Диана Ва-Шаль – Зарево. Фатум. Том 2 (страница 3)

– Доброго дня, леди Авдий, – я чуть наклонил голову вбок. – Прощу прощения, мне вновь не удалось порадовать вас новостями о своей кончине.

– Полагаете, я их жду?

– Вероятно. Хотя бы ради солидарности с вашим внуком. С другой стороны, ему всё равно придется сильно и много разочаровываться, может вам и не стоит делить его неосуществимые мечты.

– Умение уживаться с разочарованиями – полезный навык, Кристофер. Мы десятилетиями ему обучались; да и вы, полагаю, тоже. Не желаете? – женщина, достав портсигар с тонкими самокрутками, протянула его мне. Я качнул головой. – Как хотите.

– К слову об умении сживаться с разочарованиями. На здешней параллели Нокснотер не пересечь. Если, конечно, вы подошли, чтобы узнать об этом. Переправа не уцелела.

– Какая жалость, – с сарказмом произнесла леди Авдий. Без тени сожаления. На мой смешок подняла выше подбородок. – Вы ждали от меня другой реакции? Я не молода, Кристофер, но не настолько состарилась, чтобы выжить из ума и слепо верить в счастливые сказки. Я планировала с вами обсудить более значимые вещи.

– Увольте. Не горю желанием беседы, насколько бы она не была важной. Возможно, когда сменю форму и напьюсь кофе, стану более радушным, – зажигалка Харитины не давала искры. Я, вздохнув, неторопливо достал свою и поджег женщине сигарету. – К слову, леди Авдий, – открыл рюкзак, принимаясь искать припасенный "презент". – Я заметил, что вы любите шали. Раз уж с предыдущей расстались, то просто не мог не привезти вам новую, – и протянул ей бумажный сверток. – Удачная находка в придорожном магазине. Не думал, что найду там что-то полезное, но, видимо, сама судьба соблаговолила.

Женщина, придерживая тонкую самокрутку зубами и выпуская дым из уголка губ, развернула сверток. Достала темно-зеленый тканевый платок с шелковой бахромой. А когда развернула его, подняла на меня выразительный взгляд.

На шаль был нанесен черный рисунок, повторяющий узор змеиной кожи.

– Нравится? – спросил, понизив голос и хищно улыбнувшись.

– Ваше чувство юмора всегда было занимательным, Кристофер. Полагаю, что в таком случае вы оцените и мой подарок, – и Харитина, накинув элегантным движением шаль себе на плечи, заглянула в свою сумку. В следующий миг женщина протянула мне кожаный кисет. Терракотового цвета. – Вы как-то жаловались, что в бумаге весь табак отсырел, а я так удачно нашла в закромах запасника музея кожаные сумки и перешила буквально вчера в парочку кошелей. Цвет специально для вас подбирала.

Я изогнул бровь, перенимая протянутый кисет.

– Благодарю, леди Авдий, вы столь внимательны, – произнес не без сарказма.

– Ну что вы. Я просто не могла не ответить любезностью на ваш жест.

– Да, верно. И от вашей любезности привычно першит в горле.

– Наслаждайтесь.

Я театрально повел рукой, имитируя поклон на прощание, и направился прочь.

Лес встречал прохладным и влажным запахом земли, недавно освободившейся от снега. Узкая лента реки поблескивала под полуденными лучами.

Сменная одежда. Вода, почти обжигающая холодом. Она заберет запаздывающую мышечную боль, а сейчас прочистит мысли. Легкий ветерок скользил по обнаженной коже. Набрал воду в ладони, умылся – шея, плечи, грудь, – и холод заскользил по ключицам, ребрам. Вода стекала по позвоночнику. Впрочем, до состояния полусознания я себя и без сна успешно доведу. В лучшие дни с горгоновцами шутили, что просто разрабатываем идеальный график для впадения в кому. Тоже в каком-то роде отпуск.

Опустил голову в воду. Хотелось, чтобы холод опоясал, связал всё тело. Вместе с грязью уходило тяжелое и вязкое, засевшее внутри под кожей – неясное чувство, противное и гнетущее. Перед закрытыми глазами проносились крайние дни и недели. Замаячили фотографические картинки. Вспомнилась Штеф на снегу, и её кровь, заливающая землю. Горячая кровь, которую я не мог остановить. Страх до паники. Её бледнеющая кожа и стекленеющие глаза, устремленные в небо. Попытки Гавриила стабилизировать Шайер. Мучительное ожидание Лукаса и Адама. Паника до смерти. Последовавшие вслед за ранением дни агонии. И я был вынужден ждать. Просто ждать исхода, без сил что-либо изменить, предпринять или помочь. Ждать.

Вспомнился Роберт, сгорающий на погребальном костре. Вспомнился Стэн.

Я распахнул глаза и поднялся, делая тяжелый вдох. Тряхнул головой. Вытер воду с лица, убрал назад волосы. Стоя на коленях перед речушкой посмотрел наверх. Голые черные ветви резали небо на сотни кусочков мозаики.

На сколько кусочков разрезан я? Из скольких скроенных частей кровоточит мое сердце?

