Диана Ставрогина – Солнце взойдёт (страница 19)

Яр улыбнулся, не замечая ее внезапной задумчивости, и сообщил:

— Я встречу тебя в аэропорту. — Лена вскинула на него удивленный взгляд. — А ты что, думала сама потащишь все свои чемоданы?

— У меня только один, — проговорила она растеряно.

— Лен… — Яр хмыкнул и приобнял ее за талию, притягивая к себе поближе. — Я вряд ли смогу вытерпеть больше недели, понимаешь?

— Это ты так мне говоришь, что будешь скучать? — Откинув голову ему на плечо, она встретилась с Яром взглядами.

Его, открыто заинтересованный и жадный, был ответом на ее вопрос.

— Еще как… — Теперь Ярослав просканировал ее с головы до ног, наверняка вспоминая, каково ее тело без одежды. Лена зарделась и тяжело, возбужденно вздохнула.

— Я тоже, — прошептала она ласково, — буду скучать.

Ничего больше не сказав, Яр ее поцеловал. Прижав еще крепче к себе, вынуждая привстать на носочки и скрестить на его шеи руки. Губы касались губ: сначала нежно и осторожно, но со все большей пылкостью: удержаться в рамках общественно-приемлемого обмена лаской Лене и Ярославу не удалось.

Дыхание участилось, перед глазами поплыло. Поцелуй стал смелее и ярче, красноречиво долгим и упоенным. В нем, казалось, содержалось больше чувств, чем Лена и Яр готовы были признать не только друг перед другом, но и перед собой.

Глава 20

Неделя перед возвращением в Москву прошла для Лены волнительно. Предвкушение новой встречи с Ярославом то и дело сменялось беспокойными представлениями о неизбежных изменениях. Их, по сути, курортный роман, обещал перерасти в нечто большее. Серьезное и постоянное.

Они заходили на следующий уровень, где помимо пляжной романтики появятся тривиальная повседневность и сложности, о которых удавалось очень просто позабыть на расстоянии. Теперь же при каждом воспоминании о том, чей Ярослав отец, Лену охватывала настоящая паника.

Она совсем не знала, какой реакции ждать от его дочери, с которой они и сейчас время от времени вели переписку в мессенджере, поддерживая сложившуюся за годы занятий дружескую связь. Юля была славной, умной не по годам девушкой, одной из лучших ее учениц, но не столь давно потерявшей мать и наверняка не готовой увидеть рядом с отцом другую женщину. Сомнительно, что в восемнадцать, в период расцвета юношеского максимализма, она проявит понимание.

И набирая очередной ответ на полученное из Бостона сообщение, Лена не могла не испытывать легкой вины. Юля доверяла ей, нередко обращалась за советом и при случае в шутку жаловалась на отца, не подозревая, как отчаянно ее любимая преподавательница считает дни до следующей с ним встречи.

Эта вполне оправданная и неизбежная недосказанность тем не менее была некомфортной. Она тяготила, казалась неправильной. И все усложняла.

Понимая, что пока ничего не в силах изменить, Лена старалась не зацикливаться на возможно неразрешимых для ее совместного будущего с Ярославом трудностях. Нельзя было исключать, что их отношения не достигнут этапа знакомства семьями. Лучшее, что могла сделать Лена, — наслаждаться счастливыми мгновениями без тревог о грядущем.

К счастью, в Сочи ей всегда было на что отвлечься. Ежедневные репетиции и чуть менее частые, но куда более ресурсоемкие выступления забирали у Лены большую часть свободного времени и гарантировали быстро приходящий ночами сон.

Оставшиеся не занятыми часы она тратила на поиски подходящей музыкальной группы в Москве. Писала знакомым и друзьям из профессионального сообщества, мониторила вакансии и рассылала собственные записи с надеждой на скорый и положительный ответ. Москва пестрела возможностями проявиться себя на самых разных музыкальных площадках — от именитых клубов до важнейших концертных залов и стадионов.

За одно лето Лена вдруг осознала, о чем не позволяла себе даже мечтать, невольно в годы студенчества поверив пессимистичным словам родителей. Разом выкинув из головы грандиозные планы и полностью сосредоточившись на более, как тогда казалось, приземленных и, следовательно, реальных карьерных перспективах.

Теперь же она думала, как вовремя спохватилась и удачно не растеряла мастерства и привычки к сцене. Большой перерыв редко кому шел на пользу. Лену спасало то, что она никогда не прекращала учиться: осваивала новые техники, следила за выдающими педагогами и вокалистами, интересовалась, кто и каким образом заработал себе имя и аудиторию.

В нынешнюю эпоху соцсетей, когда попадание на ТВ больше не являлось единственной дорожкой к успеху, шансы найти своего слушателя имелись у всех. Лена не сомневалась, что у нее получится заниматься любимым делом. Популярность и коммерческая выгода не имели значения — только зрительный зал и внимательный слушатель.

