Диана Маргиева – Сборник рассказов. Книга 3 (страница 6)

Мир за стенами «Радио Судного Дня» погрузился в хаос. Связь с внешним миром прерывалась. Последние новости были о том, что правительства рухнули, армии дезертировали, города пылали. Еда и вода заканчивались. Станция стала их последним убежищем, их последней надеждой.

Голоса из эфира становились всё более личными. Они обращались к Диме и Вере по именам, зная их страхи, их любовь.

– Ты думаешь, можешь остановить нас, Дима? Ты лишь муравей в огне. Твоя Вера… Она так прекрасна. Как жаль, что её душа будет разорвана на части.

– Не слушай их! – Дима прижимал Веру к себе, когда она дрожала, слыша эти шёпоты.

Однажды ночью, когда снаружи бушевал невиданный шторм, а внутри станции дрожали стены от воздействия эфира, Вера, копалась в архиве записей учёного-создателя станции. Среди них она обнаружила древние мифы и легенды, на которые он опирался при разработке технологии. Вдруг замерла.

– Дима… я, кажется, поняла. – Голос был едва слышен. – Эти слова они не только их имена. Они ключи. Ключи к их природе. К их источнику.

Она показала ему обрывок старинной рукописи, найденной среди чертежей станции. Это был текст, написанный на древнем языке, рассказывающий о попытке запечатать «Эфирные Голоса» много веков назад.

– Они не просто вещают. Они прорываются. Станция она не просто приёмник. Она врата. Жужжание – это их попытка прорваться. А слова – это их попытки сформировать себя в нашем мире.

– Но как это остановить? – Дима чувствовал, как его сердце сжимается от предчувствия.

Вера посмотрела на него, глаза были полны решимости и отчаяния.

– Их можно запечатать. Но не снаружи. Только изнутри. Тот, кто запечатывает, должен сам стать частью печати. Стать шумом.

Дима отрицательно покачал головой.

– Нет. Нет, Вера. Это безумие.

– Это единственный способ, Дима. Они проникают через эфир. И только чистый, неискаженный сигнал, который будет поглощать их, может остановить этот поток. Стать абсолютным шумом, который заглушит всё.

Анатолий Петрович, услышавший их разговор, подошел ближе. Его старое лицо было измученным.

– Девочка права, Дима. Мы читали записи. Первый учёный, что создавал радиостанцию, он писал об этом. О Живом Эфире, что поглощает хаос. Но это неизбежная смерть. Хуже смерти.

Вера не отводила от Димы взгляда.

– Я люблю тебя, Дима. Больше всего на свете. Но этот мир, он погибает. И мы можем дать ему шанс.

– Нет! Мы найдем другой путь! Я найду! – Дима схватил её руки, голос дрожал.

– Нет времени, любимый. Я чувствую это. Их голоса становятся сильнее. Они скоро придут за нами. А это шанс спасти то, что осталось от нашего мира.

Они обнялись. Это был последний, отчаянный, полный любви и горя поцелуй. В нём было обещание, которое никогда не будет исполнено, и прощание, которое разрывало душу.

Вера шагнула к главной консоли. Это была старая, огромная машина, сердце «Радио Судного Дня».

Она подключила к ней странный, древний артефакт, который она нашла в самых потаённых уголках архива – кристалл, излучающий слабое, пульсирующее свечение.

– Я должна стать этим кристаллом, Дима. Моя душа она должна стать резонансом. Поглотить их.

Дима бросился к ней, пытаясь остановить, но Вера уже нажимала на кнопки, активируя древние цепи, которые Дима даже не понимал.

– Прости меня, Дима. Прости.

Она поднесла кристалл к груди. В тот же миг яркая вспышка ослепила аппаратную. Из кристалла вырвался поток ослепительного, чистого света, который окутал Веру. Её тело начало светиться, а затем растворяться. Не в дым, не в прах, а в чистую, пульсирующую энергию. Её крик, полный боли и решимости, слился с нарастающим жужжанием станции, которое теперь стало невыносимо громким.

Дима упал на колени, закрывая лицо руками. Он слышал, как жужжание становится всё сильнее, а потом оно резко оборвалось.

Наступила тишина. Абсолютная, оглушительная тишина.

Мир не изменился в одночасье. Катаклизмы не прекратились моментально, но их интенсивность стала спадать.

Голоса в эфире замолчали. «Радио Судного Дня» больше не передавало ничего, кроме легкого, едва слышного шума, похожего на дыхание.

