— Да, — выдохнула я. — Именно.
Он сделал шаг ко мне, и я не отступила.
— Моё истинное обличие пугает. Но оно нужно для защиты от тех, кто сильнее людей. А для разговора с тобой... это более... удобно.
Я посмотрела в его огненные глаза и впервые за всю ночь почувствовала не страх или благоговение, а что-то похожее на зарождающееся доверие.
— Как мне тебя называть? У тебя есть имя?
Он на мгновение задумался, словно вспоминая что-то очень далёкое.
— Имена имеют силу, Ева. Но раз уж мы теперь партнёры... — он снова улыбнулся. — Зови меня Азраэль.
Я повторила имя про себя. Оно звучало как шелест песка в древних часах.
— Азраэль...
В этот момент первые лучи солнца коснулись витражного окна библиотеки, и я поняла, что мы проговорили всю ночь. Дом был тих. Мики спал. А у меня появился новый, очень странный друг.
— Меня будешь видеть только ты, — произнёс он, и его голос, даже в человеческом обличии, прозвучал с той же нечеловеческой глубиной. — Пока сама не попросишь.
Я облегчённо вздохнула. Мне сейчас не очень хотелось бы объяснять домочадцам, кто он такой. Агата Петровна, при всей её невозмутимости, вряд ли бы спокойно отреагировала на появление в библиотеке незнакомца в бархатном халате. А Мики... ему пока рано было знать всю правду.
Тут нас прервал звонок. Кто-то приехал. Громкий, требовательный звук разлетелся по сонному дому, эхом отражаясь от стен. Я вздрогнула.
— Чёрт, я забыла! — испуганно произнесла я. — Луиза собиралась забрать Мики к себе на эти каникулы!
Я метнулась к двери, но тут же поняла, что не успею. Слуги внизу уже наверняка засуетились. Я не хотела, чтобы Луиза видела меня такой — растрёпанной, после бессонной ночи, с кругами под глазами. Я хотела встретить её как хозяйка, а не как пациентка, сбежавшая из палаты.
Джин загадочно улыбнулся. В его глазах плясали искры.
— Не волнуйся, Дитя Крови.
Он просто щёлкнул пальцами. Тихий, сухой звук, похожий на треск ломающейся ветки.
В ту же секунду мир вокруг меня смазался, превратился в размытое пятно из книжных корешков и пыльных штор. Воздух стал густым, как сироп, а затем резко расступился.
Я оказалась напротив двери. Не у входа в библиотеку, а у массивной входной двери особняка. Я стояла на верхней ступеньке крыльца, первее слуг, которые только-только начали выглядывать из своих комнат, разбуженные звонком.
Это было похоже на то, как если бы кто-то перемотал плёнку вперёд. Никаких головокружений или тошноты. Просто «был там», а теперь «стал здесь».
Я поправила волосы и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Внизу, у ворот, нетерпеливо сигналила машина Луизы.
Пора было спускаться.
Я вышла как ни в чём не бывало, словно не провела всю ночь, гоняясь за тенями и разговаривая с древним джинном. Спустившись по ступеням, я вдохнула прохладный утренний воздух. Луиза вышла из машины.
— Доброе утро, солнце, — сказала она, и это простое приветствие прозвучало как самая лучшая музыка.
Я почувствовала, как напряжение, сковывавшее меня всю ночь, начало медленно отпускать.
— Привет, Лу, — ответила я, чувствуя, как губы сами растягиваются в ответной улыбке. — Ты с кофе? Ты просто спасительница.
Мы вошли в дом. Огромный холл встретил нас прохладой и запахом старого дерева. Я провела Луизу в малую гостиную, ту, что с камином и мягкими креслами, где так уютно пить чай дождливыми вечерами.
— Присаживайся. Я скажу Агате, чтобы принесла что-нибудь к кофе.
— Не суетись, Ева. Я не гостья, — Луиза плюхнулась в глубокое кресло и с наслаждением вытянула ноги. — Я просто забираю своего крестника на каникулы.
Мы болтали о пустяках, старательно обходя тему моего исчезновения и больницы. Это было то самое уютное молчание и разговоры ни о чём, которые могут быть только между очень близкими друзьями. Я смотрела на неё и чувствовала огромную благодарность за то, что она здесь, что она нормальная и настоящая.
