Диана Ва-Шаль – Зарево. Фатум. Том 2 (страница 2)

– Ты что, издеваешься?! – Самир ткнул пальцем в мешок гвоздей, который Лукас закинул в салон. – Почему это не у стройматериалов?

– Да какая, нахер, разница? – отозвался Ар-Тори, даже не подняв взгляда. – Мы всё равно вернемся в поместье и будем инвентарь выгружать и раскладывать. Зачем лишние действия?

– Да не будет лишних действий, если сразу всё делать по-нормальному!

– Давай в алфавитном порядке еще раскладывать! Или по цветам предпочитаешь?

– Заткнитесь-ка оба, – сказал я беззлобно, перемахнув через низкий покосившийся забор. – Вы в любой ситуации найдете из-за чего сцепиться. Садитесь в машину, выдвигаемся, – и прежде, чем Ар-Тори и Лурье успели начать делить второе переднее место, добавил. – Впереди место Штефани. Раз сейчас её нет, то со мной поедет Морис. Можете устраиваться на задних креслах вместе с дичью, припасами и хламом.

Стая черных птиц с гвалтом поднялась над лесом, подтягивая за собой плотный туман. Я обернулся, стягивая грязную куртку. Еще через мгновение из-за деревьев показался первый кадавер. Он кубарем покатился с оврага и угодил в разрытую пустую могилу. Его протяжный клекот, почти жалобный, разнесся по округе.

Медленно светало.

Вернулись к Серпенсариевскому поместью после полудня. Небо оставалось безоблачным. Ветер не поднимался. В воздухе пахло костром и автомобильным маслом. Подъезжая, я уже видел, как вокруг поместья кипела жизнь: под капотом машины под четким руководством Нормана возилась Виктория; рядом сидели Моника и Эмми, оттирая старые бочки и кувшины, которые было решено использовать для сбора дождевой воды, когда начнутся весенние ливни. На крыльце, под лучами солнца, расположился Найджел и возился с найденным на днях генератором. На заднем дворе Тея и Адам формировали грядки в ящиках – орудовали маленькими лопатками, высаживая рассаду. Бергман сгребал землю и приговаривал что-то, явно развлекая спутницу. Велерад руководил возведением дополнительных подпорок к ограде. Рядом из металлического мусора Дино и Кир собирали защитные обвесы на машины. Из леса возвращалась Сара с Харланом и Харрисоном – несли хворост.

Наша охота продлилась двое суток. Возвращаться всегда волнительно, но, видя привычное течение жизни, на душе стало спокойнее.

Я припарковал машину рядом с другими. Спрыгнул на землю. Потянулся, размял затекшую шею. В голове немного гудело – очередная бессонная ночь давала о себе знать.

Элиот поспешил к нам навстречу.

– Кристофер, – произнёс Роккур, склоняя голову, – с возвращением. Как прошло?

– Вполне удачно. С фанатиками не встретились, и на том спасибо, – пожал ему руку. – У вас что?

– Спокойно, без эксцессов. Работаем.

– Шайер?

– У себя.

Прошло четыре недели с нашего переезда в Серпенсариевское поместье. Ровно четыре недели назад не стало Роберта Сборта. Всякие мысли об этом сразу старался прерывать. Так нужно. В "Горгоне" иначе нельзя. Горевать будем на том свете. Но паршиво до воя – от этого не избавиться. Что происходило внутри Шайер, и представить не решался. Внешне она держалась. Четкая, собранная, спокойная. Будто действительно всю жизнь была Горгоной. Будто бы всегда была командиром, а не училась этому на ходу. Несмотря на ранение и тяжелое восстановление, несмотря на пожиравшее горе потери – Штефани делала всё, чтобы люди не видели её слабости или страха. Она старалась перенять от Сборта всё. Она старалась свести на себе всё. Ругаться было бесполезно: даже просьбы Гавриила, ставшего основным для нее лечащим врачом, о необходимости полноценного отдыха Шайер игнорировала. "Подождет, позже, – отмахивалась она. – На данный момент у нас много дел, прямо сейчас я должна действовать. Мы переехали, не налажена безопасность…". Восстановление тяжелое. Рана затягивалась, но подвижность её плеча и левой руки была сильно ограничена. Гаври говорил о повреждении мыщц и нервов. Штефани упорно скрывала дискомфорт.

Я чувствовал вину за то, что не смог её уберечь. Я чувствовал злость на нее за то, что закрыла меня собой.

Однако Штеф держала лицо. Единственные, кому она разрешила себе показывать усталость – горгоновцы. Свою слабость она могла показать мне. И в моменты, когда мы с ней оставались наедине, Штеф ложилась на мои колени, свернувшись калачиком, и молчала. Я боялся сказать лишнего. Знал, когда придет время – заговорит сама. Просто был рядом. Мы поддерживали друг друга безмолвным присутствием.

Более того, Шайер ни на мгновение никому не позволила усомниться в той роли, которую отныне несла. Одернула Харди. Указала на место Харитине. И своим преодолением боли буквально заставила выживших покорно принять то, что они будут слушаться. Для ребяток, с которыми в свое время Штеф бежала из жандармерии, будто бы ничего и не изменилось; а если у кого-то из бывших резидентов возникали дурные мысли оспорить выбор Сборта – я доходчиво объяснял, почему этого делать не стоит.