Анатолий Петрович отправился в почти разрушенный катаклизмами мир. Города, когда-то гордо возвышавшиеся к небу, теперь зияли провалами, словно выбитые зубы у старого бродяги. Пыль, серая и вездесущая, проникала всюду, оседая на остатках некогда ярких фасадов и забиваясь в лёгкие.

Он шёл по дорогам, превратившимся в реки застывшей лавы из обломков и пепла. Встречал немногочисленных выживших – людей, потерявших всё, но сохранивших в глазах искру надежды, или, скорее, отчаяния, заставляющего двигаться дальше. Они делились с ним немногочисленной информацией, слухами, обрывками фраз, рисующими картину мира, почти скатившегося в бездну.

А Дима остался один в опустевшей станции.

Мир за стенами станции был разрушен, но теперь у него был шанс на медленное, мучительное возрождение. Однако для Димы мир погиб. Он потерял Веру, свою любовь, свою надежду.

Вера спасла всех, но он потерял всё, что делало его мир ценным.

Он сидел в аппаратной, глядя на пустую консоль, на которой ещё недавно светилось лицо Веры. Теперь там был лишь слабый, почти невидимый отблеск.

Временами, очень редко, когда он один оставался в аппаратной, ему казалось, что в едва слышном шуме станции он различает её шепот. Не слова, а лишь отголосок присутствия, её жертвы. Она стала частью эфира, частью бесконечного, поглощающего шума. Она была там, но недосягаема.

Дима знал, что это не конец.

Радиостанция была построена в аномальном месте, над вратами, что могли выпустить в этот мир чистое зло. Она была маяком, указывающим брешь в этих вратах и их нужно было охранять.

Сущности не были уничтожены, лишь запечатаны, заглушены. И рано или поздно, дыхание Веры снова начнёт ослабевать, и они снова будут пытаться прорваться.

И тогда, возможно, кому-то другому придётся заплатить ту же цену. Но пока что, он оставался один, храня тишину, которая была одновременно его спасением и его проклятием, и вечную память о девушке, которая стала шумом, чтобы спасти мир. Его мир, который теперь был пуст.

Охота

Трое друзей – Игорь, Сергей и Паша – выбрались в глухую тайгу на охоту. Давно планировали. Вся городская суета достала, хотелось тишины, адреналина и настоящего мужского отдыха.

Игорь был опытным охотником, Сергей – азартным и безрассудным, Паша – тихим наблюдателем, предпочитавшим фотографировать природу, но не отказывавшийся от компании.

Первый день не задался. Зверя почти не видели, погода хмурилась, и к вечеру настроение было неважное. Решили углубиться ещё дальше, туда, где, по слухам, водились крупные лоси.

Шли, ориентируясь по старой карте и компасу, и к середине следующего дня наткнулись на нечто совершенно неожиданное.

Посреди векового леса, где не было и намека на тропы или следы цивилизации, стоял маленький, аккуратный домик. Из трубы вился дымок. Вокруг – небольшой расчищенный участок, заборчик из жердей.

Совершенно немыслимо.

Они осторожно подошли.

Из домика вышла молодая девушка. На вид лет двадцать, тонкая, в простом платье, босая. Волосы цвета спелой ржи, глаза удивительно чистые и немного испуганные. Она смотрела на них безмолвно, прижимая руки к груди.

– Здрасьте… – неловко произнес Игорь, опуская ружье. – Мы охотники. Заблудились немного. Не ожидали тут никого увидеть.

Девушка кивнула, но ничего не сказала. Просто продолжала смотреть. От неё исходило какое-то странное спокойствие, почти неестественное для человека, живущего в такой глуши в полном одиночестве.

Сергей, всегда быстрый на язык, усмехнулся.

– Вот так находка! Привет, красавица. Как тебя зовут? Давно тут одна?

Девушка моргнула, будто не понимая слов, или просто не желая отвечать.

– Странная какая-то, – прошептал Паша, убирая фотоаппарат.

Сергей вдруг шагнул ближе, оглядывая девушку оценивающим взглядом. В его глазах загорелся нездоровый огонек.

– Слушайте, мужики, – сказал он, понизив голос, но так, чтобы она могла услышать. – Лоси – это хорошо, конечно. Но тут добыча поинтереснее. А? Охотиться на зверя скучно. Может, поохотимся на эту нимфу лесную?

Игорь побледнел.

– Ты сдурел, Сергей?! Это человек! Девушка!

– Ну и что? Дикая. Никто не хватится,– Сергей облизнул губы. – Представь, адреналин какой. Настоящая охота.

Паша отшатнулся.

– Нет! Я в этом участвовать не буду!

– Да ладно вам, святоши, – Сергей усмехнулся. – Просто пошутил… Наверное.