Диана Мэй – Цветок Исгарны (страница 5)
– Ты… Девчонка?! – проревел он так, что было слышно даже сквозь вой ветра. Его глаза расширились до предела, в них смешались бешенство и что-то вроде суеверного ужаса. – Мерзавка! Обманщица! Я взял на борт девчонку?! Это ты навлекла! Проклятие!
Он не успел сказать больше. В этот момент раздался новый, чудовищный удар снизу. Будто сам морской дьявол обрушил всю свою ярость на борт, сотрясая судно до последней заклёпки. Палуба подо мной вздыбилась, как дикий конь. Я потеряла опору, взлетела в воздух и с размаху грохнулась на мокрые доски. Боль пронзила бок, в глазах помутнело. Я услышала, как Брандт, ухватившись за обломок мачты, заорал во всю мощь лёгких:
– Готовьте шлюпку! Бриг идёт ко дну! Спасайся, кто может!
Его слова вонзились в мозг ледяным ножом. Конец. Всё кончено. Не успев начаться, моё бегство заканчивалось на дне моря. Паника, холодная и всепоглощающая, парализовала. Я встала на колени, цепляясь за разбитые перила. Мне нужно было видеть. Видеть, что нас убило. Вода вокруг кипела, пенилась неестественно, как будто там, в тёмной глубине, боролись гиганты.
Я высунулась за борт, вглядываясь в мутную пучину. И тогда… я увидела.
Сначала это была лишь огромная, зловещая чёрная тень. Она стремительно пронеслась под самым днищем корабля, такая огромная и невероятно длинная, что казалось, она могла бы обвить «Морскую Волну» дважды. Сквозь мутную воду мелькнуло яркое пятно – огненно-жёлтое брюхо, контрастирующее с угольно-чёрной спиной. Её движения были полны яростной, целенаправленной мощи. Затем, чуть поодаль, мелькнула другая тень – гибкая, изумрудно-зелёная, словно светящаяся изнутри в мутной глубине. Они двигались с нечеловеческой синхронностью, не просто сталкиваясь, а скоординированно атакуя корпус брига.
– Что это… – успела я прошептать, охваченная леденящим ужасом.
И в этот момент случился последний, сокрушительный удар. Не снизу, а сбоку. Словно огромный таран врезался в середину корпуса. Дерево «Морской Волны» застонало, затрещало, как сухие ветки. Палуба подо мной разломилась пополам. Я увидела вспышку неистового гнева на лице Брандта, мечущихся в панике матросов, падающих в воду… И почувствовала, как теряю опору. Перила, за которые я цеплялась, с грохотом обрушились вниз, увлекая меня за собой.
Я падала. Холодный воздух свистел в ушах. Потом – ледяное объятие воды. Она накрыла с головой, оглушила, залила рот и нос солёной горечью. Я захлебнулась. Темнота. Холод. Невыносимое давление в груди. Я металась, пытаясь всплыть, но сила моря тянула меня ко дну. Силы покидали меня. Свет мерк. Мысли путались. Я тонула. Это был конец.
Внезапно сильная рука впилась в моё плечо выше локтя. Прикосновение было неожиданным, холодным и… скользким? Сквозь пелену воды и паники я увидела чешую. Мелкую, чёрную, переливающуюся тускло, как нефрит в глубине. Она покрывала руку, державшую меня, от запястья и выше.
Инстинктивный ужас ударил сильнее нехватки воздуха. Чудовище! Тень из глубин! Я забилась в панике, пытаясь вырваться, толкаясь свободной рукой и ногами в сторону невидимой фигуры. Пузыри воздуха вырвались из моего рта в немом крике. Мое сопротивление было слабым, бессмысленным в этой стихии, но отчаянным.
Тогда вторая чешуйчатая рука – тоже чёрная, сильная резко обхватила меня за талию. Хватка была крепкой, почти грубой, не оставляющей шансов на побег. Я замерла, парализованная страхом и нехваткой воздуха. Моё лицо было совсем близко к его груди, где чёрная чешуя сменялась бледной, почти фарфоровой кожей, странно гладкой на фоне слегка шершавых рук.
И в этот момент я подняла взгляд.
Передо мной было лицо. Молодое, но искаженное грозной яростью. Резкие скулы, напряженный подбородок. Волосы – чёрные с длинной косой, беспорядочно развевались в воде. Но самое страшное были глаза. Ярко-жёлтые, как расплавленное золото, с узкими, вертикальными зрачками. Они пылали холодным огнём, смотрели на меня с дикой, первобытной яростью и… крайним неудовольствием. Казалось, он видел во мне лишь досадную помеху, обузу, упавшую с тонущего корабля прямо в его владения.
Наши взгляды встретились. Мои, полные панического ужаса и немого вопроса, и его – эти глаза, полные гнева и бескрайней, древней силы. В них не было ничего человеческого, ничего знакомого. Только глубина океана и холодная ярость его хозяина. В этом взгляде была вся невозможность, весь ужас моего нового положения.
