Диана Мэй – Цветок Исгарны (страница 3)

Его искренность была оружием, против которого у меня не было защиты. Он не был злодеем. Он был просто другим пленником этой системы, верящим, что нашёл в ней счастье. Счастье, которое для меня было тюрьмой.

– Эдриан, – начала я, отводя взгляд к сверкающим люстрам, чтобы он не увидел слёз, подступавших к глазам. – Вы добры, благородны и.. искренни. И мир между нашими домами… он действительно важен. Но… – Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как корсет сдавливает лёгкие. – Но есть вещи внутри меня… мечты… которые не помещаются в рамки даже самых разумных планов. Мне… мне нужно время. Подумать. Очень нужно. Сегодня… давайте просто потанцуем?

Он не ответил сразу. Мы сделали ещё круг, его ведение стало чуть менее уверенным. Я чувствовала, как он смотрит на меня, пытаясь прочесть моё лицо. Наконец, он тихо вздохнул.

– Время, – повторил он. – Хорошо, Лира. Я не буду торопить вас. Но знайте… моё предложение и мои чувства искренни. Я буду ждать вашего ответа.

«Я буду ждать». Эти слова упали в мою душу камнем. Ждать здесь. В этой позолоченной ловушке. Нет. Ждать я не могла. Его искренность лишь подчеркнула пропасть между нами и укрепила мою решимость. Он заслуживал правды, но единственная правда, которую я могла ему дать, – это моё исчезновение.

Танец закончился. После последовали аплодисменты. Я сделала реверанс, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Спасибо, Эдриан, – прошептала я. – Мне… нужно немного воздуха. Отдохнуть.

Не дожидаясь его ответа, я быстро пошла прочь, сквозь толпу, чувствуя на спине его растерянный взгляд и тяжёлый, вопросительный взор отца. Я почти бежала по знакомым коридорам, задыхаясь, срывая с волос жемчужные шпильки. Добежав до своей комнаты, я захлопнула дверь и прислонилась к ней, дрожа всем телом. Маска треснула. Слёзы, сдерживаемые весь вечер, хлынули ручьем. Я плакала от вины перед Эдрианом, от страха, от ненависти к этому платью, к этим стенам, к своей роли.

Но времени на слёзы не было. Каждая минута на счету.

Я резко распрямилась и смахнула слёзы тыльной стороной ладони. Нельзя просто исчезнуть. Нужно оставить хоть слово. Хоть попытку объяснения. Я подбежала к своему письменному столику, схватила перо и лист бумаги. Чернила брызнули, перо дрожало в моей руке, но я писала быстро, сжимая слова в комок боли и решимости:

Дорогой Отец,

Прости меня. Прости за боль, которую причинит тебе мой поступок. Но я не могу. Не могу выйти за Эдриана, не могу принять ту жизнь, которую ты для меня уготовил, как бы благородны ни были твои намерения.

Ты говорил о долге перед семьей и королевством. Но разве мой долг — задушить в себе всё, чем я являюсь? Разве я рождена лишь для того, чтобы быть разменной монетой в политических играх? Ты знаешь, кем была мама. Ты знаешь, как она любила море, как мечтала… Я слишком похожа на неё, отец. Эта тоска по горизонту, по ветру в парусах — она во мне, как дыхание. Променять бескрайнее небо на золотую клетку, пусть и самую роскошную… Я не смогу. Я задохнусь.

Прошу, не вини Эдриана. Он добрый, честный человек, и его чувства искренни. Но я не могу дать ему то, чего у меня нет. Не могу стать женой, которая всю жизнь будет тосковать по другой жизни. Это было бы предательством и по отношению к нему. Скажи ему… скажи, что я ценила его дружбу, его заботу. И что прошу прощения за причинённую боль, но ложь и притворство стали бы для него куда большей жестокостью.

Я отправляюсь в путешествие с дядей Роанальдом. Он мой шанс. Шанс увидеть этот мир своими глазами, а не со страниц книг. Шанс понять, кто я такая на самом деле, когда меня не сковывают титулы и ожидания. Я не пропаду. Я под защитой человека, которому ты доверяешь, хоть и ворчишь на него.

Обещаю писать, а также вернуться — повзрослевшей, узнавшей что-то о жизни и о себе.

Твоя навсегда, даже вдали,

Лира.

Я не стала перечитывать. Каждое слово жгло, как раскалённое железо. Я оставила письмо на самом видном месте стола, прижав его тяжелой хрустальной чернильницей, чтобы не улетело от сквозняка. Пусть он найдёт его, когда тревога поднимется. Пусть знает правду. Или хотя бы часть её.

Теперь – действовать! Я сорвала с себя ненавистное платье с жемчугом, как сбрасывала оковы. Под ним, на кровати, уже ждало спасение – старый, тёмно-синий дорожный костюм. Я надела его с лихорадочной скоростью, ощущая грубую ткань на коже. Волосы стянула в тугой узел и накинула плащ с капюшоном, глубоко надвинув его на лоб.

