Государство всколыхнулось. Убийство монарших наследников показало уязвимость власти. Нонсенс. Трагедия столицы обнажила её гнойники, которые Мукро отчаянно скрывал. Идеальная картинка дала трещину, иллюзия сыпалась. Цензура не успевала затыкать рты. Жнецы не успевали чистить говорливых. Информационная безопасность не успевала удерживать новости и сплетни. Впервые за долгие десятилетия всё Государство говорило без воли на то столицы. Охватила общая боль.
Я смутно помнил конкретные события. Еще хуже – осознавал их в момент свершения. Но хаос и скорбь на улицах отпечатались в памяти. Наследный кронпринц – Рэм Вессель – был любим народом. Его обожали в Штиле. Дэвид Вессель – принц второго порядка – являлся негласным фаворитом. В Северных землях к нему относились с почтением. Люди думали, что с ними Государство изменится, что новый Главнокомандующий и его правая рука и наместник смогут повернуть нерасторопного зверя…
Но Главнокомандующим стал Райан. Трагедия его семьи обратилась инструментом для наращивания террора и тирании. Он сел на окровавленный трон и множил кровь своим правлением.
И говорили, что горе прощальных церемоний настолько объяло мир, что над безоблачной столицей заплакало небо. Что Матерь лила слезы ливнями, желая смыть с белых стен кровь убитых. И что прославляющая восшествие нового монарха на престол песнь стала колыбельной мертвецов.
Так тот период и остался наречен в памяти верноподданных. Период, когда два светоча надежды – как называли старших принцев – погасли.
– Да. Тринадцать, – ответил негромко спустя паузу. – Тебя та истерия, должно быть, прошла стороной.
– Верно, – хмыкнула Штеф. А затем, потянув за оставленный вместо закладки клочок ткани, открыла одну из папок посещений поместья. – Рэм и Дэвид Вессель не единожды наносили визиты в Руины у Перешеечной. Вот, посмотри на фото, – и девушка повернула журнал ко мне.
На фотокарточке, что держалась на скрепке – два молодых человека. Снимок явно неофициальный. Весна. Один из юношей – слева – в синем шелковом костюме и белоснежном меховом пальто. На руках многочисленные перстни. Курит, показывая в камеру средний палец. Рядом с ним – парень постарше: одет парадно, улыбается снисходительно, глядя на брата… И стоило только посмотреть на его лицо, как сердце бухнуло по ребрам, и я нахмурился, наклонившись к столу.
На снимке стоял мужчина, чьей копией был Морис.
– Его имя – Рэм, – произнесла Штеф, указывая на юношу справа. – Кронпринц. Первый наследник престола. И знаешь, что еще я нашла? У него был сын. Морис. Ребенку было около трех, когда произошли убийства, и престол перешел к Райану. Мальчик пропал. Официальное заявление гласило, что тот оказался в руках диверсантов Холодного Штиля вместе с матерью и погиб. Его не нашли.
Сходство поразительно и неоспоримо.
– Сколько нашему Морису? Двадцать два? – пауза. – Твою мать… Ты думаешь, Конради – он? Сын кронпринца?
– Не знаю. Наверное, да. Но имеет ли это сейчас значение? – Шайер качнула головой, закрывая папку. – Боюсь, паутина лжи, сплетенная верхушкой, будет преследовать Государство призраками, пока то окончательно не издохнет. Никогда не узнать, насколько далеко зашла ложь, пока не попытаешься рассказать правду, – замолчала на несколько мгновений. Затем расправила плечи, постаралась усмехнуться непринужденно. – Хотя будет иронично, если найдется благосклонный "Горгоне" Вессель.
– Братья Райана были группе друзьями. Об этом рассказывали горгоновцы той поры. Я застал нескольких из них.
Девушка кивнула и рывком поднялась. Охнула, схватившись за голову и пошатнувшись. Тут же оказался рядом и взял её под локти, удерживая на месте.
– Штеф…
– Всё в порядке. Немного закружилось под ногами.
– Ты должна отдохнуть. Молю, ляг. Ты изнашиваешь себя, – проговорил сдавленно. Злость мешалась с беспокойством. – Я сам сделаю всё, что нужно.
– Нет. Я должна спуститься и встретить. Обсудить оперативные задачи и…– она на мгновение прильнула к моей груди, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Дрожала. – Я в норме. Не волнуйся. Правда, – прежде, чем успел заговорить, Шайер подняла взгляд в мои глаза, мягко коснулась щеки. – Сейчас решим насущные дела, и, обещаю, вечером лягу вовремя. А пока идем. По пути расскажешь подробнее, как прошел выезд, ладно? Мне необходимо быть в курсе деталей до того, как начнется обсуждение.
Темнеет. Не до конца понимаю: день кончается или я. Закатывается солнце или мои глаза. Но упрямо приказываю телу не отлететь. Тем более, когда Штеф так близко.
