Диана Ва-Шаль – Зарево. Фатум. Том 2 (страница 10)
Подошедший к жнецу Норман перехватил того за волосы, оттянул насильно, запрокидывая голову. Прежде, чем Билл успел сориентироваться, Роудез толкнул бутылку в его рот. Бульканье, смешивающееся с хрипением и попытками откашляться.
Шайер не шелохнулась.
– Как не стыдно, Уильям, ты не принял дар? Дымное вино подносил Аштес своим врагам в качестве жеста дружбы, – я криво усмехнулся. – То есть ты сейчас отверг нашу дружбу и перед ликом Незримых назвался нашим врагом.
– И что вы сделаете? – выдавил Лэйтер сквозь очередной рвотный позыв. – Убьете меня? Будете пытать? – он, скалясь, обернулся ко мне. – Чем удивишь меня, Кристофер? Я тридцать три года проработал жнецом. Столько же, сколько тебе сейчас лет, мальчишка. Твое негласное звание "палача" для меня детский лепет.
– Тебя никто не собирается удивлять, – произнесла Штеф негромко. – Более того: никто к тебе не притронется. Ты кончишь достойно тому, как жил. Можно сказать, практически вернешься в родные стены. Ты многих людей оставил погибать в казематах, Уильям, думаю, они отчаянно хотели, чтобы тебя постигла та же судьба. Ведь быстрая смерть – избавление. Ведь самая изощренная пытка – своя собственная, – она чуть склонила голову вперед, исподлобья глядя на Лэйтера. – Тьма будет густеть постепенно. Запах разлагающихся тел становиться острее. Тебе никто не поможет. Никто не оборвет мучения раньше. Тебе придется ждать смерти. И пока ты будешь ждать конца, можешь вспоминать свою жизнь и те жизни, которые ты оборвал.
– Как вы спать после этого будете, гм? – в нарочной насмешке Лэйтера скользила паника.
– Сладко, – ответил я.
– На мягких перинах, в шелковых пижамах, после бокальчика крепленого, – добавил Норман.
И в этот момент в дверь коротко постучали.
– Штефани? – Морис шагнул в комнату. – Лукас передал, что ты просила меня зайти… – и оборвался, глядя нахмурившись на побелевшего Лэйтера, из груди которого вырвался ни то вскрик, ни то стон.
– Невозможно… – просипел жнец, вылупившись на Конради. – Ты ведь мертв… Я ведь сам взорвал… Ты ведь… Нет, ты должен тогда быть старше… – плохо различимые слова сливались в стенания. – Невозможно… Невозможно, – челюсть Уильяма задрожала, его самого затрясло, точно в припадке.
– Спасибо, Морис, – проговорила Штеф, не обернувшись. – Можешь идти.
Мойше недоуменно переглянулся со мной, пока Лэйтер выдавил короткое: "Морис?!".
– Было приятно познакомиться, Уильям. Настала пора прощаться. Нас ждет дорога, а ты будешь слушать, как поют мертвецы, пока сознание не покинет тело, – подытожила девушка, смотря на жнеца. – Их колыбельная проводит тебя в вечный сон.
Шайер порывисто поднялась и, одернув пальто, достала фотокарточку из внутреннего кармана. Закрепила ее на спинке стула. Так, чтобы Уильям видел снимок, на котором замерли старшие братья Райана Весселя. Так, чтобы когда дверь закроется, тонкий луч света попадал на фотографию.
Звук, что Лэйтер издал, похож на взвизгивание. Мы с Норманом двинулись к Штеф, а жнец затараторил:
– Нет! Прошу! Не оставляйте меня
– Ты не будешь жить. И никакая информация не купит тебе жизни. А умирать ты будешь долго.
– Штефани… Штефани ведь, да? Тогда смилуйтесь и даруйте быструю смерть! Вы ведь не оставите человека погибать в болезненных муках, это бесчеловечно… – но финальные слова стали высокими и практически неразборчивыми. Лэйтер знал, что
А Шайер хмыкнула. Слегка склонила набок голову.
– Умоляй, – легко сорвалось с ее губ.
И незамысловатое слово ударило Уильяма, точно огненной плетью. Зубы его заколотились с такой силой, что мы слышали их стук. Он пожирал девушку паническим взглядом. Первобытный ужас в самом чистом проявлении.
– Чт..что?
– Моли, – пожала она плечами. – Умоляй. Упрашивай.
Пауза в десяток секунд. Звонкая тишина.
