браслеты из янтаря.

Ее глаза сразу цепляются за осколки на полу, за шторы, сорванные с карниза, за мое лицо — опухшее от вчерашних слез.

— Фу, какое свинство! — ахает она, сморщив нос. — Да ты, никак, скандал не только детям закатила, но и мужу! Глупая, неужели тебе вчерашних истерик было мало? Кто же так делает-то? Чему тебя мать научила, а? Женскую мудрость в твою голову не вложила. А я всегда говорила, Анна Валерьевна, вы свою дочь где-то упустили… У курицы и то мозгов больше, чем у тебя!

Я открываю рот, но она уже достает телефон:

— Ни слова больше. Мама сейчас разберется. Да вы без мамы и в туалет не можете сходить, не обгадившись! Алло? Да, клининг, срочно, адрес вам кину.

Потом она швыряет шляпу и переступает через осколки, ищет целую чашку, чтобы заварить себе чай.

Пока чайник закипает, она постукивает кровавыми когтями по столешнице.

Взгляд свысока, рука на бедре.

Кажется, сейчас будет лекция.

И, точно, я не ошиблась:

— Все только и говорят, что ты Вовку обвинила в изменах. Сама подумай, почему так происходит? Тебе сколько? Сорок пять скоро стукнет, а ему и того больше. В этом возрасте… — поджимает губы. — У мужиков мозги спекаются.

— Что?

— Да-да, спекаются. Послушай маму, мама плохого не скажет. Мама эту жизнь вдоль и поперек знает! — трясет указательным пальцем. — От сорока до пятидесяти у мужчин происходит сбой. Жены им резко становятся неинтересны. Они хотят новизны. Седина в бороду, бес ребро. Все мужики гуляют, Варя. Все. Даже самые верные! Хоть раз, но пристроят своего петушка в чужое гнездышко!

Она делает паузу, будто ждет, когда это осенит меня.

Какой петушок, какое гнездышко?

— Оправдывать измены возрастом — глупо. Не захотел, не было бы у них ничего, — говорю сдержанно.

Однако свекровь напирает:

— Этот период нужно просто пережить. Перетерпеть. И потом вернется к тебе твой мужчина. Нагулявшийся, нахлебавшийся из чужой миски. Понявший, что с женой — лучше! Там тепло, вкусно, там знакомо все и сладко под боком спится. И ты, глядишь, за это время тоже кое-чему подучишься и удивишь его… Мужик, зверь такой. Ему нового хочется иногда, но комфорт он любит и ценит сильнее. Почаще балуй его… — замолкает и продолжает. — Как есть скажу, ты уже не маленькая. Яйца у мужика всегда должны быть пустыми. Иначе он опустошит их в другом месте.

Новая пауза.

Свекровь смотрит на меня так, будто сейчас открыла мне секрет всех секретов.

— Все мужики гуляют, когда им под пятьдесят. Но умные жены закрывают на это глаза.

Я сжимаю кулаки. Где-то в груди начинает закипать лава.

— И что ты выберешь? — продолжает она сладким голосом. — Быть дурочкой, которая разрушила семью? Или...

Вибрирует телефон.

Я автоматически опускаю взгляд.

Мне приходит сообщение с незнакомого номера.

Зачем открыла? Не знаю.

Но я еще не обросла привычкой игнорировать все звонки и сообщения с незнакомых номеров.

Фото.

Потом второе.

Третье.

Вова в машине.

Элина наклоняется к нему.

Очень низко.

Ее голова просто нырнула под руль.

Мир сужается до этого экрана.

— Варя? Ты меня вообще слушаешь?

Я поднимаю голову.

— Она ему... в машине... — голос мой обрывается, словно он стал тонкой ниточкой.

Свекровь бросает взгляд на телефон. Мгновение — и ее лицо меняется.

— Ой, да брось ты! — вдруг машет она рукой. — Может, она просто... телефон уронила!

Я смотрю на нее.

Молчу.

— Или все потому, что ты сама… — хмыкает. — Телефон в машине не роняешь особым методом, а?

Какая она мерзкая!

Приперлась и решила меня жизни учить?!

Я стискиваю пальцы в кулак, готовая выставить ее прочь.

Телефон звонит.

Это Вова.

Глава 10. Она

Телефон на столе вибрирует.

Вова ♥ — высвечивается на экране.

Как глупо: ему под пятьдесят, мне самой скоро исполнится сорок пять лет, а его имя подписано в телефоне с сердечком, так же, как и двадцать лет тому назад.

Я скидываю.

— Ай, глупая ты гусыня! Чего ты добиваешься? Ну хоть поговори с ним!

Свекровь хватает меня за рукав, но я резко дергаюсь.

Ее духи — тяжелые, удушающие.

Мне противно от того, что она пришла и чувствует себя здесь хозяйкой, в нашем доме.

В нашем доме все, абсолютно все чувствуют себя, как дома, хозяевами.

Все, кроме меня самой…

Я выхожу, хлопаю дверью так, что звенит посуда в буфете.

Выбегаю и вызываю такси через приложение.

Приходится подождать, и погода на улице сегодня разыгралась не в лучшую сторону, но я упорно жду такси, хоть и замерзла, промокнув до нитки.

***