Диана Мэй – Цветок Исгарны (страница 2)

Голова раскалывалась от количества мыслей. Я легла на кровать, положив голову на подушку и уставилась в потолок.

– Мама, если ты меня слышишь, подай мне знак, что мне делать? – вслух произнесла я сама себе, хотя и не рассчитывала на ответ.

Но спустя пару минут в окно влетела небольшая птичка. Она упала на ковёр. Я резко встала и осторожно начала приближаться к ней. Странно, она смотрела на меня, но будто бы паники не испытывала.

– Тише, тише, я не наврежу тебе, – шептала я, боясь напугать её.

Подойдя ближе, я наклонилась к ней. Она трепыхалась. Больше всего я переживала, что она сломала крыло, когда упала. Подняв её на руки, аккуратно начала раскрывать её маленькие крылья.

– Кажется, переломов нет. Как же тебя угораздило влететь в моё окно и чуть не разбиться? – говорила я с птичкой.

Она внимательно смотрела на меня, а я на неё. Решив, что ей ничего не угрожает, я подошла к окну и двумя руками подтолкнула её в воздух, чтобы ей было легче оттолкнуться.

– Давай, лети, у тебя получится!

И она взлетела, высоко. Я наблюдала за её полётом, пока она не исчезла где-то вдалеке. Было немного завидно, что она свободна во всём, в решениях, в полёте, в выборе места, куда хочет отправиться, не то что я, у меня не было такой же свободы, как у этой птицы.

После этих мыслей пришло осознание.

– Мама? Это ведь и есть знак, да?

Сердце забилось сильнее. Знак был ясен: нужно рискнуть. Птица, внезапно появившаяся в моей комнате, была символом свободы, призывом к действию. Я не могла упустить этот шанс.

Решение было принято. Побег состоится.

Мысль пронеслась, как молния. Бежать прямо сейчас, до бала, – значило бросить отцу открытый вызов. Он мгновенно поднял бы тревогу, дядю Роанальда, если он уже в порту, начали бы искать, и тогда все пути бы перекрыли. Нет, это было самоубийством. Но бежать после бала… когда все устанут, когда стража расслабится после ночной смены, когда первые лучи солнца только начнут золотить горизонт… Это имело смысл. А бал… Бал станет моим прикрытием.

Я пойду на этот бал. Я улыбнусь, потанцую, сыграю свою роль послушной дочери и наследницы, а потом исчезну.

Первым делом нужно было подготовиться. Я окинула взглядом комнату, прикидывая, что мне понадобится в дороге. Книгу дяди о путешествиях я точно возьму – мой талисман и проводник в мечту. Её я аккуратно завернула в кусок прочной вощёной ткани и отложила. А еще нужна была одежда… простая и не привлекающая внимания.

После я вышла из комнаты и направилась в дальнюю камóру, где хранились вещи не для балов. Сердце колотилось, каждый шаг по пустому коридору отдавался гулко в ушах. К счастью, там никого не было. Я рылась в старых сундуках, пока пальцы не нащупали грубую, знакомую ткань. Старый дорожный костюм из прочного тёмно-синего сукна. Он был поношенным, местами вылинявшим, но чистым и удивительно удобным. Идеальная маскировка для бегства. Я прижала его к себе, словно доспехи свободы, и быстро вернулась в спальню, спрятав драгоценную находку глубоко под кроватью.

Теперь – как незаметно выбраться? Главные ворота со стражей отпадали сразу. И тут я вспомнила рассказ дяди Роанальда, поведанный однажды под покровом ночи и легкого хмеля: о старом потайном ходе в саду, за стеной плетистых роз. Он вел прямо к скалистому берегу, минуя все посты. «На всякий случай, племяшка!» – подмигнул он тогда, и в его глазах светилась озорная искра авантюриста. Казалось, этот случай настал.

План сложился в голове: пережить бал, вернуться в комнату под благовидным предлогом, переодеться, взять заранее собранную небольшую сумку. Обязательно не забыть книгу, немного еды, деньги – я прихвачу горсть монет из своей шкатулки позже. А потом – в сад, к розам.

Я подошла к двери и позвала, стараясь, чтобы голос звучал естественно:

– Берта? Берта, где ты?

Её шаги послышались почти сразу.

– Да, Ваше Высочество? Что случилось?

– У меня… немного кружится голова. От волнения перед балом, наверное, – я приложила руку ко лбу, изображая лёгкое недомогание. – Не могла бы ты принести мне травяного чаю? Самого успокаивающего? И, пожалуйста, приготовь то платье… морской волны. Я хочу надеть его сегодня.

Пусть отец видит, что я следую его планам… пока что.

Лицо Берты озарилось пониманием и заботой.

– Конечно! Сейчас всё сделаю. Ложитесь, отдохните, я принесу чай и всё подготовлю. Вы будете сиять, как сама Афродита! – Она улыбнулась и поспешила исполнить поручения.

– Спасибо, Берта, ты ангел, – искренне сказала я.

