— Волки, белки и жучки — это живое, — сказал он, обводя рукой мрачное место. — Их души — это пламя. Они горят ярко, пока живут, и угасают, когда умирают. Но здесь... здесь всё иначе. Тут будет немного посложнее.
Я поёжилась, обхватив себя руками.
— Что именно мы будем делать? Разговаривать с призраками?
Азраэль усмехнулся.
— Не совсем. Смотри.
Он указал на старую могилу неподалёку. Памятник был покрыт трещинами, а имя усопшего стёрлось от времени.
— Сосредоточься. Но не пытайся найти «пламя». Его здесь нет. Ищи... пустоту. Тень. След.
Я закрыла глаза и попыталась настроиться так же, как в лесу. Я потянулась к могиле... и ничего не почувствовала. Ни тепла, ни холода. Пустота.
— Не так, — мягко поправил меня джин. — Ты ищешь жизнь там, где её нет. Ищи *память*. Остаток того, что когда-то горело.
Я попробовала снова. Я перестала искать «что-то» и просто позволила себе быть открытой. И тогда я почувствовала. Это было не касание и не образ. Это было скорее... эхо. Очень слабое, почти неслышное. Словно кто-то очень-очень далеко вздохнул во сне.
В моей голове не возникло картинок или слов. Только одно чувство: безграничная усталость и покой. Глубокий, вечный сон без сновидений.
Я открыла глаза.
— Это... просто покой? — прошептала я.
Азраэль кивнул.
— Да. Большинство душ уходят. Они не остаются тут. То, что ты чувствуешь — это не призрак. Это просто след в ткани мира. Память камня о том тепле, что он когда-то хранил.
Он сделал паузу и посмотрел на меня более серьёзно.
— Но иногда... иногда здесь бывают и другие гости. Не память, а сама душа. Забытая, потерянная или очень злая. И вот с ними нужно быть предельно осторожной. Они не горят. Они *жрут* тепло живых.
По моей спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с прохладой ночного воздуха.
— Ты хочешь сказать... здесь есть кто-то ещё?
Азраэль медленно повернул голову и посмотрел в темноту между двумя старыми склепами.
— Всегда есть кто-то ещё, Ева. Вопрос лишь в том, кто кого заметит первым.
Я вгляделась в темноту между склепами, куда указывал Азраэль. Моё новое, обострённое зрение выхватывало из мрака детали, недоступные обычному глазу. И я увидела.
Оно не было похоже на огонёк живого. В тех, даже в хищнике-волке, чувствовалась пульсация, биение сердца, дикий, но чистый жар. Это же... это было совсем другое.
Оно имело смутные, искажённые очертания человеческого силуэта, но будто сотканного из густого, клубящегося тумана. И этот туман не был серым или чёрным. Он **полыхал синеватым, мертвенным светом**. Холодным светом. Это было не пламя, а скорее свечение гнилушки на болоте — зловещее и притягательное одновременно. Оно не двигалось, а перетекало с места на место, словно ртуть.
И тут оно резко повернулось ко мне.
Движение было неестественно быстрым, ломаным, как на старой киноплёнке. Синие «дымные» руки дёрнулись, и вся фигура развернулась в нашу сторону. У существа не было лица в привычном понимании, только сгусток тьмы. Но там, где должны были быть глаза... была **чёрная пустота**. Не просто отсутствие света, а абсолютный, всепоглощающий мрак, который, казалось, засасывал в себя даже синеватое свечение вокруг.
Я почувствовала, как ледяная игла ужаса пронзила меня насквозь. Это был не страх перед зверем. Это был первобытный, животный ужас перед чем-то настолько чуждым, что мой разум отказывался это воспринимать.
Существо «посмотрело» на меня. Я физически ощутила этот взгляд — он был как прикосновение ледяных червей к моему мозгу. В нём не было ни злобы, ни любопытства. В нём был **голод**.
— Азраэль... — прошептала я, не в силах отвести взгляд от чёрных провалов.
Джин мгновенно встал передо мной, закрывая меня своей спиной. Его фигура, казалось, стала выше и шире.
— Не смотри ему в глаза! — его голос прогремел, как раскат грома, хотя он не повышал тона.
В ту же секунду существо издало звук. Это не был крик или вой. Это был звук рвущейся ткани мироздания — скрежет металла по стеклу, смешанный с визгом тысячи летучих мышей. А затем оно метнулось к нам.
Оно не бежало. Оно просто оказалось ближе. Переместилось в пространстве рывком.
Азраэль выбросил руку вперёд. Воздух между нами и тварью сгустился, превращаясь в невидимую стену. Существо с размаху ударилось об эту преграду. По воздуху пошли круги, как по воде. Существо зашипело, и от этого звука у меня заныли зубы.
— Уходим! — рявкнул Азраэль и схватил меня за руку.
