— Но... — замялся джин, и впервые за всё время я увидела в его огненных глазах тень неуверенности. Он подбирал слова, словно боялся меня напугать. — Твой род, прямой по крови, прервался. Граф, твой предшественник, был последним. А теперь появилась ты. Ты имеешь связь с этим родом, но... другая.
Я вцепилась в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.
— Что значит «другая»? Я его внучатая племянница или какая-то там седьмая вода на киселе! Я что, не наследница? Ты же сам сказал...
— Ты — наследница, — перебил меня Азраэль, и его голос снова обрёл свою стальную твёрдость. — Не по бумагам и не по прямой линии родства. Ты наследница по *крови*. В тебе течёт та же сила, что и в нём. Та же искра. Но она... иная. Она не пробуждённая. Она дикая.
Он встал с кресла одним плавным, нечеловеческим движением и подошёл к камину. Пламя, казалось, тянулось к нему.
— Представь себе реку. Род твоего деда был широким, полноводным руслом. Сила текла по нему предсказуемо. Я знал, как её направлять, как защищать берега. А ты... ты — подземный источник. Ты бьёшь из-под земли там, где русло давно пересохло. Твоя сила не течёт, она взрывается.
Он повернулся ко мне, и в его взгляде было что-то похожее на сочувствие.
— Именно поэтому ты выжила там, на дороге. Твой инстинкт самосохранения сработал как предохранитель. Твоя память заблокировала то, что могло тебя убить. Твоя кровь защитила тебя сама, без моего зова.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Значит... ты не мог меня защитить? Потому что я... другая?
Азраэль покачал головой.
— Я не мог вмешаться напрямую. Договор связывает меня с домом и с *кровью рода*. Ты была вне дома. И твоя кровь ещё спала. Но я смог дать тебе время. Я шептал ветру, чтобы он донёс твой запах до проезжающих мимо. Я путал следы тьмы, чтобы она не нашла тебя сразу. Я сделал всё, что мог, не нарушая клятвы.
Он вернулся в кресло и наклонился ко мне, упираясь локтями в колени.
— Но теперь всё изменилось. Теперь ты здесь. В доме. И твоя кровь начинает просыпаться. Я чувствую это. И я научу тебя управлять ею. Потому что если ты этого не сделаешь... она убьёт тебя. Или того хуже — она призовёт то, что пришло за тобой на той дороге, прямо в наш дом.
## Глава 3. Обучение
Азраэль начал меня учить. Это не было похоже на лекции в университете. Здесь не было конспектов и экзаменов. Это было скорее... пробуждение. Как будто он не учил меня чему-то новому, а счищал ржавчину с механизма, который спал во мне веками.
— Для начала давай проверим, можешь ли ты видеть *Иных*, — сказал он. Его голос был спокоен, как вода в глубоком колодце. — *Иные* — это люди, кто имеет способности.
Я фыркнула, чувствуя себя глупо. Мы сидели в библиотеке, залитой утренним солнцем, и он говорил о вещах, которые не укладывались в моей голове.
— Стой, но ведь я не имею ничего, — сказала я, разводя руками. — Я обычный человек. Ну, была. До всей этой истории с наследством.
Азраэль лишь улыбнулся, но по-доброму, без тени насмешки. В его глазах плясали искры.
— Ты думаешь, что видишь мир таким, какой он есть? — спросил он. — Ты видишь дерево и видишь зелёные листья. Но ты не видишь духа, который живёт в этом дереве уже триста лет. Ты видишь Агату Петровну, которая несёт тебе чай. Но ты не видишь ауру силы, которая окружает её, как невидимый доспех.
Он встал и подошёл к окну.
— Твоё зрение — это просто привычка. Мозг фильтрует 99% информации, чтобы ты не сошла с ума от обилия красок и сущностей. Я научу тебя снимать этот фильтр.
Он щёлкнул пальцами, и в воздухе передо мной повисла маленькая, светящаяся точка, похожая на светлячка.
— Смотри на неё. Не глазами. Смотри *сквозь* неё. Попытайся увидеть не свет, а то, что этот свет *скрывает*.
Я уставилась на точку. Это было глупо. Это было бессмысленно. Я смотрела на неё минуту, две... и уже хотела сдаться, как вдруг... что-то изменилось.
Светлячок не исчез. Но вокруг него, словно на старой выцветшей фотографии, начал проступать другой контур. Он был похож на человека, сотканного из дыма и тумана. У него не было лица, только два тусклых огонька там, где должны были быть глаза.
Я отшатнулась, вскрикнув.
— Что это?!
Азраэль снова улыбнулся.
