Диана Маш – Второй шанс для мачехи-визажиста (страница 26)

— Ты это... — в его голосе, помимо обычной суровой сдержанности, прорезалась такая неподдельная тревога, что у Мирославы сердце сжалось. — Поберегайся там.

— Конечно, — отозвалась она, запахивая тулуп. — Мы ненадолго. Поговорю с Отрадой, загляну в гончарную и вернусь.

Мужчина кивнул, провожая их взглядом.

До двора Ратши путь был неблизкий. Девушка почти бежала, прижимая к груди Кроха. Внутри всё сжималось от волнения: вдруг опоздает? Вдруг людей соберётся много, и Ратша уедет раньше? Но повезло — у калитки уже стояла знакомая повозка. Угрюмый бородатый мужик грузил на неё последние узлы, покрикивая на лошадь.

— Дяденька Ратша, место найдётся? — окликнула Мирослава, чуть запыхавшись.

Тот обернулся, окинул взглядом её, Кроха, корзину…

— Лезьте, нынче никого, — крякнул он, протягивая руку, чтобы помочь забраться. — Бают, мужик-то твой в лесу ногу повредил? Как он?

— Выздоравливает потихоньку, — коротко ответила Мирослава, усаживаясь на жёсткие доски и пристраивая Кроха на колени.

— Ну и славно, — устроившись на облучке, Ратша хлестнул кнутом тощую кобылу. — Н-н-но!

Повозка тронулась, заскрипела. Крох сразу притих, прикрыв глазки. Мирослава обняла его, закутала поплотнее и сама сжалась в комочек, пытаясь хоть немного согреться.

Несмотря на то, что всю дорогу клевала носом, уснуть у Мирославы не вышло. В отсутствие мужа она не чувствовала себя в полной безопасности. А тут ещё и двойная ответственность — ребёнок на руках.

Повозка остановилась у деревянного частокола, что огораживал торг от городской постройки. Вокруг слышался шум, смех, гомон — обычная рыночная суета.

Поблагодарив Ратшу и согласовав с ним время встречи, Мирослава расплатилась за поездку, взяла Кроха за руку и направилась к нужным рядам.

Отраду она нашла быстро. В овчинном тулупе и с зачёсанными под платок волосами, та стояла у своего прилавка, перебирая товар. Завидев Мирославу, она мгновенно её узнала и всплеснула руками:

— Девица пришла! А я уж чаяла-гадала: свидимся ли снова? Не позабыла ли ты про меня?

— Как забыть? — улыбнулась Мирослава, усаживая Кроха на лавку. — Как и обещала, принесла вам крем особый, что кожу под белила готовит и красноту снимает, делая цвет лица светлее.

Отрада, затаив дыхание, смотрела, как девушка вытаскивает из корзины кремницу и протягивает ей. Глаза у торговки сделались жадными, любопытными — точь-в-точь как у сороки, нашедшей блестящую безделушку. Открыв крышечку, женщина принюхалась и зажмурилась от удовольствия.

— Духовито, — одобрительно закивала она. — А как это пользовать?

— Давайте покажу, — предложила Мирослава.

Глава 52. Все возьму!

Взяв в руки кремницу, Мирослава огляделась. За прилавком стоял прикрытый холстиной глиняный кувшин с чистой водой. Видно, торговка держала его для себя.

— Умойтесь сперва, — обратилась она к Отраде. — Крем нужно наносить на чистую кожу, иначе толку не будет.

Женщина не стала спорить. Мигом сполоснула лицо, вытерлась передником и с нетерпением уставилась на Мирославу.

— Ну давай, девица, твори своё колдунство.

Мирослава улыбнулась, тоже вымыла руки и зачерпнула немного крема. Лёгкая, как пёрышко, бежевая масса студила кожу. Так как холодный крем ложится плохо, пришлось согреть щепотку между пальцами и лишь после этого взяться за дело.

Действовала девушка неторопливо. Начала со лба, разглаживая широкими кругами от середины к вискам. Крем ложился ровно, не скатываясь и не оставляя жирных разводов. Кожа под ним делалась гладкой, словно шёлк.

Отрада замерла, чувствуя, как под её пальцами лицо будто оживает, становится мягче.

— Вот так, круговыми движениями втирать надо, чтобы в поры проникало, — негромко поясняла Мирослава. — Сперва вверх, потом вниз, вдоль скул. Так кожа подтягивается, морщины разглаживаются.

Отрада слушала, раскрыв рот. Пальцы у девицы были лёгкие, нежные, будто без костей. Мирослава коснулась век — легонько, едва ощутимо, чтобы не растягивать тонкую кожу. Отрада даже вздохнула от удовольствия. Затем прошлась по крыльям носа, по подбородку, особо тщательно — по щекам, где от мороза у женщины появились красные пятна.

— Теперь нужно подождать малость, дать впитаться, — сказала Мирослава, отступая на шаг. — А после я нанесу немного белил и румяна. Вы не переживайте, моя косметика без всяких опасных примесей. Сплошные натуральные ингредиенты.

Отрада, мало понимала, что означали её слова, тем не менее спорить не собиралась. Девица перед ней была редкой красавицей — с кожей нежной, как лепесток яблоневый. Стало быть, и вправду знает толк в том, чем лицо покрывать.