Книга дяди, завёрнутая в вощёную ткань, лежала на столе. Рядом – небольшая походная сумка из прочной кожи – та самая, что я умыкнула из каретного сарая днём, прикрывшись поисками сломанного хлыста или других мелочей для починки. В сумку полетели книга, кусок хлеба и сыра, украденные из кухни утром, и самое ценное – кошелёк с горстью золотых монет из моей шкатулки и маленькая брошь в виде морской звезды, единственная вещь, оставшаяся от матери. Этого должно было хватить на первое время.

Я накинула сумку через плечо и крепко затянула ремень. Сердце колотилось, как молот в кузнице. Я прислушалась. Из зала доносилась музыка, смех, гул голосов. Бал был в самом разгаре. Никто не ждал бегства сейчас.

Тихо приоткрыв дверь, я убедилась – коридор пуст. Я скользнула, как тень, вдоль стен, мимо освещённых окон бального зала, откуда лились музыка и свет. Каждый шаг отдавался громовым раскатом в моих ушах. Я спустилась по узкой служебной лестнице, ведшей в сад. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, он пахнул землёй, розами и… далёким морем.

Держась в тени кустов, я пробиралась к дальнему углу сада, к той самой непролазной стене старых плетистых роз. Колючки цеплялись за ткань костюма, царапали руки. Вот он – участок каменной стены, густо заросший вековым плющом. Я пролезла сквозь колючие побеги роз, отодвинула тяжёлые листья плюща. Под ними – не гладкая кладка, а несколько выступающих, неровных камней. Как учил дядя: «Третий камень снизу, слева от корня старого плюща, нажми крепко и потяни на себя».

Я нащупала холодный, шершавый камень. Вдохнула полной грудью и нажала изо всех сил. Раздался глухой скрежет, и часть стены – узкая, высотой в мой рост – бесшумно отъехала внутрь, открывая чёрный провал. Запах сырости, плесени и… солёного ветра ударил мне в лицо. Потайной ход.

Я оглянулась в последний раз. Окна дворца светились тёплым, обманчивым светом. Оттуда доносились обрывки музыки, смех. Там оставались отец, Эдриан, Берта… и будущее-призрак, которое они для меня уготовили. Там была ложь. Впереди, в черноте туннеля, была неизвестность. Но это была моя неизвестность. Мой выбор. Моя свобода.

– Я не буду ждать, – прошептала я в ночь, обращаясь к Эдриану, к отцу, ко всей своей прежней жизни. И шагнула в темноту. Каменная плита бесшумно задвинулась за моей спиной, отрезав путь назад. Звук бала исчез, словно его и не было. Остались только мои шаги по неровному полу туннеля, гулкое эхо и стук моего сердца, бьющегося теперь в ритме свободы. Я шла навстречу рассвету, навстречу морю, навстречу своему шансу. Побег начался.

Глава 3. Взгляд из бездны

Туннель оказался короче, чем я ожидала, но каждый шаг по его неровному, скользкому от влаги полу отдавался в висках гулким эхом, преувеличенным моим собственным страхом. Запах сырости и древнего камня смешивался с едва уловимым, но всё усиливающимся солёным дыханием моря. Оно звало, как магнит, вытягивая меня из темноты.

Сквозь последний слой густого плюща я выбралась наружу не на берег, как представляла по рассказам дяди, а в небольшой, полуразрушенный грот, скрытый от посторонних глаз нависающими скалами. Рассвет только-только начал размывать черноту ночи, окрашивая небо над морем в бледные полосы лилового и розового золота. Воздух был чист, холоден и остр. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как дрожь в коленях помалу стихала, сменяясь лихорадочной решимостью. Путь назад был отрезан камнем, вмурованным в скалу. Только вперёд.

Спуск к порту по крутым, обрывистым тропкам, скрытым от основного пути, занял больше времени, чем я рассчитывала. Камни норовили выскользнуть из-под ног, колючий кустарник цеплялся за грубую ткань моего дорожного костюма. Но вот я наконец спустилась на набережную. Порт просыпался. Ранние рыбаки возились со своими лодками, слышались крики чаек, скрип канатов, глухие удары дерева о дерево. Воздух пропитался запахами рыбы, соли, дёгтя и далёких стран.

Сердце бешено колотилось, когда я оглядывалась, пытаясь найти знакомые очертания «Эфириала» – корабля дяди Роанальда. Его светло-синие паруса с золотой эмблемой – стилизованной летучей рыбой – были бы видны издалека. Я шла вдоль причалов, стараясь держаться в тени складов и гор товаров, избегая любопытных взглядов. Мой капюшон был глубоко натянут, сумка плотно прижата к боку. Каждый встречный мужчина казался потенциальной угрозой, каждый окрик – началом погони.

«Эфириал» я не нашла. Её привычное место у дальнего пирса пустовало. Вместо неё стояло несколько других судов – грузовые бриги, поменьше и победнее корабля дяди. На душе похолодело. Он должен был вернуться вчера! Он обещал! Я рассчитывала на него, на его защиту, на его понимание… Пусть даже мне пришлось бы солгать о согласии отца. Теперь же я была одна, как та чайка на причальном столбе, только без её крыльев.