Диана Рымарь – Развод (не) состоится (страница 30)
Черным цветом волос, глаз, строением лица, даже тембром голоса. А еще безжалостным отношением ко мне.
Я моментально ощетиниваюсь, меряю мужа бешеным взглядом.
— Что ты тут делаешь?
И снова за него заступаются дети.
— Мам, не ругайся, он нас просто привез, — машет руками Арам.
— Я только… — начинает Мигран.
— Ты уходишь, — я тычу указательным пальцем в сторону лестницы, — а вы заходите, и никак иначе.
Дети юркают в квартиру, а Мигран продолжает смотреть на меня с мольбой.
— Уходи! — кричу на него. — И цветы свои забери!
Он морщится, подмечает:
— Это дети тебе купили.
А потом разворачивается и с грустным видом уходит.
Смотрю ему вслед и не верю — надо же, раз в жизни послушался.
Захожу в квартиру, кладу цветы на пуфик и смотрю на близнецов.
Они выглядят немного странно. Казалось, только что напряженно что-то обсуждали, но при моем появлении умолкают.
— Мам, прости нас, — снова повторяет Арам. — Мы больше никогда тебе так не скажем! Мы тебя любим! Мы хотим быть с тобой…
Смотрю на Артура, а второй сын стоит угрюмый, выжидает, какая у меня будет реакция. Не удивлюсь, если автор сообщения именно он.
В их паре всегда так. Чудит Артур, извиняется Арам, причем за двоих. Зато если надо, Артур готов ввязаться за брата в любую драку, как словесную, так и физическую. Что ж они делать будут, когда женятся, заведут свои семьи. Как смогут сами выполнять те функции, которые с детства возложили друг на друга?
— Мамочка, ты нас простишь? — все продолжает Арам.
— Я на вас страшно зла! — говорю им.
А злости в голосе нет. Он растрескавшийся, как земля на ярком летнем солнце. Он теплый, переполненный любовью к ним.
Да и не может быть злости на свои детей в такой момент. И обиды быть тоже не может.
Обижаются на равных, а дети… Дурни они неслухмяные, учить их еще и учить.
Я раскрываю объятия, и сыновья тут же кидаются ко мне, обнимают.
Заговаривают уже одновременно:
— Мам, мы с тобой, мы поддержим.
— Мы тебя одну не оставим! Мы тебе во всем поможем, ты же наша мама!
Они говорят, говорят, даже гладят меня по спине.
А я чувствую, как в груди начинает затягиваться та самая рана, с которой обычно не живут.
И до того это приятное чувство…
Что тебя любят, что ты нужна, что с тобой хотят быть.
Как же это безмерно важно — быть в мире со своими детьми. Ничто этого не заменит.
— Покажешь, что у тебя тут и как? — спрашивает Артур, спустя дюжину объятий.
Я улыбаюсь, хотя лицо зареванное дальше некуда. Веду близнецов по комнатам, показываю, где они смогут разместиться.
— Это гораздо лучше, чем надувной матрац у тети Светы, скажите. — Указываю рукой на кровать. — Со временем купим вам двухярусную. Можем прям завтра заказать, как вы на это смотрите?
— Наверное, можно, — говорит Артур, хотя его слова и звучат не слишком убедительно.
— Отлично все, мам. — Арам снова пытается сгладить углы.
На этом я вручаю им связку ключей.
— Вот, чтобы у вас тоже были.
Они берут.
При этом как-то хитро переглядываются и заводят знакомую шарманку.
— Есть охота… После тренировки просто жесть… — Артур чешет живот.
— Что у нас на ужин? — Это уже Арам.
Мои любимые троглодиты.
Вот только одна проблема, на ужин у нас фига с маслом, я ведь только въехала сюда.
— Давайте закажем пиццу, — предлагаю им.
Тут мои красавцы закатывают глаза.
— Мам, мы целый день на сухомятке, и вчера у тети Светы была пицца, и сегодня на обед. Ты сама говорила, что нам надо нормально питаться. Спортсмены, растущие организмы, все дела.
В меня мгновенно со смаком вгрызается совесть.
Пригласила детей к себе жить и даже не удосужилась обустроить им какой-никакой быт. Точнее, попросту не успела. Но в соседнем доме я видела супермаркет, где можно купить продукты, а также какую-никакую кастрюлю со сковородкой. На первое время и одноразовая посуда подойдет.
— Сыночки, — командую им, — вы раздевайтесь, купайтесь, отдыхайте, а я побежала в магазин. Приготовлю вам супчик и курочку, да?
— Давай, мам, — кивают они. — А то мы так устали…
Они показательно потягиваются, будто собираются уснуть прямо посредине комнаты.
— Конечно, конечно, — киваю, как китайский болванчик.
Спешу в ванную, умываю лицо холодной водой, вытираю бумажным полотенцем, рулон которых здесь оставила хозяйка квартиры.
Надеваю куртку, сапожки и спешу вниз.
Меня лихорадит от резкого прилива энергии. Мои дети со мной, они любят меня, нуждаются в материнской заботе, и я должна постараться для них по максимуму.
Сейчас накуплю продуктов, вкусно их накормлю.
Потом все дружно успокоимся, попьем чаю с печеньками, и наконец я их расспрошу, что конкретно сказал отец в первый и второй раз. Отчего они сначала клеймили меня падшей женщиной, а потом явились просить прощения. Очень уж любопытно, в какую сторону съехала крыша у моего благоверного.
Кстати, надо будет купить противень для духовки — совершенно необходимая вещь в хозяйстве, чтобы печь близнецам вкусности.
С этими мыслями я захожу в супермаркет, хватаю тележку, с азартом начинаю ее заполнять.
Яйца, молоко, курица, картошка, макароны. Самый необходимый набор продуктов.
И печенье какое-нибудь к чаю…
Какой тут ужасный выбор! Завтра сама испеку им сласти.
На автомате достаю из кармана пиликающий телефон. Сообщение от Светки: «Глянь, что творит, курва!» И пересланное видео.