Диана Ва-Шаль – Зарево. Фатум. Том 2 (страница 7)

Внешний мир прорывался сквозь пелену неглубокого сна. Я почувствовал, как поднялась Штеф, и открыл глаза.

Глубокая ночь. Синяя темнота. Кабинет. Походная кровать. Скользнувший по стене отсвет от фар.

Шайер торопливо надевала черное пальто. Увидев, что я встал вслед за ней, негромко сказала: "Ансельм вернулся". Кивнул, в первую пару секунд продолжая сидеть и гнать прочь сонливость. Затем рывком оказался на ногах и, подхватив ножны, поспешил за девушкой, уже выскользнувшей из кабинета. Мы спустились с лестницы вместе. На кухне сидели курящие Харитина и Элиот, из зала аудиенций показался Морис с книгой в руках. Дежурство на Саре и Найджеле.

Только Шайер хотела открыть входные двери, как их распахнул Блэк.

– Штефани, – военный склонил голову в поклоне. Бросил через ее плечо взгляд на меня. – Хорошо, что вы не спите. Как раз хотел кое-что обсудить.

На улице свежо. Безветренно.

Пока шли к машине, Ансельм доложил, что вылазка завершилась нормально. Все целы – что главное, – а также группе удалось привезти топливо и немного провизии. Город оказался практически цел. Оставлен не только живыми, но и мертвыми. Кадаверов Блэк считай и не заметил. Символика Сообщества имелась, но не в большом количестве. В целом обстановка пустынная и гнетущая. Вполне уже классический антураж, чего уж. Дорога не очень хорошая – вот ей точно досталось, когда за Рубежи устраивали бойню с полчищами хтони. Ехать – сплошное мучение, бензина сгорит немерено.

Ансельм рассказывал быстро, тезисно, стараясь закрыть основные вопросы Штеф четкой, но сжатой информацией до полного рапорта. Ведь вылазка в его словах внезапно оказалась вторична. Мы замерли на достаточном расстоянии от машины – я и Штефани напротив Блэка, Морис чуть поодаль. Константин стоял, опершись о капот. Полусонный Виктор там же протирал очки. На крыльцо вышли Харитина с Элиотом. Сара двигалась в нашу сторону.

– В общем, когда мы заехали на территорию Руин, то увидели чужую машину на дороге. Решили осмотреться, чтобы избежать незваных гостей, – Блэк сглотнул, помедлив. Штефани не торопила. – Гость был. Но вместо того, чтобы напасть, поднял руки и заговорил, умоляя выслушать его. Он искал девушку, которая сжигает реликвии "прозревших", – я стиснул зубы, напрягаясь всем телом. Шайер дернула головой, хмурясь. Блэк меж тем продолжал. – Он адепт. Более, того – мистагог. Но бросил свое оружие к нам под ноги, прося направить его к "Карме". Он сказал, что знает, кто организовал нападение на °13-16-8-28. Сказал, что хочет служить, что ищет её давно и сбился с пути. Он спрашивал, не знаем ли мы её, не видели ли, – ещё одна небольшая пауза. – По всем его описаниям, эта девушка… Ты.

– И?

Мне показалось, что голоса Штеф не услышал. Только увидел, как пошевелились её губы.

А Блэк кивнул в сторону машины:

– Я решил, что убить адепта мы успеем и на месте, но нельзя лишать его жизни, не показав тебе. Он в багажнике. Безоружен.

Тяжелое молчание несколько долгих мгновений. Штефани переглянулась со мной, посмотрела на подошедшую взволнованную Сару, на Мориса.

– Хорошо. Доставайте его, – ответила Шайер глухо, и Ансельм кивнул, устремляясь к машине.

– Обзаводишься поклонниками? – бросил саркастично, вынимая мачете и переминаясь с ноги на ногу.

– Тебя было недостаточно, – прозвучало от девушки в том же тоне. Оба встревожены и напряжены.

Я вышел вперед, закрывая Штеф собой, а еще через пару мгновений Ансельм и Константин подтащили юношу, чьи руки были крепко связаны. Он был бос. Одет в брюки с широким поясом и свободную сорочку, расстегнутую до середины груди. Меж его ключицами виднелся символ Сообщества – узор из выпуклых светлых линий кожи. Но клеймо на его груди казалось детским лепетом по сравнению с метками на лице. На щеках и скулах юноши виднелись глубокие симметричные шрамы, аккуратно вырезанные по форме глаза. На лбу, прямо по центру, находилось самое крупное око, от которого расходились тонкие рубцы. Шрамы грубые, оставленные острым лезвием, но при этом выполненные с особой тщательностью. Настоящие же его глаза – темные, почти черные с чуть опущенными внутренними уголками – смотрели прозрачно и отсутствующе, но в тот же миг цепко. Юноша практически не моргал. Взгляда не отводил. И все изуродованные изображения глаз с его кожи тоже будто наблюдали за нами.

А когда Штеф сделала шаг из-за моей спины, адепт издал странный звук и дернулся к ней… Но тут же замер, ощутив у себя под горлом сталь выставленного мачете.

– Не дергайся, – выдавил я. – Сиди смирно.

Он посмотрел на меня, облизнув верхнюю губу. Опустил медленно набок голову. Встал на колени. Улыбнулся. И вновь резко перевел взгляд на Штеф.