Нашу идиллию прервал топот маленьких ног по лестнице.
— Мам! Тётя Лу! — в гостиную вихрем влетел Мики, уже в куртке и с рюкзаком, который был больше его самого. В руках он держал потрёпанного плюшевого зайца.
— Привет, чемпион! — Луиза подхватила его на руки. — Готов к великим приключениям?
— Ага! У Боба новая игрушка, он мне её покажет!
Я присела перед ним на корточки и поправила ему шапку.
— Слушайся тётю Лу, хорошо? И звони мне каждый вечер.
— Ладно, мам... — он крепко обнял меня за шею, прошептав на ухо: — Я буду скучать.
— Я тоже, родной.
Мы вышли проводить их до машины. Мики уже сидел на заднем сиденье и деловито пристёгивал ремень безопасности. Луиза села за руль и опустила окно.
— Береги себя, ладно? — её голос снова стал серьёзным.
— Ты тоже. И спасибо тебе.
Она улыбнулась и завела двигатель. Я стояла на крыльце, обхватив себя руками от утреннего холода, и махала им вслед, пока машина не скрылась за воротами.
Дом снова стал тихим. Пустым.
Я развернулась и пошла обратно к тёмным коридорам. К его тайнам.
Азраэль ждал меня внутри. И у нас было много дел.
Я прошла через холл, где Агата стояла в холле и за что-то отчитывала молодую служанку. Девушка стояла с опущенным лицом и виноватым видом, кивая в ответ на каждое резкое слово домоправительницы. Что-то в их разговоре было не так, какая-то наигранность или скрытое напряжение, но я была слишком погружена в свои мысли и не обратила на это внимания.
Пройдя в старую библиотеку, я удивилась. Теперь, после моего появления, тут было светло. Пыли как не бывало. Воздух был свежим, а не затхлым. А у камина, где ещё вчера был лишь холодный очаг, стояли уже два глубоких, удобных на вид кресла. В одном из них сидел Азраэль. Он был в своём человеческом обличии, и сейчас, в свете пламени, его тёмный халат казался почти чёрным.
— Расскажи мне подробнее о вашем договоре, — потребовала я.
Сев в кресло напротив него, я поджала под себя ноги и приготовилась слушать.
— Начнём с первого договора, — вздохнул джин, и в его голосе послышалась вековая усталость. Он смотрел на огонь в камине, словно видел там живые картины прошлого. — Хотя это даже не договор, а точнее... сделка. Мне так же, за мои услуги, дали хорошую цену.
Он замолчал, давая мне время осмыслить его слова. Я подалась вперёд, боясь пропустить хоть слово.
— И что это была за цена? — тихо спросила я. — Что может быть ценно для такого, как ты?
Азраэль медленно повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза, отражая пламя, казались двумя дырами в саму преисподнюю.
— Свобода, — просто ответил он. — Не от оков лампы или кольца. Свобода от... скуки. От вечного ожидания в междумирье. Твой предок предложил мне не просто службу. Он предложил мне *смысл*. Быть не просто джинном, который исполняет прихоти смертных, а стать Стражем. Хранителем чего-то большего, чем один человек или одна семья. Он предложил мне дом.
Он обвёл рукой библиотеку.
— Эти стены. Этот лес. Этот особняк. Это не просто здание. Это якорь. Моё место в этом мире. И пока стоит этот дом, я не просто существую. Я живу.
Я молчала, переваривая услышанное. Это меняло всё. Он не был рабом. Он был добровольным узником этого места, и его тюрьма была ему дороже свободы.
— Но сделка... она ведь была разовой? — предположила я. — Ты помог ему в беде, он дал тебе дом. На этом всё?
Азраэль усмехнулся, и от этого звука пламя в камине колыхнулось.
— О нет, Дитя Крови. Если бы всё было так просто. Первый договор был лишь семенем. Он дал мне форму и место. Но чтобы эта форма жила, чтобы дом стоял нерушимо, чтобы род не угас... нужно было нечто большее. Нужен был постоянный источник силы.
Он снова посмотрел на меня, и его взгляд стал тяжёлым.
— И этим источником стала ваша кровь. Так родился второй договор. Тот, что связал меня с твоим родом навечно.
Я была в шоке. Его слова били наотмашь, выбивая воздух из лёгких.
