Диана Мэй – Цветок Исгарны (страница 4)

Отчаяние начало подкатывать к горлу, грозя слезами. Я прислонилась к прохладной стене какого-то склада, закрыв глаза. Что делать? Ждать? Но где? И как долго? Каждый лишний час в порту увеличивал риск быть узнанной. Возвращаться? Невозможно. И немыслимо. Мысли метались, как испуганные мыши.

– Ищешь кого, малец? – хриплый голос заставил меня вздрогнуть и открыть глаза.

Передо мной стоял мужчина. Невысокий, коренастый, с лицом, обветренным морскими ветрами до цвета старой кожи, в потёртом кожаном камзоле. Его маленькие, глубоко посаженные глаза изучали меня с любопытством, лишённым доброжелательности. За ним виднелся грузовой бриг средних размеров, «Морская Волна», если верить выцветшей надписи на корме. Команда на палубе сонно возилась с канатами, будто движимая привычкой, а не бодростью.

Кажется, в обличие дорожного костюма и плаща я выглядела не слишком женственно, раз меня приняли за мальчишку. Я втянула голову в плечи, стараясь казаться меньше, незаметнее.

– Кап… Капитана Роанальда Сомерсета, – выдавила я, стараясь сделать голос глубже, грубее. – Его корабль, «Эфириал». Он должен был быть здесь.

Мужчина (капитан этого брига, как я поняла по его уверенной позе и цепкому взгляду) хмыкнул, плюнув между нашими ногами на мокрые камни причала.

– Сомерсет? А, этот щеголь с его светло-синими парусами? – Он усмехнулся, обнажив жёлтые зубы. – Не прибыл ещё. Ветер, говорят, им не благоприятствовал где-то у Рифов Отчаяния. Может, сегодня подтянется, а может, и завтра. А то и вовсе… – Он многозначительно развёл руками. – Море штука непредсказуемая. Ты ему кто? Паж? Племянник?

Его взгляд скользнул по моей фигуре, задержавшись на лице, скрытом лишь наполовину капюшоном. Что-то в его оценке заставило меня внутренне сжаться.

– Да… то есть, племянник, – поспешно соврала я. – Мне нужно с ним срочно. Очень срочно. – Отчаяние придало моим словам искреннюю дрожь. – Вы не знаете, по какому курсу он будет возвращаться?

Капитан фыркнул.

– Знаю, как не знать. Он возвращается из Карнвика, через Архипелаг Семи Ветров. – Он кивнул на свой бриг. – Мы туда же груз везём. Тот же курс, только в обратную сторону. – В его глазах мелькнул интерес. – Так что, если твой дядюшка где-то там застрял, мы его, может, и встретим по пути. Если повезёт. Море большое.

Карнвик! Тот же курс! Сердце ёкнуло. Значит, была надежда! Пусть маленькая, призрачная – море огромно, корабли могли разминуться в просторе, но она была. Если дядя задержался и ещё не прошёл Архипелаг, если «Морская Волна» пойдет достаточно быстро… Мы могли встретиться. Эта мысль влила в меня толику тепла посреди ледяного страха.

– Я… я заплачу, – выпалила я, судорожно сжимая ремень своей сумки. – Мне нужно уплыть. Сейчас. На вашем корабле. В Карнвик. – Я подчеркнула последнее слово, надеясь, что перспектива возможной встречи с «Эфириалом» хоть немного смягчит его.

Его брови поползли вверх. Интерес сменился откровенной алчностью.

– Заплатишь? И хочешь плыть по курсу Сомерсета? – Он протянул слово, явно взвешивая выгоду. – А много ли у тебя, племянничек, этих самых монеток? Плавание неблизкое. И места на борту для пассажиров не предусмотрено… Придется ютиться в углу трюма меж бочек. Цена будет… соответствующей. Особенно если мы твоего дядюшку вдруг встретим. – Его ухмылка стала шире и хитрее. Он понял мою надежду и собирался нажиться на ней вдвойне.

Я знала, что он заламывает цену. Но торговаться не было ни времени, ни сил. Отчаяние и эта новая, хрупкая надежда толкали меня вперёд. Я отстегнула сумку, дрожащими пальцами достала мешочек. Он был туго набит золотом. Я развязала шнурок и показала содержимое, не выпуская его из рук. Золотые монеты тускло блеснули в сером свете рассвета.

Глаза капитана загорелись. Он свистнул тихо, почти восхищённо.

– Ого… Не ожидал. Богатый у тебя дядюшка, что ли? Или сам прикарманил? – Он протянул руку. – Давай сюда. И хватит с тебя… половины. За проезд до Карнвика. А за то, что буду держать глаза пошире, высматривая синие паруса твоего дядюшки… это уже отдельная плата. Скажем, ещё четверть. Если встретим – отдашь. Не встретим – заберешь обратно. – Его взгляд был жёстким, как скала. Он ставил меня перед выбором: платить за призрачный шанс или лишиться его.

Внутри всё сжалось. Три четверти моего золота! Но что оставалось? Вернуться? Смириться? Я видела его жадные глаза. Отдать всё – значило оставить себя без гроша в чужой стране. Но эта надежда… Мысль о встрече с дядей посреди бескрайних волн манила так сильно, что отвергнуть её было невозможно. А вдруг?

