Диана Ва-Шаль – Зарево. Фатум. Том 2 (страница 19)

В центре шатра – костер. Слева на вертеле готовился здоровенный кабан и пара куропаток. Справа – оргия, перерастающая в жесткую групповуху. За костром, чуть впереди – два единственных кресла, явно притащенных сюда из усадьбы, глубокие и громоздкие. Одно из них было занято. Хозяин. На это намекало даже не занимаемое место. Одежда. Еще точнее: накидка – символ власти "наместника Хбиара" – на его плечах, больше напоминающая самую обыкновенную выделанную шкуру. Мех, густой и длинный, приминали массивные тяжелые цепи, тянущиеся меж двумя металлическими дисками. От цепей на обнаженной и уже вдоволь изрезанной груди Хозяина оставались царапины.

Ему было около сорока. Взгляд голубых глаз пронзал насквозь. Темноволос, почесывал густую короткую бороду.

– О, а вот и долгожданные гости! Проходите, располагайтесь. Скоро явится ночь, и запоют призраки. Почести Хбиару следует воздавать, когда солнце прячется. Вы прибыли вовремя.

Я шел к нему, лениво поглядывая по сторонам, будто наблюдал за надоевшими картинками. Но реальность прозаичнее – пытался выцепить, кто находился в более-менее сознательном для гипотетического боя состоянии, кто вооружен, как вообще они вооружены. Шайер семенила за мной, и я буквально спиной чувствовал, как она старалась держаться ближе. Саймон расположился у входа в шатер, как обговорили заранее.

Стоны. Вскрики. Пьяный смех. Шлепки. Пение, переходящее в завывание. Треск костра. Игра на барабане. Охи. Плач. Чей-то спор. Звон точащегося металла.

– Ну, рассказывай, зачем прибыл ко мне, братец, – изрек Хозяин, только я приблизился.

– Не уверен, что мы можем называться братьями, – ответил ему, гордо и пренебрежительно опускаясь на второе кресло, стоящее напротив. – В твоей власти целая община: у меня была лишь семья.

– Мы все равны пред Незримыми, – сказал он патетически и скосил недоуменный взгляд на Штефани. – А вот девке здесь не место.

– Она останется подле меня. Это мой талисман на удачу, – я осклабился. Произнес грубее, чем следовало, но непреклонный тон, кажется, пришелся адепту по вкусу. Тот усмехнулся, щурясь. Накренился вперед. Набрал в грудь воздуха для ответа…

Но в этот миг Штефани, остановившаяся за спинкой кресла, повела ладонями от моих плеч по груди. Внимание Хозяина переключилось на нее. По-кошачьи плавным движением Шайер опустилась на пол у моих ног. Как будто покорно. Как будто послушно.

– Если мне прикажут, – произнесла она, кладя голову мне на колено и скользя ногтями по голени, – я покину шатер.

И голос ее был томным, мягким, безропотным… А я молился всем этим чертовым придуманным богам, чтобы адепты не заметили моего дернувшегося кадыка. Мелькнувшая мысль ни к месту. Грубая и похотливая. Но она хлесткая. Быстрее и здравого рассудка, и чувства напряженного ожидания. Стиснул зубы. Откинулся на спинку кресла, поглаживая Штеф по макушке. Смотрел в глаза Хозяину исподлобья – скучающе, немного надменно. Ситуация же должна казаться обыденной, верно? Отыгрывал на славу и спектаклем одновременно уводил свои мысли прочь от Шайер. Старался увести. Старался абстрагироваться. Перехватил девушку за волосы, слегка оттягивая их. Надеялся, что она считает намек и прекратит касаться ногтями. Штеф поняла. Приобняла ногу и замерла, как статуя.

– Полагаю, нам незачем терять время, – процедил я, продолжая неотрывно смотреть на Хозяина, что теперь наблюдал за Шайер с мерзкой, заинтересованной ухмылкой. – Время к ночи. Благословленный Хбиаром час. Давайте приступим к обсуждению.

– Успеется, брат. Давай сначала выпьем вина.

И Хозяин поманил виночерпия пальцами. Худощавая высокая блондинка, потупив взгляд, безропотно приблизилась, пока сам адепт склонился к низкому, грубо выполненному столику, на который опирался лук. На столе – пара чаш, блюдо с мясом. Свечи, воск с которых стекал прямо на дерево столешницы. И несколько черепов. Человеческих. Вычищенных с особой тщательностью и приспособленных под кубки.

А единственная моя мысль – интересно, кому черепа принадлежали, и как давно их используют в роли посуды.

Хозяин протянул один из костяных кубков виночерпию, но я спокойно произнес, приподнимая пальцы в останавливающем жесте:

– Спасибо. Не нужно вина. Я не пью.

Глава общины изогнул брови. В глазах – не то надменность, не то удивление.

– Хочешь меня оскорбить? Или быть может тебе не нравится сосуд?