И Лэйтер вдруг заплакал. Завыл зверем. Закричал. И среди воплей его сыпались проклятия и имена. Братьев Райана. Бывшего горгоновского состава. И во всей этой кошмарной какофонии звуков прорывалось: "Умоляю! Убейте меня! Умоляю! Убейте! Умоляю! Умоляю! Убейте…"
Штефани смотрела на него несколько мгновений. Слушала. А затем, заведя руку за спину, молча вышла из комнаты. Уильям заревел сильнее. Усмехнувшийся Норман последовал за девушкой.
– Нет! Нет-нет-нет-нет! Кристофер! Хотя бы ты!.. Твою мать, Льюис, ты ведь мечтал меня убить! Ты ведь хотел этого, сволочь, так сделай!
– День будет длинным, Уильям. А ночь еще длиннее, – сказал я, замирая на пороге. – Долгая темная ночь.
И закрыл дверь, поворачивая ключ и слыша дикие рвущиеся крики. Они преследовали меня, пока не вышел из усадьбы, оставляя в ее стенах и их, и трупы, и кровь.
От свежего воздуха закружилась голова. Я вдохнул полной грудью, чувствуя, как внутри успокаивается буря. Прикрыл глаза. Вместо криков – далекое птичье пение. Легкий ветерок проносился у земли, тревожа сухую траву. Пахло хвойным лесом. Поднял взгляд к горизонту. Серое небо медленно теплело. Дымка поднималась от земли и затирала очертания деревьев.
Самир с Лукасом сливали топливо с машин адептов – тишину зачинающегося утра разбивала их привычная перебранка, – а Адам помогал им таскать канистры. Виктория забинтовывала руку Саймону, за которым пристально следил вернувшийся с осмотра усадьбы Элиот. Норман и Морис разводили костер вокруг сооруженного на улице алтаря адептов – Лэйтер играл по правилам культа, – а Штефани, сцепив руки за спиной, наблюдала поодаль.
– У меня для тебя подарок, – произнес я, когда подошел к девушке и остановился рядом. Покрутил в руке дневник Лэйтера. – Думаю, мы сможем отыскать в нем пару полезных заметок
Шайер кивнула. Следом коснулась моей руки быстрым движением. Вновь посмотрела на разгорающийся костер.
– Мы всем скажем, что нашли в усадьбе жетон Стэна и его вещи. Что, вероятнее всего, он попал в плен к Лэйтеру и оказался в числе погибших, – сказала Штеф негромко, но ровно. Я шумно выдохнул, склоняя голову и стискивая зубы. Сердце ухало по ребрам глухо и медленно. – С ним нужно проститься достойно горгоновца. С ним и с Робертом. Я хочу, чтобы мы сделали это в Серпенсариевском поместье. До того, как покинем Руины у Перешеечной. Это подходящее место для их памяти.
– Скажем, что я нашел вещи в комнате Уильяма. Я был там один какое-то время. Вопросов не возникнет.
– Хорошо, – просто согласилась девушка.
На горизонте вспыхнул белый солнечный диск.
Когда вернулись, поместье бурлило. Мы только вышли из машин, а люди встретили нас шумом и гамом. На Штеф обрушились десятки вопросов, от кого-то – обвинения. А когда выжившие увидели и возвратившегося Саймона, то загалдели громче, буквально не давая прохода. Группа рейда не успела начать отвечать полноценно – нам никому попросту слова не давали вставить, – разве что я сразу умудрился послать Харди нахер, а в следующую секунду громыхнул выстрел.
Все испугались, обмерли. А Штеф, доставшая пистолет и направившая пулю в землю, устало прошла мимо людей обратно к машине.
Эффективный способ заставить всех заткнуться. И эффектный, чего уж.
Морис, бывший у дверей машины, подал девушке руку, помогая элегантнее взобраться на капот.
– Это последний раз, когда мы возвращаемся к разговору, начатому еще осенью в резиденции. Я знаю, что каждый из вас хотел бы оставить руки чистыми и не запятнать себя кровью. Хотел бы по мановению волшебной палочки оказаться в безопасном месте и, несмотря на мрачные времена, дышать легко и свободно. Вам хотелось бы отсидеться за спинами тех, кто возьмет в руки оружие, и сделать их своим щитом от ужасов преисподней – и вы это вполне успешно реализуете. Но не держав ни разу меча, не смейте критиковать тех, кто носит его постоянно и раз за разом поднимает для защиты ваших жизней. Попробуйте сами. Возьмите эту тяжесть на свои плечи. Ощутите ее вкус. И тогда посмотрим, решите ли высказаться и выказать недовольство, – голос Штефани прокатился по рядам.