И я осталась одна. Гулкая тишина комнаты давила. Я подошла к окну. Там, за горизонтом, лежал мир из книг дяди – мир приключений, о котором я так мечтала. А здесь, внизу, у ворот, замерли фигуры стражников. Они охраняли дворец, но не могли удержать мечту.

Я положила руку на грудь, стараясь унять бешеный стук сердца. Страх никуда не делся. Страх перед гневом отца, перед неизвестностью, перед возможной неудачей. Но сильнее страха было другое чувство – предвкушение. Предвкушение морского ветра, новых берегов, бескрайнего неба над головой. Как у той птицы.

Птица улетела. Теперь была моя очередь.

Побег начинался сегодня. Свобода звала, и я была готова ответить.

Глава 2. Полночный исход

Предсказанный Бертой образ «Афродиты» оказался пророческим. Я и вправду сияла. В платье цвета морской волны, усыпанном жемчугом, с русыми волосами, уложенными в сложную причёску с вплетёнными нитями того же жемчуга, я была воплощением покорной, элегантной наследницы. В зеркале отражалась девушка, которой я должна была стать. Только зелёные глаза – слишком широко открытые, с тенью паники на дне – выдавали правду. А Берту тем временем переполняла гордость.

– Вы просто чудо, Ваше Высочество! Герцог Арленский и его сын будут в восторге! – воскликнула она, поправляя последнюю складку на моём плече.

Герцог Арленский и его сын. Эдриан. Мысль о предстоящей встрече сжала горло холодными пальцами. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как жёсткий корсет платья сковывает рёбра, напоминая о клетке.

– Спасибо, Берта, – выдавила я улыбку, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Ты волшебница.

Она проводила меня до дверей бального зала. Шум голосов, смеха, звон бокалов и первые аккорды оркестра обрушились на меня, как волна. Я замерла на пороге. Зал сверкал. Люстры, отражаясь в тысячах хрустальных подвесок, заливали всё ослепительным светом. Дамы в шелках и бархате напоминали экзотических бабочек, кавалеры в парадных мундирах – статную стражу этого искусственного рая. И в центре всего – король, мой отец. Он увидел меня, его лицо озарилось гордостью и облегчением. Он поднял бокал в мою сторону. Я ответила едва заметным кивком, чувствуя, как жемчуг на верхней части корсета впивается в кожу.

Тут же ко мне направился Эдриан. Высокий и статный, в парадном мундире с тёмным камзолом, подчеркивавшим его стройную фигуру, он выглядел безупречно. Длинные светлые волосы были аккуратно уложены, но несколько прядей всё же выбивались, обрамляя лицо с живыми голубыми глазами. В его глазах светилась неподдельная радость и… надежда.

– Лира, – он склонился в изящном поклоне, беря мою руку и едва касаясь губами. – Вы затмеваете само море сегодня. С Днём Рождения.

Его прикосновение обожгло. Не страстью, а виной.

– Благодарю, Эдриан, – ответила я, опуская глаза. – Вы очень любезны.

– Любезность тут ни при чём, – он улыбнулся, всё ещё держа мою руку. – Это чистая правда. Могу я надеяться на первый танец?

Оркестр заиграл вальс. Мой отец одобрительно кивнул издалека. Выбора не было.

– Конечно, – прошептала я.

Мы закружились в вихре танца. Его рука, твёрдая и уверенная, обвивала мою талию, а ведение было таким безукоризненным, что я покорно следовала за каждым шагом, будто механическая кукла. Моя улыбка застыла, обращённая в пустоту над его плечом, пока музыка сливалась с навязчивым, гулким стуком моего собственного сердца.

– Лира, – его голос, тихий и тёплый, прозвучал так близко, что я вздрогнула. – Я так рад видеть вас. Ваш отец… он говорил с вами? О наших планах? О будущем?

Вопрос. Тот самый. Я заставила себя поднять на него свои глаза. В его взгляде не было надменности или расчёта, только искренний интерес и та самая надежда, которая разрывала меня на части.

– Он… говорил, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – О важности союза. О долге.

– А вы? – он наклонился чуть ближе, и я почувствовала запах его одеколона – свежий, с нотками цитруса. – Что вы думаете об этом? О нас? Я помню наши прогулки, наши беседы… Мне всегда было с вами легко и интересно. Я надеюсь… – он запнулся, редкая робость мелькнула в его обычно уверенных глазах. – Я надеюсь, что вы видите в этом браке не только долг.

Кто бы мог подумать… – пронеслось у меня в голове, пока он говорил о наших прогулках и беседах. Эдриан. Мой друг детства. Да, мы знакомы больше десяти лет, но виделись-то лишь каждое лето! И вот он… соглашался на брак? Со мной? Он, который всегда был мне как старший брат – надёжный, заботливый, старше всего на год. Никогда, никогда я не видела в нём возлюбленного, а уж тем более мужа. И вовсе не потому, что он был плох или непривлекателен – Боже правый, он один из лучших людей в моей жизни! Эдриан, который защищал меня от всех напастей и в детстве, и сейчас, который ни за что не причинил бы мне боли… Но сердце моё оставалось глухим к тому чувству, что так явно светилось сейчас в его глазах.