— Это домовой. Хранитель этого дома на более... приземлённом уровне, чем я. Он следит за трубами и крышей.
Дымчатая фигура «посмотрела» на меня своими тусклыми глазами и, кажется, кивнула. А затем просто растворилась в воздухе.
Я перевела ошарашенный взгляд на Азраэля.
— Я... я его видела!
— Конечно, видела, — кивнул джин. — Твоя кровь помнит. Теперь мы знаем, что ты не слепа. Осталось научиться *смотреть*.
— Покажи и научи ещё! — воскликнула я, чувствуя, как по венам разливается пьянящая смесь восторга и страха. Мир вдруг оказался намного больше, чем я думала, и я хотела увидеть все его грани.
Азраэль ничего не ответил. Он лишь загадочно улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Затем он щёлкнул пальцами.
Это был не просто звук. Это был удар грома, но только для меня. Воздух сгустился, стал вязким, как смола, а затем резко расступился.
Мы оказались в каком-то лесу.
В нос тут же ударил запах прелой листвы, влажной земли и хвои. Прохладный, сырой воздух был совсем не похож на кондиционированную атмосферу особняка. Я стояла на узкой тропинке, со всех сторон окружённая вековыми соснами, чьи кроны терялись в серой дымке.
— Где мы? — прошептала я, оглядываясь по сторонам.
— В кармане реальности, — спокойно ответил Азраэль, стоявший рядом со мной. — Это место существует между «здесь» и «там». Здесь нас никто не потревожит. И здесь магия течёт свободнее.
Он сделал шаг вперёд и повернулся ко мне. Его тёмный халат странно контрастировал с диким лесным пейзажем.
— Пока давай лучше с животных, — сказал он, и его голос прозвучал мягко, как шорох листвы. — Они проще. Чище. У них нет той сложной паутины мыслей и лжи, что у людей. Их суть видна сразу.
Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться чаще от предвкушения.
— И что мне делать?
— Просто смотри. И слушай. Не ушами. Слушай тишину между звуками. Смотри не на форму, а на то, что *внутри* неё.
Он указал рукой куда-то в чащу.
— Вон там. У корней старого дуба. Смотри.
Я прищурилась, вглядываясь в указанном направлении. Сначала я видела только узловатые корни и опавшую листву. А потом... потом я увидела *её*.
Это была лиса. Но я видела не просто рыжий мех и пушистый хвост. Я видела её *суть*. Она была соткана из живого, трепещущего пламени. Каждый её вздох был искрой, а глаза горели двумя маленькими кострами. Она была воплощением хитрости, грации и дикого, первобытного голода.
Я смотрела на неё, затаив дыхание.
— Я вижу... — выдохнула я.
— Хорошо, — кивнул Азраэль. — А теперь... попробуй *почувствовать* её. Не прикасаясь. Просто протяни к ней свой разум. Как будто ты пытаешься коснуться её мысли своим пальцем.
Я закрыла глаза и сделала так, как он сказал. Я потянулась к огненной лисе... и почувствовала ответное касание. Это было похоже на тёплый ветерок, который щекочет кожу. В моей голове пронеслись не слова, а образы: вкус холодной родниковой воды, запах мыши в норе, ощущение мягкой земли под лапами.
Я резко открыла глаза.
Лиса смотрела прямо на меня. А потом она грациозно развернулась и исчезла в чаще.
Я повернулась к Азраэлю с широко раскрытыми глазами.
— Это... это было невероятно!
Джин улыбнулся, и в этой улыбке было что-то похожее на гордость учителя за своего лучшего ученика.
— Это только начало, Ева. Только начало.
Мы попробовали так же и на других обитателях леса. С каждым разом у меня выходило лучше и легче. Я научилась отличать мягкое, тёплое свечение белки — комка беспокойной энергии — от холодной, хищной ауры волка, что промелькнул на границе поляны. Это было похоже на игру, на освоение нового, невероятного чувства. Я чувствовала себя ребёнком, который только учится ходить, и каждый успех вызывал у меня восторг.
А потом, одним щелчком, Азраил перенёс меня на кладбище.
Воздух тут же изменился. Он стал холодным, тяжёлым и неподвижным. Запах хвои и сырой земли сменился запахом старого камня, влажной глины и увядших цветов. Вокруг меня, насколько хватало глаз, тянулись ряды покосившихся крестов, гранитных плит и склепов, увитых сухим плющом. Тишина здесь была не умиротворяющей, а давящей, полной отголосков забытой скорби.
— Теперь поработаем тут, — раздался голос Азраэля. Он стоял рядом, невозмутимый, словно мы находились на прогулке в парке.