Штефани не позволяла людям сомневаться в ее новом звании. Горгоновцы не позволяли в новом звании сомневаться ей.

– Хорошо, – я накинул на плечо рюкзак. Взял в руку разгрузочный. Похлопал Роккура по плечу, проходя мимо. – Пойду умоюсь и зальюсь кофе. Помоги Самиру и Лукасу с разгрузкой, – боковым зрением увидел, как Элиот кивнул. – Морис, займись описью.

– Понял, принял.

Направился к поместью широким шагом, поглядывая по сторонам и здороваясь. Норман, оставив Викторию, перехватил меня по пути.

– Так понимаю, про переправу можно не спрашивать, – хмыкнул Роудез, – по твоему лицу и так всё ясно.

– Желающим отправиться на Запад придется либо перетерпеть, либо искать другие пути. У них всегда остается объезд через Перешеечную область. А вообще, пускай спрашивают с Харрисона, это он зачинатель идеи пересечь "Чертоги" – пусть сам и разбирается. А то он что-то притих совсем, растерял свой революционный дух, похоже, – и шумно выдохнул, на мгновение замирая.

Будучи откровенным, идея пересечь "Чертоги" теперь больше исходила от Штеф, но смысл получила иной. Шайер хотела обезопасить людей. В идеале – переправить выживших вместе с Хафнером и леди Авдий на Запад, чтобы, оставшись с группой, готовой и желающей рисковать, попробовать добраться до Холодного Штиля. Миновать Рубежи в нынешнем составе было бы трудно. Путь неблизкий. Больше девяти месяцев Государство погружено в хаос свершившегося судного дня: последствия соответствующие. Фанатики станут преследовать нас, кадаверы не попередохли. Чтобы довести людей в сохранности, придется приложить немало сил и хитрости – и то, откровенно говоря, не получится. Кем-то пожертвовать придется. Смерть заберет плату за дерзновенность. Решиться отправиться к мосту Тринадцати островов – отчаянный шаг.

К тому же, пусть Штеф этого напрямую не озвучивала, но я знал еще об одном ее стремлении. Потому что оно было и моим тоже. Месть – дело паршивое и дурное, но не оставляло желание найти и убить Говарда Хварца, а вместе с ним предать огню так много адептов Сообщества, насколько хватит сил. "Горгона" не могла нападать – мы были обременены судьбами, которые следовало защитить, но именно они полягут первыми, если мы позволим себе неосторожность. Да и мысль бороться с Сообществом пока больше напоминала суицидальные наклонности, нежели обдуманную стратегию.

Крайние три недели – с момента, когда Штеф пришла в себя – буквально пролетели. Сыграли роль и волнение, и нервы, и уйма работы, и вылазки, в числе которых и пешие. И без того похеренная жизнь устаканивалась заново. Всё начиналось по-новой. Помимо прочего, и, пожалуй, в сравнении – далеко не самое важное, мы были лишены отныне более-менее привычного света и воды. Но и это решаемо. Бывало хуже. Сильно хуже.

Диалог с Норманом короткий. Оба уставшие. Впереди – долгий рабочий день, а провалиться в забытье без сил хотелось уже сейчас.

– Как твои попытки собрать самогонный аппарат? – спросил у Роудеза.

– Увенчались успехом. У нас теперь будет универсальное средство на все случаи жизни: дезинфектор, стерилизатор, обезболивающее, консервант, основа для зажигательных смесей, топливо и еще десяток-другой вариаций применения спирта, – тот натянул на лицо улыбку, хлопнул меня по плечу. – Штефани уснула под утро, не буди ее. Иди лучше приведи себя в порядок, а то сейчас тебя можно вместо пугала ставить за воротами поместья. Воняешь хлеще кадавера.

И Норман, гыгыкнув, направился обратно к Виктории. Его возмущенный голос разнесся по округе, когда он увидел поднимавшийся из-под капота темный дым.

Я бросил взгляд на поместье. Помедлил. Развернулся к тропинке меж кипарисами. За территорией ворот, недалеко в лесу, нами была обнаружена старая речушка, почти уже пересохшая. Воды в ней оставалось немного, но мы расчистили небольшой участок, которого хватало для того, чтобы помыться. Почти ледяная ванна. В моем вкусе.

– Кристофер, доброго дня! – раздалось за спиной, и большого труда стоило не начать ругаться. Когда, вашу мать, я уже спокойно куда-нибудь дойду? – Вас не было двое суток, мы уже начали переживать. Хотя я была уверена, что вверенные вам люди вернутся в целости и сохранности. Но вот вы… Касательно вашей жизни определенные тревоги почти привычны, – я обернулся, глядя на подходящую Харитину. Её серебристые волосы убраны в высокий пучок. В ушах поблескивали крупные серьги-цветы. – Я пережила достаточно мужчин на своем веку, чтобы считывать опасные для их жизней черты в характерах.