Мир снова смазался в серую полосу, и через мгновение мы уже стояли в библиотеке. Я тяжело дышала, словно пробежала марафон. Сердце колотилось где-то в горле.
— Что... что это было? — выдавила я из себя.
Азраэль отпустил мою руку и подошёл к камину. Его лицо было мрачнее тучи.
— Это то, о чём я говорил. Не память. Не покой. Голодная душа. И она тебя **почуяла**.
— Это... страшновато. Но очень интересно, — выдохнула я, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в крови после встречи с тварью на кладбище. Сердце колотилось, но это был не только страх. Это был азарт. Я прикоснулась к чему-то настоящему, древнему и пугающему.
Азраэль, наблюдавший за мной, улыбнулся. В его улыбке читалось одобрение.
— Я создам ещё одно пространство. Ты готова? — спросил он.
— Конечно! — воскликнула я, даже не задумываясь. Любопытство пересилило остатки страха.
— Тебе нужно попробовать теперь и на людях. - Азраэль кивнул, и в его глазах зажёгся знакомый огонёк. Он щёлкнул пальцами.
Мир снова смазался, на мгновение превратившись в размытое пятно, и мы оказались в совершенно другом месте.
Это была городская площадь. Не бутафорская, а самая настоящая. Я слышала гул голосов, шум проезжающих машин, чувствовала запах выхлопных газов и свежей выпечки из ближайшей пекарни. Мы стояли на тротуаре, и мимо нас текла толпа людей — кто-то спешил на работу, кто-то гулял с собакой, кто-то просто сидел на скамейке, уткнувшись в телефон.
— Смотри, — тихо сказал Азраэль, кивая на прохожих. — Здесь будет сложнее всего. Люди умеют носить маски не только в переносном смысле.
Я сосредоточилась, пытаясь применить тот же навык, что и в лесу. Я посмотрела на женщину, которая быстро шла мимо, разговаривая по телефону. Сначала я видела только её — обычное пальто, сумка через плечо...
А потом я увидела *её*.
Вокруг неё не было пламени, как у животных. Её аура была сложной, многослойной. Основной цвет был спокойным, серо-голубым, но по нему пробегали яркие всполохи — оранжевые искры раздражения (видимо, телефонный разговор был неприятным), и тонкие, едва заметные зелёные нити — цвет тоски или ностальгии.
Я перевела взгляд на старика, сидящего на скамейке и кормящего голубей. Его аура была тусклой, пастельной, но удивительно ровной и чистой. В ней преобладали мягкие бежевые и золотистые тона — мудрость и покой.
— Я вижу... — прошептала я. — Они все такие... разные.
— Именно, — кивнул Азраэль. — Животные просты. Их суть — инстинкт: голод, страх, защита потомства. А у людей... у них есть мысли. Ложь. Сомнения. Любовь. Ненависть. Их аура — это отражение их души во всей её сложности.
Он указал на молодого парня, который шёл, опустив голову и засунув руки в карманы.
— Попробуй заглянуть глубже. Не просто увидеть цвет, а *почувствовать* его суть.
Я сосредоточилась на парне. Его аура была тёмной, почти чёрной по краям, но в центре горел маленький, упрямый огонёк надежды.
Я потянулась к нему своим новым чувством... и меня захлестнуло. Это было не просто видение, это были *эмоции*. Одиночество такое глубокое, что оно ощущалось как физическая боль. Усталость от жизни. И где-то глубоко внутри — отчаянное желание быть замеченным.
Я резко выдохнула и открыла глаза.
— Это... это было так... лично, — сказала я, глядя на Азраэля. — Как будто я заглянула ему в самую душу.
— Так и есть, Ева, — серьёзно ответил джин. — И именно поэтому с этим нужно быть очень осторожной. Видеть истинную суть человека — это огромная ответственность. И огромная сила.
— Но тебе нужно понять, кто человек, а кто — *Иной*, — голос Азраэля стал серьёзным, в нём пропали мягкие нотки. Он внимательно смотрел на меня, словно оценивая, готова ли я к следующему шагу. — Не все, кого ты видишь, являются тем, кем кажутся. В толпе они ходят бок о бок. Они маскируются. Их аура может быть похожа на человеческую, но в ней всегда есть... изъян. Нечто чуждое.
Я кивнула, чувствуя, как азарт сменяется напряжением. Это уже была не просто игра. Это было сродни поиску шпиона в толпе.
— Как? Как мне их отличить?
— Смотри не на эмоции, — сказал он, указывая на прохожих. — Эмоции могут быть настоящими. Смотри на *структуру*. Человеческая аура — она живая. Она дышит, пульсирует в такт сердцу. Она похожа на пламя свечи или поток воды. А у *Иных*... она статична. Как рисунок на стекле. Или как кристалл.
Он щёлкнул пальцами, и мир вокруг нас замер. Люди на площади застыли, словно мухи в янтаре. Парень с опущенной головой замер с поднятой ногой, женщина с телефоном — с открытым ртом