– Кар-р-рма, – выдохнул юноша, – я искал тебя так много месяцев! Еще белым покрывался мир, и снег укутывал алую землю. Темными были небеса даже днем, когда к ним возносилось яр-р-рое пламя. Огонь, тобой разведенный, пожирал изменников, и я глядел в его лицо и слышал, как он воззвал ко мне. Он сказал мне с-с-служить, помочь тебе отомстить за опороченные имена богов, покарать пекаторов, что верой прикрывали жажду власти. Гр-р-р. Их пастыри приравняли себя к богам и должны поплатиться. Люди, что называют себя прозревшими, погрязли во грехе своей алчности.

– А разве ты не "прозревший"? Твое лицо изрезано глазами. Разве ты не учишь иных адептов? Разве ты не видишь больше прочих? – спросила Штеф негромко, но голос ее показался идущим из глубин.

– Я не прозревший, Карма. Я иду на ощупь в этом мире полном мрака. Глаза мои заволокла тьма, и очи на моем лице лишь попытка разглядеть тусклый свет, что посылают боги. Я не пр-р-розревший. Я слепец. И шрамы мои – не символ познания, но признание человеческого невежества и примитивности.

– Кто ты?

– Мое имя Саймон Арола, – он низко поклонился, вновь облизывая губу. – И я помню лишь бесконечный путь, будто вся жизнь вела меня к этой точке. Я помню, как вспыхнул мир, и как умертвия выползли из глубин преисподней. Я помню, как померк свет, и как ветры бушевали, поднимая воду рек. Помню как содрогнулись с-с-скалистые горы, и как культ взял меня под опеку. Помню костры и пения. Помню кровь и кос-с-сти, – голос его становился все более шипящим, пока не перешел в шепот. Юноша улыбнулся. А я продолжал держать мачете у его горла.– Но боги многое забрали у меня, чтобы позволить идти этой дорогой. Я заплатил им воспоминаниями. И всё, что они оставили мне – имя. Хотя и оно бессмысленно, когда мир полыхает. Но я искал тебя. Так долго искал тебя, и готов вверить жизнь в твои руки, Карма…

– Ты ошибся, Саймон. Я не "Карма". И я не борюсь за твоих богов. Я не верю в них.

– Тебе не нужно осознавать их волю, чтобы исполнять её. Призраки следуют за нами без нашего согласия, разве не так? Я молил мертвых не ходить за мной. Но они ходили, – и Саймон вдруг рассмеялся. Искренне и беззлобно. – Ты знаешь, что речь не о монстрах, рожденных бездной и людскими страхами. Умертвия низменны, им нужна лишь наша плоть, но истинный ужас кроется в тех, кто старается пожрать наши души. Ты ведь чувствуешь на своих плечах их ладони? Они ведь шепчут тебе беспросветными ночами? Они протягивают тебе руки и ведут за собой хожеными тропами во мрак…

Темная ночь. Звезды горели высоко в небе. Те, кто окружал в ту минуту Саймона и Штеф, лишь молча наблюдали. Но лица каждого выражали больше, чем могли передать десятки слов. Мы ждали реакции Шайер. Виктор был в смятении, посматривал на адепта с опаской и отторжением. Взгляд Харитины метался. Чудилось, будто она готова закричать, мол, почему адепт ещё жив, почему он вообще здесь… И я был убежден, что леди Авдий отбросило в воспоминаниях на годы назад, когда анцербовцы меня привезли пленником в их дом. Она помнила тот обман. И помнила, чем завершилась ошибка для ее семьи. И боялась повторения сценария. В ту ночь я впервые увидел, как Харитина Авдий боится.

– Тени не ходят за мной, Саймон. Они не пугают меня и не тянут за собой, – наконец проговорила Штефани, присаживаясь, чтобы смотреть адепту в глаза. — Мы бойцы Змееволосой девы. Нашим призракам не нужны наши души. Она едина для всех, – выдох вырвался из ее рта паром. – Ты говорил, что знаешь, кто организовал нападение на °13-16-8-28. Разве это не Говард Хварц?

– О, он мечтал бы! Но его мечту выкрал его же подчиненный. Сам нашел, сам организовал… Я знаю, кто он. И знаю, где он. И расскажу всё, и проведу к его очагу… – Саймон посмотрел на меня украдкой. – Он носит когти вместо ножей. Он служил в Белом городе коронам.

Отвратное предчувствие стянуло дыхалку. Я надавил на горло Аролы сильнее, произнося сквозь стиснутые зубы:

– Имя.

– Уильям. Билл. Лэйтер-р-р.

Вот же конченая сука.

В ушах загрохотало. В груди вспыхнуло. Ярость захлестнула и переполнила.

Штефани поднялась, отступив ко мне, и мы переглянулись, оба нахмуренные и буквально дрожащие от сдерживаемых эмоций.

Я помнил Лэйтера прекрасно, у нас долгая история знакомства, начавшаяся в Мукро: прихвостень Главнокомандующего, начальник столичного отдела дознания жнецов и паскуднейшая тварь, коих поискать надо. Шайер знала Уильяма меньше, но и их встреча тоже оказалась яркой: в жандармерии, когда девушка была в плену.

– Я готов присягнуть тебе на верность, Карма, – проговорил Саймон, оставаясь неподвижным. – Я проведу тебя к Лэйтеру. Я буду биться под твоим знаменем. Я помогу тебе понять сердца верующих в Ушедших богов и помогу обхитрить пекатор-р-ров.