Диана Маш – Второй шанс для мачехи-визажиста (страница 25)

— Вы столько для нас сделали и продолжаете помогать… Я даже не знаю, как отблагодарить…

— Живём изба к избе, чего чиниться? — тихонько, чтобы не разбудить ребёнка, рассмеялась Лада. — Сегодня мы вам, завтра — вы нам чем споможете.

Мирослава кивнула.

— Передай своим бабушке и матушке низкий поклон. У нас ещё осталось вяленое мясо, садись за стол, составь компанию.

Лада сначала покосилась на лавку, на которой, устало прикрыв глаза, лежал хозяин, затем на спящего Кроха и, наконец, кивнула:

— Посижу чуток, коли не прогоните.

Сославшись на то, что устал и хочет немного подремать, Зима остался лежать. А вот Крох, будто почуяв запах еды, заворочался, приоткрыл глаза и, увидев Мирославу, тут же протянул к ней ручки:

— Мама!

Девушка подхватила его, усадила за стол, налила в миску каши и отломила кусочек хлеба. Малыш довольно захрустел корочкой, сидя у неё на коленях.

Лада смотрела на них с умилением.

— Ишь ты, как прикипел, — покачала она головой. — Теперь от тебя ни на шаг.

— Мне только в радость, — тихо ответила Мирослава, поправляя на Крохе рубашонку. В её голосе было столько тепла, что Лада на миг отвела взгляд, чувствуя, что подглядывает за чем-то очень личным.

Она кашлянула в кулак, прогоняя неловкость:

— Сестрица, у меня к тебе ещё дело будет… Подружки мои, что в гости намедни захаживали, про мази да бальзамы твои пытали. Очень они им приглянулись. Вот и просят: не продашь ли?

Мирослава ненадолго задумалась. Затем придвинулась ближе к Ладе и, не желая будить мужа, еле слышно произнесла:

— У меня есть для тебя одно предложение. Ты послушай и скажи, согласна или нет.

Лада заинтересованно кивнула и наклонила голову.

— Ты же знаешь, я умею делать кремы, бальзамы, мыло душистое. Сами видели, пробовали. Цена невысокая. Думаю, в нашей округе продаваться должно хорошо. Но одной мне сложно. В доме полно работы. Крох, опять же… Времени нет с людьми встречаться, к каждому в гости ходить. Может, ты возьмёшься?.. Я буду продавать тебе товар по одной цене, а ты станешь продавать дальше — уже по той, какую сама назначишь. Разница — твоя. Что скажешь?

Лада задумчиво нахмурилась.

Три векши за бальзам и мыло, пять векшей за крем. Продавать можно на две, а то и на три векши дороже, если нахваливать умеючи. Никакого труда, только языком молоть. Дело выгоднее некуда. Одна беда — вдруг не продастся товар и осядет мёртвым грузом?

Мирослава, будто прочитав её мысли, тут же добавила:

— Ты не бойся, что купишь и не продашь. Бери поштучно. Продала коробочку — берёшь у меня следующую. А как дело пойдёт, увеличишь запасы.

Тут уж даже дурак бы понял, что овчинка выделки стоит. А Лада хоть и молода, но была отнюдь не дурочкой, скорее наоборот — себе на уме.

Глаза у девушки мгновенно загорелись, она решительно кивнула:

— Согласная я, сестрица! Сей же час до дому сбегаю…

— Погоди, — остановила её Мирослава. — Прежде чем взяться за это, мы должны кое-что прояснить.

Лада замерла.

Глава 50. Две просьбы

Осознав, что завладела полным вниманием девушки, Мирослава продолжила:

— Во-первых, я пока планирую поставлять товар только тебе. Потому что доверяю вашей семье. Если к тебе обратятся другие — не давай им опрометчивых обещаний. Ненадежные люди принесут лишь лишние хлопоты. Во-вторых, когда будешь продавать, лучше установи единую цену. Не назначай как попало, иначе накличешь беду. Что скажешь?

Всё, что говорила Мирослава, было тщательно обдумано. Продажу товар нужно доверять только благонадежным людям. Если раздавать кому попало, могут возникнуть споры из-за борьбы за покупателя. К тому же люди с нечистыми помыслами могут, чего доброго, позариться на её рецепт. Что до цены — единая стоимость продажи избавит от противоречий, и ни у кого не будет обид из-за разницы.

Доводы Мирославы показались Ладе довольно убедительными. Она согласно кивнула:

— По уму говоришь, сестрица. Я всё поняла. Нонеча же сбегаю до дома. С матушкой да бабушкой потолкую и вернусь. А ты товар готовь.

— Хорошо, — улыбнулась Мирослава.

Ей даже вставать не пришлось. Лада сбежала так быстро, словно за ней гнались.

Накормив Кроха, девушка выдала ему восковую дощечку и писало. Показала, как пишутся буквы «аз», «веди», «глаголь» и попросила повторить. Сама же принялась перебирать свои запасы.