Вскоре Мирослава достала из корзины две маленькие коробочки с пудрой и румянами. Пуховкой из заячьего меха, которую для неё смастерил Зима, набрала немного, стряхнула лишнее и принялась наносить лёгкий макияж.

Женщина инстинктивно зажмурилась, но белила не разлетелась облаком, как те, что она брала у знахарок, — легли тончайшим слоем. Следом кисточкой из беличьего меха Мирослава распределила по скулам Отрады румяна. Растушевала к вискам, добавила немного на кончик носа и подбородок. Лицо мгновенно ожило, заиграло.

— Готово, — ещё раз взглянув на свою работу, сказала она.

Отрада тут же полезла под прилавок, схватила дрожащими пальцами спрятанное там медное блюдце и внимательно вгляделась в отражение.

Поры на коже сделались незаметными. Красные пятна на щеках, что годами мучили её зимой, исчезли без следа. Цвет лица стал здоровым, свежим, как у молодой девушки. Даже мелкие морщинки вокруг глаз будто разгладились. Кожа засияла мягким светом.

Отрада вертела в руках блюдце и так и этак, не в силах наглядеться.

— Ну-ка, ну-ка. Ишь ты, краса какая! Да это ж… это ж я моложе на десяток лет стала! — Женщина засмеялась от восторга. — Глазам своим поверить не могу!

Глядя на Отраду, Крох тоже расплылся в широкой детской улыбке и даже захлопал в ладоши. Выражение лица Мирославы оставалось спокойным, но внутри у неё всё кипело от волнения. На кону стояло очень многое…

— И сколько ж ты за всё это просишь? — наконец оторвавшись от блюдца, Отрада перевела на Мирославу цепкий взгляд опытной торговки.

— Пять векшей за кремницу, — назвала цену девушка.

Женщина удивлённо охнула.

— Пять векшей? За такое-то? Да ты, девица, себе в убыток торгуешь! Я за худые белила по два сребреника отдавала…

— Вы здесь — мой первый покупатель, — пожала плечами Мирослава. — Да и я давно обещала вам этот крем. Разве могу теперь требовать многого?

Отрада закивала, прикидывая в уме. Пять векшей — считай подарок. Если продавать, можно в пять раз больше просить. Навар неплохой выйдет.

— А много его у тебя? — спросила она и огляделась по сторонам, будто боясь, что их подслушают.

— С собой пять кремниц, — не сдержав довольной улыбки, так быстро ответила девушка, словно ждала, когда ей зададут этот вопрос.

— Все возьму, — закивала Отрада.

Глава 53. Одна ошибка, и всё пропало

Мирослава кивнула и принялась выкладывать на прилавок кремницы. Среди них, словно ненароком, оказались две берестяные коробочки с мылом да горшочек с хвойным бальзамом. Девушка, будто бы спохватившись, собралась спрятать их обратно в корзину, но рука Отрады уже потянулась к товару — любопытство взяло верх.

— А это что за диво? — с интересом в голосе спросила она.

— В коробочке мыло, — приоткрыв крышечку, Мирослава показала женщине сероватый брусок. — Не чета щёлоку. Кожу не сушит, лечебными свойствами обладает и пахнет приятно. Я сама делаю.

Отрада бережно взяла коробочку, поднесла к лицу и зажмурилась, вдыхая. Пахло свежей хвоей и смолой. На ощупь — гладкое, маслянистое. Что-то похожее она когда-то видывала у заморских купцов, но те просили за свои диковины столько, что и думать не стоило.

— А это бальзам хвойный, — Мирослава открыла горшочек. — От простуды первое средство, кашель гонит, руки от мороза спасает. Есть ещё дегтярный, — она взяла из корзины другой горшочек. — Он раны заживляет, кожу смягчает. Для тех, у кого руки трескаются, мозоли постоянные, — незаменимая вещь.

Отрада смотрела, не отрываясь. Даже коснуться не решалась. Глаза её разгорались всё ярче, в груди теснилось что-то похожее на восторг.

— И всё это твоими руками сделано? — наконец спросила она с недоверием.

— Моими, — улыбнувшись, кивнула девушка. — Рецепты от бабушки-знахарки достались. Раньше для себя готовила. А сейчас времена такие… Думаю, продавать…

— Бабка-то твоя, видать, из великих мастериц была, — покачала головой Отрада. Она взяла в руки горшочек с хвойным бальзамом, понюхала, потом дегтярный. Мыло долго вертела, разглядывая, прикидывая что-то в уме. — За сколько отдаёшь?

— По три векши за штуку.

Услышав цену, Отрада замерла на месте. В торгу она была не первый год, лицо умела держать при любом раскладе — хоть радость, хоть горе. Но тут даже её выдержка дала трещину. Глаза расширились, брови взлетели вверх, и на лице так и застыл немой вопрос: «Что за неразумная девица? Разве можно такое добро задаром отдавать?»

Глядя на неё, Мирослава не сдержала тихого смешка.

— Не смотрите на меня так, сестрица. Я тут сегодня не только из-за крема. Хотела предложить вам сделку… — она наклонилась ближе, понизила голос до шёпота и вкратце обрисовала Отраде весь свой нехитрый замысел с оптовыми поставками. В конце добавила: — Озвученная мной цена — только для вас. И только если будете брать большими партиями. Иначе мне не выгодно. Если откажетесь и захотите брать поштучно — будет уже дороже.