– Ни помышлял обижать, да и посудина вполне симпатичная, – пожал я плечами. – Просто не пью алкоголь. Он туманит разум и притупляет чувства. Ощущения уже не те, – усмехнулся, наклоняя голову. – Мне нравится чувствовать мир остро. Если хочешь угостить меня, пусть вот та кукла, – кивнул на блондинку, – сварит мне кофе. Две ложки черного на маленькую чашку, щепотка перца, щепотка соли. Полторы звездочки бадьяна. Только не добавляйте ваш херов звездошипник, от него меня тянет блевать. И его запах я учую, даже если вы попытаетесь перекрыть его всеми специями мира, – вновь откинулся на спинку кресла, шире разводя ноги. – А черепа чьи, не припомнишь?

– Отчего же, этих прекрасно помню. Парочка жнецов. Времена изменились, а они почему-то решили, что все еще наводят ужас. Ха-ха. Как опрометчиво и глупо считать, что твоя безопасность держится на чьем-то страхе.

– В таком случае мне порцию кофе по обод черепушки.

И адепт захохотал. Хрипло и лающе.

– Свари ему кофе, Хина, да побыстрее, – и когда она юркнула мимо, адепт звонко шлепнул её по заднице. – И не забудь, что наш гость просил не добавлять звездошипник. Ошибешься – будешь наказана.

Я бросил взгляд вокруг. Хаос и безумие, сливающееся в вонючий мутный мир. Но оно и к лучшему. Меньше внимания к происходящему.

– Как тебя называть? – спросил я у Хозяина, впрочем, не особо надеясь на ответ.

Но он ответил.

– Борво, – адепт подцепил кинжалом кусок кабанятины, наверное, и закинул себе в рот. – Но имена – пустой звук. Мы все лишь мясо перед богами. И уже тем более перед Хбиаром. Все либо сгорим, либо окажемся в земле. Там слова нет. Только безмолвие. Да и после празднества к утру никто и своего имени не вспомнит.

– Я прибыл не на празднество. Я хотел донести до вас занимательную информацию, но, похоже, вы слишком заигрались, чтобы воспользоваться ей правильно, – несколько адептов, что сидели на шкурах в паре метров от нас, обернулись. Видимо это были участники совета общины. – Ваши игрища – лишь иллюзия поклонения, ничего не имеющая общего с воздаянием почестей нашему привередливому Владыке. Я был наслышан о тебе и об этом месте, но, прибыв сюда, что я вижу? Дохлые кадаверы у алтаря. Ребяческие украшения в селении. Пара черепов, больше напоминающие детские игрушки. А сыновья Хбиара – трахаются, упарываются, пьют и обжираются дичью, пригревшись на болотах.

Хозяин сплюнул кость в сторону, разваливаясь на троне вольготнее. А взгляд его переменился. Стал жестче, агрессивнее.

– Берем от жизни всё. Как нам и прочили.

– А как же запах горячей крови? – я сощурился. Перебирал пальцами волосы Штефани. Выглядело так, будто полон равнодушия к происходящему. Разочарован до безразличия к беседе с Борво. А в действительности – успокаивал себя и заземлял, касаясь ее волос. – Разрушение чужого покоя? Анархия, вершащаяся смертью? А как же месть за поруганное имя Хбиара? Он ведь не прощал оскорблений. И не прощал, когда его предавали. А вы не защитили его честь, позволив Говарду Хварцу и его шайке создавать очередную империю именем и символами Хбиара. Око Сообщества смотрит его взором. Говард говорит и за Хбиара, помимо многих прочих. Он играет в веру, манипулирует и тянет за нитки. Как и его отец. Как и все Трое, – я опустил голову к плечу. – Твои люди могут забыться. Стереть из памяти эпоху до судного дня. Но ты помнишь. Ты пьешь вино из черепов жнецов, – глубинный смешок вырвался из груди сам собой.

– Меня не заботит прошлое. Меня не заботит Хварц и его игра в миссию. Как и его люди. Как и те, кто оказывается им подчинен. Это пустое. Незримые расставят всё на свои места, и нашей вере не мешает пляска богохульников.

– Ты – Хозяин общины Хбиара. Хбиар жесток, циничен и беспринципен. Он наслаждался страданиями и кровью и людей, и богов – все ради своего довольства. Но более серьезного поборника пантеона найти невозможно. Хбиар карал за неуважение к богам. Хбиар делал всё, чтобы люди не забывали о почтении. И его сыновья обязаны его идеалы защищать. Говард упивается благоговением своих безмозглых леммингов, создает из себя нового бога.

Гипотетический совет общины слушал внимательно. Боковым зрением я видел их переглядки и перешептывания.

Шайер так и не двинулась. Но я чувствовал, как она сильнее прижалась, и ощущал, как её дыхание стало размереннее и глубже.

– Раз уж ты такой верный слуга Хбиара, что ж сам не борешься с Говардом?

На вопрос Борво я рассмеялся. Нарочно громко и раскатисто. И мой смех разорвал какофонию царящих звуков.

– Я потратил на эту всю свою семью, братец, – я улыбнулся, обнажая зубы, – но Говард любит побегать. Увы, когда он засел на одном месте, и появилась возможность перегрызть этому ублюдку глотку, я лишен необходимых сил. Мне наивно казалось, что всякий сын Хбиара возжелает получить голову Хварца. Я хотел подарить информацию, где её достать.