Парниша – Морис, кажись? – кажется худощавым, но тянет меня за собой исправно. Вроде стараюсь идти сам, но то и дело сознание мутнеет. Покидает помаленьку. Проваливаюсь в снег, теряю координацию и, похоже, оставляю за собой ебейший кровавый след. Хорошо цепанули, ублюдки. Но стремление организма откинуться слабее спектра моих эмоций: от ненормального эйфорического счастья до невыносимого гнева.
Шайер. Штефани, мать его, Шайер! Живая. И это самое главное. Но если эта сволочь всё время была на расстоянии вытянутой руки, я буду просто в бешенстве. Я и так в бешенстве. Хотя и счастлив до безрассудства.
Жива.
Единственное, что бесконечно повторяю себе. Единственное, что дает силы делать следующий шаг, а не рухнуть лицом в снег.
Жива.
Она жива.
А я чувствую, как кровь сочится из раны. Скорая перевязка уже не шибко помогает. Морис пыхтит, волоча меня практически на себе.
– Ты ведь не бессмертный, чтобы пытаться обманывать, да? – спрашиваю неровным голосом. Кажется, не очень членораздельно. Язык заплетается.
– Я не обманываю, – отвечает парень.
– Ты ведь в курсе, что если Шайер там не окажется, тебе будет сильно лучше, чтобы я помер?
– Не трать силы на угрозы, – голос у Мориса достаточно твердый. – Потому что если я притащу в поместье твой труп, то помереть будет лучше мне, чем объясняться перед Штефани.
Усмехаюсь. Будто даже смешок вырывается.
Занимательно.
Деревья. Деревья. Деревья. Черная клетка. Я, вроде бы, что-то спрашиваю. Пытаюсь разузнать у Мориса, как давно он встретил Шайер, что вообще происходило, где сама девушка сейчас, и почему решила возвращаться окольными путями, сбросив меня на него… Но и сам половины своих слов не разберу. В боку пульсирует жаром. Остальное тело становится холоднее. Немеет. Во рту пересохло, язык липнет к нёбу. И то ли ответы Мориса путанные, то ли мой мозг не обрабатывает информацию. Я не понимаю, когда мы минуем лес и оказываемся рядом с усадьбой. Не помню, как минуем двор, как заходим в помещение – происходит это скорее вспышкой.
– Адам, Гавриил, срочно нужна медпомощь! – доносится до сознания отдаленно.
Пытаюсь распахнуть глаза, осмотреться.
– Шайер где? – вырывается рыком. Отшатываюсь, ударяюсь спиной о стену…
В этот миг в холл выскакивает несколько человек. И я различаю лицо одного из мужчин.
Сучий Харрисон Хафнер.
Буквально доля секунды. Реакция срабатывает безотказно. Я выхватываю из ножен последний метательный нож и пускаю его в анцербовца. Но Харрисона сбивают с ног, и нож влетает в стену, и меня в эту же секунду пытаются сдержать. Не раздумывая бью наотмашь локтем и, уловив дезориентацию нападающего, следом прикладываю его лицом о стену.
– Кристофер, перестань! – тут же налетают на меня сзади, пытаясь успокоить. – Твою мать, не дергайся! – узнаю Ансельма Блэка. Пытаюсь сфокусироваться на его лице. Боковым зрением вижу опешившего Харрисона.
Эту падлу убью первым.
– Элиот, ты как? – в этот момент Морис помогает подняться мужчине, которому я разбил лицо.
– Крис, слушай меня! – Ансельм встряхивает. – Тебя нужно срочно залатать, слышишь? Не сопротивляйся!
– Штефани. Шайер. – чеканю слова. – Где она?!
Глаза Блэка округляются. Он переводит взгляд на Мориса:
– Где Штефани, Мойше?
И я понимаю, что тот меня обманул. Дергаюсь, но силы покидают, и хватка Блэка оказывается крепче.
– Она сказала доставить горгоновца в поместье и проследить, чтобы он был жив. Сказала, что вернется сама. Уводит адептов в ловушки.
– Что?! – еще одна попытка вырваться. – Ты, долбак, оставил её одну?! Пусти меня, мать твою, Блэк, я за ней!
– Да ты на пороге сейчас издохнешь, если не дашь себя залатать!
– Я перехвачу её в городе и встречу, – произносит параллельно Ансельму Харрисон.
– Харри, остановись, – из темноты соседней комнаты появляется Харитина Авдий. Охереть какие встречи! Может, я уже просто помер и это бред? Но терракотовая леди смотрит на меня со смесью страха и тревоги. – Кристофер, позвольте себя перевязать. А остальные – оставайтесь на месте. Штефани отдала приказ. Будьте добры его исполнить и подождать, пока она вернется.
Прежде, чем начать оперативку, Штефани направилась проверить работу Дино и Кира. Мы ждали Штеф в зале для аудиенций на первом этаже. На высоких потолках – фрески. На рельефных орнаментах – позолота. Мне нравилось наблюдать, как Штефани рассматривала их вечерами, когда зажигался камин. Она говорила об игре света и тени, и в такие минуты забывался внешний мир.