Сознание не выдержало двойного удара – нехватки воздуха и встречи с этим не-человеком. Тьма нахлынула, мягкая и безжалостная, унося последнее ощущение – ледяную хватку чешуйчатых рук и жгучий жёлтый взгляд, впечатавшийся в мою душу перед самым падением в бездну. Всё остальное растворилось в небытии.
Глава 4. Незваная гостья
Середина года. После долгой, прохладной и удивительно сухой зимы солнце наконец-то разогнало последние клочья тумана и начало по-настоящему греть каменистые склоны Исгарны. Воздух, ещё недавно колючий, теперь пах влажной землёй, молодой травой и… голодом. Весь остров потихоньку пробуждался от спячки, и вместе с ним просыпался звериный аппетит. Охота была не просто желанием – она была необходимостью.
Чтобы добыча была верной, а силы хватило на крупного зверя, я решил позвать Сайруса. Мой старый друг, хоть и был немногим старше меня, обладал хитростью и скоростью, которых мне порой недоставало. Вот только найти его после зимнего сна оказалось задачей не из лёгких.
И вот – знакомый вход, почти невидимый под нависшим корнем древнего дуба. Его приют: тёмный и надёжный. Он был уверен, что это место принадлежит лишь ему, что здесь его не достать. Но он глубоко заблуждался, ведь потревожить его всегда мог я.
– Сайрус! Ты там? – мой голос гулко отозвался в каменном горле норы.
В ответ была лишь тишина. Лишь эхо да шелест пробуждающегося леса.
– Выходи, старина! Твой запах воняет спячкой за версту! – крикнул я громче. – Не вылезешь добром – вытащу за ноги!
Молчание. Хватит церемоний. Я уже наклонился, готовый вползти в темноту, как вдруг…
– Стой-стой! Выхожу я! – послышался сонный, ворчливый голос из глубины.
Минуту спустя Сайрус предстал передо мной, потягиваясь и почёсывая затылок. Весь он был взъерошен, в листьях и хвое, крепко зацепившихся за его светлые, почти белёсые длинные волосы. Изумрудная чешуя, обычно яркая и переливающаяся, сейчас казалась блёклой, матовой под еще робкими лучами солнца. Он зябко обхватил себя руками.
– Кассий, ну что за варварство? – заворчал он, щурясь на свет. – Солнце только-только показалось, воздух еще ледяной! Дай поспать хотя бы до полудня!
– Воздух свежий, а не ледяной, – парировал я, указывая подбородком в сторону деревни, где уже виднелось движение. – Смотри, другие уже шевелятся. А твоя чешуя… – я насмешливо окинул его взглядом, – похожа на старую потускневшую рыбью кожу. Праздник Змеиных Боев не за горами, а ты будешь там самым бледным привидением. Разве что пугать соперников видом.
Сайрус фыркнул, но в его жёлтых глазах мелькнул огонёк азарта.
– Язык-то у тебя острее клыков, Кассий! Это мы ещё посмотрим, кто кого перепугает на арене! Кто сильнее, быстрее и… – он попытался выпрямиться и блеснуть чешуёй, но выглядело это жалко, – и красивее! Но сперва… охота? – Он недовольно буркнул, но я видел – сон как рукой сняло. Голод был лучшим будильником.
Мы были поколением, что почти утратило способность принимать полноценный змеиный облик. Лишь наши деды, бабушки и старейшины могли на такое. Но у каждого из нас оставались свои особые умения, помогавшие охотиться в этих джунглях, кишащих самой разной живностью, от мелкой до крупной, даже без полноценной змеиной формы. Несмотря на это, пусть и ненадолго, но всё же нам был доступен дар призывать духовную сущность змея, которая в основном использовалась для защиты, а не для охоты. Поэтому охотились мы только в нашем получеловеческом обличии.
Вскоре мы нашли достаточно пищи и, утолив голод, по старой привычке двинулись к морскому берегу, чтобы отдохнуть и понежиться на солнце. Это был наш постоянный ритуал после удачной охоты. Наша чешуя, покрывавшая почти всё тело, нуждалась в солнечном тепле – оно давало нам силы и позволяло быстро ускорить пищеварение.
Мы шли по песку, вдыхая свежий солёный воздух, как вдруг… Сайрус резко замер, и его ноздри тревожно дрогнули.
– Чуешь? – прошипел он, и его взгляд стал острым.
Я втянул воздух. Пахло не просто морем. Пахло смолой, чем-то едким, потом… и людьми. Резкий, чуждый, тревожный запах. Сердце сжалось от знакомой, жгучей ненависти. Мы синхронно метнулись к гребню прибрежной скалы и замерли.
На горизонте, разрезая гладь воды, двигался корабль. Небольшой бриг, явно грузовой. И плыл он прямо к запретным водам Исгарны. К
– Смельчаки… или дураки, – прошипел Сайрус, и в его голосе не было ни сонливости, ни ворчливости. Только холодная ярость. – Как они вообще посмели снова явиться?
– Не знаю, но сойти на берег мы им не позволим, – ответил я, и мои собственные когти впились в камень. Воспоминания о пламени, криках, крови вспыхнули ярко и болезненно.