Горшочков с бальзамом было пока достаточно, а вот мыла и крема убавилось. Если так пойдет дальше, вскоре и вовсе закончится. А она еще даже до рынка не доехала. Нужно готовить новую партию. И емкости дозаказать…

Лада не вернулась. Зато вместо нее пришла ее мать. Церемониться не стала: вошла в избу и сразу к делу:— Мира, Ладка нам всё рассказала. Мы со свекровью ее поддерживаем. Но об одном молю — не дай ей расточительствовать, пригляди.

Усадив Малашу за стол, Мирослава объяснила ей всё то же самое, что она еще недавно втолковывала ее дочери. Выслушав и осознав, как именно всё будет происходить, женщина наконец успокоилась и вздохнула с облегчением.

— Добро-добро… — закивала она. Затем вдруг встрепенулась, будто вспомнив что-то. — Еще две просьбы у меня до тебя, Мира. Я вчерась в родительский дом наведывалась. Два горшочка бальзаму, мыльца и кремцу с собой взяла, сестрам своим показать хотела. Им так полюбилось… Потом еще невестка с матушкой узрели, тоже восхотели. Вот я и решилась прийти… Будь добра, продай малость.

Она выложила на стол два сребреника. При виде денег у Мирославы аж душа запела, глаза загорелись, сердце забилось быстрее. Долго не думая, она отсчитала товар и протянула.

— А вторая просьба? — напомнила она.

— А вторая поважнее, — продолжила Малаша, понизив голос. — Я им молвила, как ты моей Ладе рубец на челе замазала — совсем не видать. Да и вообще красавицей из красавиц содеяла. Старшая племянница, как услыхала, так сразу и загорелась. У неё тоже вскорости свадьба. Собирались ужо мастерицу кликать, а она теперь уперлась. Хочет, чтоб только ты её рядила. Просила меня непременно тебя умолить.

Мирославе показалось, что в словах женщины скрыт какой-то подвох.

— Почему именно меня? — в конце концов решила уточнить она.

Малаша вздохнула, решив говорить начистоту:

— Племянница моя как услыхала, будто ты можешь невесту раскрасавицей содеять, вот и размечталась. Скажу прямо, не шибко она пригожа. Телом еще ничего, а вот лицом больно… квадратна. Как ни причеши — краше не становится. Сама она вельми любит прихорашиваться и часто плачет из-за этого лица своего квадратного. Да что поделаешь, такой уж уродилась.

Мирослава слушала и кивала.

Квадратное лицо, выступающие скулы, тяжелая челюсть — это не приговор. Ей уже приходилось сталкиваться с подобными клиентками. Нужно будет хорошенько поработать над формой. Визуально вытянуть лицо. Прическу подобрать подходящую. И всё будет хорошо.

— Я согласна, — наконец ответила она. — А когда именно у неё свадьба? Когда мне нужно прийти?

Малаша радостно улыбнулась.

— Позавтрее. Тут недалече, соседняя деревня. Поутру вместе и отправимся.

Поблагодарив хозяйку, женщина собрала в узелок купленный товар и, не задерживаясь, удалилась.

Глава 51. Как это пользовать?

Проводив Малашу, Мирослава окинула взглядом свои скромные запасы, вздохнула и принялась за работу. До самого вечера она не разгибала спины: рубила еловые иголки, топила на углях сало, смешивала, отстаивала, разливала по плошкам.

Крох крутился рядом. Говорил он ещё мало и несмело, но чаще всего спрашивал: «Мама, а это почто?» Мирослава терпеливо объясняла и даже иногда позволяла помогать.

Зима тоже без дела не сидел. Но так как ходить ещё не мог — растирал в ступке остатки миндальной шелухи. Наблюдая, как хлопочет жена и как терпеливо объясняет сыну каждое своё действие, он чувствовал, как в груди разливалось непривычное тепло.

Ужинать сели поздно. Мирослава сварила простой суп из остатков вяленого мяса и крупы, накрошила туда лука, что принесла Лада. Когда поели, она смазала ногу Зимы целебной мазью и замотала свежей портянкой. Отёк уже начал спадать — к утру полегчает, главное — держать ногу в покое и тепле.

— Я завтра на рынок поеду. Сына с собой возьму, пусть развеется, — сказала она, укладывая Кроха на лавку. — Ты тут один останешься. Справишься?

Зима усмехнулся:

— Не дитя малое.

Мирослава кивнула, хотя на душе всё равно скребли кошки. Она видела: он не хочет отпускать её одну. Да и у неё оставлять мужа не было никакого желания. Вдруг снова заявятся эти его наглые родичи? Кто знает, чего от них ещё ждать.

Заняв место рядом с Крохом, девушка прикрыла глаза и сама не заметила, как мгновенно провалилась в сон.

Утро выдалось морозным, но ясным. Мирослава встала затемно, растопила печь, сварила кашу. Разбудила Зиму с Крохом, накормила обоих. Малыш, увидев, что мамка собирается куда-то с корзиной, мигом оживился и засеменил следом.

Зима приподнялся на лавке.