Своими планами на ближайшие месяцы Лена поделилась и с Яром, когда они, наконец, попали к нему в машину, вдоволь нацеловавшись в зале прилета. Поймав ее ладонь, он положил ту к себе на бедро и, не отпуская, ехал по МКАДу, не забывая поддерживать беседу. Легкие поглаживания его пальцев по костяшкам поразительно успокаивали и настраивали на умиротворенный, доверительный лад.

— Значит, ты продолжишь выступать? — Лена закивала. — Я рад. Твой талант нельзя закапывать в землю.

Она опять смутилась. Его похвала всегда звучала так, словно он саму Уитни Хьюстон послушал в живую, а не ее, Лену, обычную певицу каких в одной Москве сотни.

— Раз уж ты так говоришь, — отшутилась она и добавила уже серьезно: — Все, конечно, зависит от того, как быстро я найду подходящую группу. Не факт, что это будет быстро.

— Не думала выступать одна?

— Можно, но… — Она задумчиво прикусила губу, прежде чем продолжить: — Это не то.

Оторвавшись от дороги, Яр бросил на Лену короткий, преисполненный любопытства взгляд:

— Почему?

Его искренняя заинтересованность теплом разлилась у нее на сердце. Лена чуть изменила положение их переплетенных рук и, рисуя кончиком пальца круги на тыльной стороне его ладони, объяснилась:

— Не будет живого аккомпанемента. Возможности играть свой материал и свои аранжировки. В общем, совсем другой уровень выступлений. С большим количеством ограничений. Мне хочется творчества. В идеале — найти не просто кавер-группу, а группу с собственным материалом. С песнями, над которыми еще не работал ни один вокалист.

Затормозив на светофоре, Ярослав снова повернулся к ней.

— Ты очень вдохновленная, когда об этом говоришь, — ободрительно улыбнувшись, он быстро поцеловал ее в ладонь. — Все получится.

Воспользовавшись временной остановкой, Лена наклонилась к Ярославу и прижилась губами к его щеке.

— Спасибо, — прошептала она и лишь потом отстранилась.

Он якобы неодобрительно покачал головой и произнес предупреждающим тоном:

— Опять рискуешь.

Лена только показательно громко вздохнула и призналась, дразня:

— Попасть в спальню сейчас мечтаешь не только ты.

Дыхание Ярослава тут же участилось и потяжелело. Хватка его руки на ее усилилась.

— Я тут подумал, — произнес он более низким, чем обычно голосом. — До меня мы доберемся значительно быстрее.

Светофор загорелся зеленым. Они неспешно двинулись вперед в плотном потоке других машин. Откинувшись на спинку кресла, Лена счастливо рассмеялась.

— Тебе не терпится, да? — спросила она с лукавством в голосе.

Яр хмыкнул. Остановившись в очередной мини-пробке на съезде, повернулся к Лене и в наигранной задумчивости постучал пальцами левой руки по рулю.

— А ты как думаешь? — поддержал он их начавшийся флирт.

Лена неопределенно качнула головой и пожала плечами. Провоцируя.

Ярослав принял вызов. Медленно отпустив ее руку, положил ладонь Лене на бедро. Сжал — несильно, но ощутимо. И провел вверх, собирая ткань подола летнего платья.

Автомобильное движение возобновилось. Ярослав, будто бы в салоне не происходило ничего интересного, с самым сосредоточенным видом следил за дорогой. Не убирая руки с недавно занятой позиции и не прекращая, с частыми паузами на пару секунд, подниматься выше. Миллиметр за миллиметром. В полной тишине.

Лена задрожала. Втянула воздух сквозь зубы и свела бедра, удерживая горячую мужскую ладонь, однако не определившись с целью — не дать той скользнуть еще выше или же не отпустить?

Реакции собственного тела продолжали ее удивлять. Обыденный для многих пар жест отозвался в Лене с неожиданной остротой. Разгоряченная накатившей изнутри волной жара кожа заныла в жажде прикосновений. И каждый пристальный взгляд в сторону Ярослава давал пищу для побуждающих к действию фантазий.

С ним Лене хотелось столько всего испытать, что дух захватывало от смелости и откровенности посещавших сознание идей. Боже, да она едва ли не всерьез размышляла о сексе в машине!

Не в декорациях МКАДа, естественно. Какими бы утомительно долгими не были бы пробки.

— Я надеюсь, мы едем… — из последних сил Лене удалось не сорваться на стон, когда пальцы Ярослава добрались до влажной ткани белья. — К тебе. — Задушенный выдох.

— Разумеется. — Голос его охрип.

— Хорошо, — Лена с облегчением кивнула и тут же вжалась в сидение, ударяясь затылком о подголовник. — Что… — продолжая левой рукой рулить, пальцами правой Яр через ткань нажал на клитор, заставляя Лену зашипеть. — Что ты делаешь?

— Разве непонятно? — Он забавлялся.

Лене же было не до веселья. Она кусала губы. Задыхалась, несмотря на работающий в салоне кондиционер. Беспокойно елозила по кожаному сидению, отчаянно надеясь, что водителям других машин некогда рассматривать происходящее за окнами проезжающего мимо них черного седана.