Выдохнул. Взял грубое полотенце, намочил в воде, принимаясь мыть грудь и живот.

Да, Трое старательно выстраивали новый мир, погребая прежний под тяжестью веков, костей и тайн. Теперь и от эпохи Трех монархов не осталось ничего, кроме призраков. Оно и к лучшему. Кровь будет топить мир, пока солнце не вспыхнет зарей времён.

И все умрут. Но мы останемся.

Плотные шторы задернуты. Свет проник, только когда я открыл дверь, чтобы выйти. Лучи скользнули по полу, на короткое мгновение вспыхнули ярким огнем, озарив змееподобные локоны Горгоны на полотне за спиной Шайер. Я не нашел Штеф в комнате, но обнаружил в кабинете. Она уснула за рабочим столом, положив голову на карту и листы с заметками.

Поленья в камине перегорели, но в воздухе всё ещё стоял запах огня, дерева и хвойных веток.

Подошел тихо, глянув на рабочий стол.

Сказания об Ушедших богах и заметки о них же. Штефани хотела, чтобы мы все понимали, во что верит Сообщество, и могли использовать эти знания против них. Сказок Севера, конечно, здесь не хватило бы: необходим глубокий анализ, погружение – насколько позволяла найденная нами информация в пыльной библиотеке Серпенсариевского поместья. Штеф составляла памятку для Каролины, которой и поручила затем проводить лекции.

Сводка новостных изданий за крайнюю пару лет. Периодику мы старались отыскать повсюду, хотя понимали пропагандистскую предвзятость и отсутствие в ней правдивости. Но Шайер это не смущало. Она вычленяла среди цензуры крупицы истины, чертила схемы и пыталась раскопать одной ей ведомые взаимосвязи. Рядом со сводкой – шесть толстенных папок хроники посещений поместья монархами и представителями монарших семей за прошедшие тридцать лет.

Оправдание хаоса именно в этом – в прошлом. Все нити ведут туда. Оживший кошмар берет истоки в минувшем.

В левом углу стола стопка изрисованных листов – работа Пирсов – разными вариациями взрывных снарядов: придумки, как собрать из говна и палок самодельные мины и подрывные снаряды. Кир удивительно удачно сменил специализацию с гражданского инженера на “военного". Впрочем, он вместе с сыном ночи напролет просиживал за учебниками. Дино схемы отца тестово собирал. Уроки Стэна не прошли даром. Он бы гордился учеником. В правом углу – журнал маршрутных планов, поручений и задач. На нем – детализированный список выживших с мелкими заметками.

Штеф громко сопела во сне. Дышала неровно, сбивчиво, придерживая левую руку выше локтя. Серпенсариевский мундир сполз с плеч. Перенести девушку на кровать не решился – проснется сразу, – но не мог не накинуть плед на её спину. В кабинете прохладно. Однако, не успел и шага сделать к креслу. Шайер дрогнула и, застонав, оторвалась от стола.

И в этот же момент я увидел засохшую кровь под ее носом. За секунду десяток мыслей ударил в голову.

– Крис… – хрипло произнесла девушка, напряженно моргая и стараясь отогнать остатки сна и распахнуть глаза шире. – Ты должен был вернуться на рассвете.

– Я позволил себе пару раз сэкономить топливо и пройтись пешком. Поэтому задержались. Прости, – подошел неторопливо, стараясь держать себя в руках. – Что с лицом? Откуда кровь?

– Что? – нахмурилась. Затем коснулась губ, ноздрей. – А… Не беспокойся. Просто кровь пошла из носа, – произнесла Штеф до того спокойно и бесчувственно, что внутри похолодело. – Гавриил сказал, что это от переутомления.

– Шайер…

– Не говори ничего, пожалуйста. Я всего лишь плохо спала. Как вы съездили? Все целы?

– Все, кроме переправы, – ответил, опираясь на край стола и складывая руки на груди.

Смотрел на Штеф, глуша недовольство оправданиями её действий. Признать, получалось паршиво. Не в плане, что не понимал, но именно потому что осознавал поведение Шайер до конца.

– Сколько тебе было, когда столица пела Колыбельную мертвецов? – внезапно спросила девушка, и я чуть сощурился. – Тринадцать?

Вопрос, которого точно не ожидал. И уж явно не сейчас.

Прошло сколько? Двадцать лет? Но Колыбельную мертвецов Государство не забыло. Так редко "идеальная" столица являла истинное лицо, так редко слабость корон оказывалась известна верноподданным. Эпохальное событие, о котором не шептался лишь ленивый. Известия о нем вырвались из Мукро, накрыли лавиной Рубежи и земли от Штиля до Севера.

Восхождение на трон Райана Весселя, младшего сына предыдущего Главнокомандующего, произошло после убийств его братьев и сестры. Короны нашли и покарали изменников и предателей – публичная казнь была проведена над родной бабушкой Райана и армейскими генералами. Якобы заговорщики хотели возвести на престол младшего принца в обход старших, и так стремительны оказались их действия, что никто ничего не успел предпринять, и правда открылась только когда план реализовался.