– Ладно, – прошептала я, чувствуя, как комок подступает к горлу. Это была капитуляция перед морским волком. – Половина сейчас. И… и ещё четверть, если встретим «Эфириал». Но только тогда! – Я попыталась вставить хоть каплю твёрдости.

Он усмехнулся, довольный собой.

– Умный малец. Договорились. – Он кивнул в сторону сходней «Морской Волны». – Проходи. Сиди тихо вон там, у той кучи сетей, пока не скажу. И не отсвечивай. Как звать-то?

– Ли… Лиам, – выдумала я мужское имя на ходу.

– Лиам. Запоминаю. – Он снова окинул меня оценивающим взглядом, от которого по коже побежали мурашки. – А смазливый ты какой-то… Ладно, вали. Брандт, капитан Брандт, если что. – Он хлопнул меня по плечу так, что я едва удержалась на ногах, и направился к своим матросам, что-то крича им про поторопиться.

Я перевела дух, стараясь унять дрожь в руках. Половина золота… За место в вонючем трюме и призрачный шанс встретить дядю в открытом море. Я отсчитала монеты – их вес в ладони казался невыносимо лёгким по сравнению с отданным богатством. Брандт схватил их с хищной быстротой, сунул в карман камзола и махнул рукой в сторону корабля.

Я пробралась к указанной куче старых, пропахших рыбой и солью сетей и прижалась спиной к холодному борту. Сжала в руке мешочек с оставшейся половиной золота и маленькую брошь-морскую звезду. Глядя, как команда «Морской Волны» оживляется, готовясь к отплытию, я ловила последние взгляды на знакомые очертания родного порта, на верхушки дворцовых шпилей, едва виднеющиеся вдали. Там был отец, Эдриан… Берта, наверное, уже хватилась меня. Тревога поднялась бы скоро.

Но меня здесь не найдут. Я была просто ещё одним теневым пассажиром на грузовом судне, уходящем в рассветное море. Дядя Роанальд не вернулся. Мой тщательный план рухнул, едва начавшись. Теперь всё зависело от этого Брандта, от его алчности, от милости моря… и от удачи. От того, пересекутся ли наши курсы с светло-синими парусами «Эфириала». Страх сжимал горло, но под ним, упрямо, теплилась искра надежды, подогретая словами капитана о совпадающем курсе. Я выбралась. Я плыла. Пусть не так, как мечталось, но я плыла.

Скрип лебёдок, крики матросов, хлопок первого поднятого паруса – всё слилось в гулкий симфонический гимн моему бегству. «Морская Волна» дрогнула и медленно, величаво начала отходить от причала. Я закрыла глаза, впитывая солёный ветер, несущий меня прочь от прежней жизни, навстречу штормовому морю неизвестности. Побег продолжался. Ценой половины золота, обещания ещё четверти и капли веры в жадного капитана и слепой случай. Что ждало в Карнвике? Или… на пути к нему? Знало только море, безмолвное и бескрайнее передо мной.

Усталость от нервного напряжения и качки взяла своё. Прижавшись к вонючим сетям, я не заметила, как тяжёлый, беспокойный сон сомкнул мне веки. Мне снился бал, но не весёлый, а кошмарный: отец с лицом, искаженным гневом, Эдриан с глазами полными боли, а после неожиданно бальный зал начало топить, вода взялась из неоткуда. Я стояла посреди зала и не могла даже пошевелиться…

Резкий толчок! Я проснулась от удара головой о борт. В ушах стоял оглушительный грохот – скрежет раздираемого дерева, дикие крики матросов, рёв ветра, который внезапно стал злее. Но самое страшное – вода. Холодная, солёная, она уже заливала трюм, поднимаясь мне по щиколотки! Сердце бешено заколотилось, вытесняя остатки сна паническим ужасом.

«Тонем!»

Я вскочила, поскользнувшись на мокром полу. В трюме, обычно слабо освещённом, теперь мелькали безумные тени от кричащих и мечущихся матросов, несущих что-то, ломающих перегородки. Вода прибывала с пугающей скоростью. Адский шум сверху не стихал. Инстинкт самосохранения заставил меня забыть про осторожность. Я полезла по трапу наверх, цепляясь за скользкие ступени, отчаянно пытаясь понять, что происходит.

На палубе царил хаос. Небо затянуло чёрными, зловещими тучами. Волны, огромные и свирепые, перекатывались через низкий борт «Морской Волны», смывая всё на своем пути. Матросы, обезумев от страха, метались, пытаясь спустить единственную уцелевшую шлюпку, другие в панике рубили канаты. В центре этого хаоса, у штурвала, который бешено вращался сам по себе, стоял Брандт. Его лицо было болезненно-бледным, глаза выпучены не только от ярости, но и от непонимания.

Не думая, забыв про свою мальчишеский образ, я бросилась к нему, цепляясь за перила, чтобы не упасть от очередного крена судна. Вода хлестала мне в лицо.

– Капитан! Что случилось?! – мой голос, высокий и отчаянный, прорезал шум бури.

Брандт обернулся. Его взгляд, мечущийся по волнам, упал на меня. И на его лице отразилось нечто большее, чем гнев на непогоду. Это было чистое, немое изумление. Его взгляд дико замер, скользнув по моим растрёпанным волосам, выбившимся из-под капюшона, на моё перекошенное страхом, но явно женское лицо.